Броненосец «Потемкин»: легенды и мифы

В московском кинотеатре «Художественный» состоялся специальный показ для дипломатического корпуса отреставрированной легендарной киноленты «Броненосец “Потемкин”», приуроченный к 100-летию ее первой демонстрации для зрителей. На мероприятии присутствовали главы дипломатических миссий иностранных государств, другие представители посольств.

Гендиректор кинопрокатной компании «К24» Сергей Дешин отметил, что специально для иностранных гостей всего за несколько дней была изготовлена новая версия фильма с английскими субтитрами. Просмотр был организован в рамках серии мероприятий, посвященных памятной дате, специально для иностранного зрителя, поскольку картина Сергея Эйзенштейна стала выдающимся событием не только российского, но и мирового кино.

Премьера «Броненосца “Потемкина”» Сергея Эйзенштейна состоялась 18 января 1926 года в 1-м Госкинотеатре (ныне «Художественный») в Москве. Картина, посвященная 20-летию первой русской революции, совершила прорыв в кинематографе и имела оглушительный успех. За первые недели проката его посмотрело более 300 тыс. зрителей.  Неоднократно в разные годы «Броненосец Потемкин» признавался лучшим или одним из лучших фильмов всех времён и народов по итогам опросов международных критиков, кинорежиссёров и публики.

В СССР картина Эйзенштейна, снятая по распоряжению Льва Троцкого, выдавалась, как чуть ли не документальное воспроизведение истории восстания на броненосце в череде событий, которые и привели в итоге к крушению Российской империи. Однако на самом деле причины этого кровавого бунта – первого в истории Российского флота – до сих пор неясны.

Все документы о восстании из архивов ВМФ загадочным образом исчезли. Сегодня историки считают, что он стал звеном в цепи одной из первых попыток расчленения России. Но об этом стали писать уже после распада СССР.

Броненосец, который назывался «Князь Потемкин-Таврический», был спущен на воду на Адмиралтейской судоверфи в Николаеве в 1900 году –115 лет назад и стал сильнейшим в Черноморском флоте. Его создание ознаменовало собой завершение перехода от традиционных для XIX столетия технических решений к целому ряду новшеств. Впервые было использовано централизованное управление артиллерийским огнем, которое осуществлялось из центрального поста, расположенного в боевой рубке. Бронировались артиллерийские установки, шахты, боевые рубки и т.п. Словом, по своим тактико-техническим характеристикам «Князь Потемкин-Таврический» был мощнейшим в своем классе кораблем Российского военного флота. При вступлении броненосца в строй в мае 1905 года экипаж состоял из 731 человека, в том числе 26 офицеров.

Согласно фильму, восстание было стихийным: матросы «Потёмкина» отказались есть борщ с червивым мясом. Командир, недолго думая, приказал караулу окружить группу «отказников», накрыть их брезентом и расстрелять. Но караул, проявив солидарность и революционную сознательность, стрелять отказался. Вспыхнуло восстание, в ходе которого наиболее ненавистные офицеры были убиты. На корабле был поднят революционный красный флаг. В черно-белом фильме Эйзенштейн сам раскрасил его от руки.

Однако историки флота уже установили, что эта версия сильно отличается от того, что было на самом деле. Во-первых, а было ли на камбузе корабля на самом деле червивое мясо? Мясо не выдавалось со склада тыловой службы, где вполне могли быть жулики, готовые продать какую угодно дрянь, а закупалось корабельными ревизорами на городском рынке. В одиночку они туда не ходили, а совершали покупки в сопровождении матросов-срочников: баталера, коков и выборных (самими матросами) артельщиков. Другими словами, матросы покупали мясо себе сами.

На судебном процессе, который прошел после захвата мятежного корабля, свидетели дружно показали, что мясо убоя 11 или 12 июня было куплено в Одессе на базаре. По свидетельству мичмана Макарова, «баталер и артельщики, осмотрев это мясо, нашли его свежим. При этом офицеры всегда ели тоже самое мясо, что и матросы. Инженер-механик Александр Коваленко, который присоединился к восставшим, в своих воспоминаниях написал: «Вообще матросу живётся совсем неплохо... обычная еда команды хорошая. Я, как и много кто из офицеров, часто охотно ел матросский борщ».

Таким образом, неожиданный бунт именно из-за тухлого мяса и плохого питания матросов, как показано в фильме, – миф. Никто не накрывал матросов брезентом и не собирался производить их расстрел на палубе, – это тоже выдумка Эйзенштейна. Ни один матрос во время бунта не был убит офицером.

Привезенное на броненосец мясо вывесили для проветривания, а частью заправили в борщ. Однако стояла летняя жара, холодильников на крейсере не было и матросам показалось, что от мяса шел «несвежий дух». Тем временем был дан сигнал на обед, и команде стали разливать положенную обеденную чарку водки. Кстати, именно эта чарка водки, выпитая на пустой желудок, тоже стала одним из катализаторов бунта.

Но как только в камбузе началась раздача борща, вдруг появился минный машинный квартирмейстер Афанасий Матюшенко с подручными матросами и под угрозой избиения запретил бачковым разбирать бачки с борщом под предлогом того, что он-де сварен из червивого мяса! Молодые матросы-бачковые повиновались, так как знали, что связываться с Матюшенко, славившегося своими пудовыми кулаками, далеко не безопасно. Тех, кто все-таки пытался пообедать, били и гнали наверх. После этого Матюшенко со своей шайкой явился к начальству и заявил, что команда жалуется, что борщ червивый и есть его не желает.

Узнав об этом, командир броненосца Евгений Голиков приказал сыграть общий сбор. Выйдя к матросам и узнав от них причину, по которой они отказываются от обеда, командир вызвал старшего врача и приказал ему вторично освидетельствовать борщ. Тот признал борщ хорошим. После этого командир пригрозил матросам наказанием за бунт и приказал: «Кто хочет кушать борщ – выйти к 12-дюймовой башне». Из строя к башне начали выходить, в основном, лояльные начальству унтер-офицеры, кондукторы и боцманы. Вслед за ними потянулась и часть рядовых матросов, но всего вышло не более ста человек. Видя упорство матросов, командир приказал вызвать караул – матросы хорошо знали, что это означает – после вызова караула обычно проводилась пофамильная запись нарушителей дисциплины, что означало неминуемое наказание. Бунтующая команда дрогнула, матросы начали перебегать к башне. Когда в строю осталось около 30 случайных замешкавшихся матросов, старший офицер приказал караулу задержать оставшихся, их фамилии стали записывать.

В этот момент старший офицер отдал приказ принести брезент с баркаса. В фильме Эйзенштейна этим брезентом, как саваном, накрывают матросов, готовясь их расстрелять. На самом деле брезент на корабле расстилали всегда на палубе, чтобы ее не запачкать, на нем ели. Для этого и был принесен брезент.

Но это не понравилось зачинщикам бунта, которые почувствовали, что их замысел срывается – команда поест и успокоится. Поэтому Матюшенко завопил: «Братцы, нас сейчас будут расстреливать! Забирай винтовки и патроны! Бей их, хамов!»

Сорвавшись с места, со своими  сотоварищами с дикими криками  он бросился в батарейную кладовую, где стояли пирамиды с винтовками. Вооруженные, с криками и угрозами, матросы выбежали на палубу. В  этот момент неожиданно для  всех раздается выстрел. Как выяснилось  позднее, молодой кочегар Никишкин, заполучив винтовку, решил пальнуть ради озорства по чайкам. Но это послужило сигналом. Тут же прогремел выстрел со стороны мятежников. Лейтенант Неупокоев, обливаясь кровью, упал на палубу. Кто в точности стрелял в офицера, так и осталось неизвестным.

Затем прозвучали выстрелы в толпу. Несколько человек были убиты и ранены. Позднее эти выстрелы пытались свалить на офицеров корабля. Однако фамилии стрелявших офицеров почему-то никогда никем не назывались. По всей видимости, несколько провокационных выстрелов произвели сторонники Матюшенко, захватившие к этому времени винтовки. В итоге началась дикая расправа над офицерами.

Как пишет в своей книге исследователь бунта на «Потемкине» Владимир Шигин, «строевой инструктор Сыров, лишенный командиром корабля своей должности за драку, кричал, стреляя в капитана 1-го ранга Голикова: «Ты меня разжаловал в матросы, так теперь же умри!» Прикладами винтовок был жестоко избит корабельный священник отец Пармен. Раненный в начале мятежа на палубе в живот врач Смирнов кое-как добрался до своей каюты и лег на койку. Но матросы вытащили стонущего Смирнова на верхнюю палубу и с криком: «Раз, два, три» – выбросили еще живого за борт. После этого пытавшегося плыть Смирнова добили выстрелом в голову. Остальные офицеры и кондукторы были избиты прикладами и ногами, связаны и заперты в кают-компании. Тех, кто, спасаясь от расправы, прыгал в море, добивали выстрелами уже в воде.

Особенно зверской была расправа над капитаном Голиковым. Озверевшие матросы ворвались в его каюту, глумясь, раздели капитана догола, а потом вытащили на палубу, расстреляли и выбросили за борт.  Проверка показала, что кроме шести офицеров и судового врача были убиты четверо матросов – во время неразберихи и беспорядочной стрельбы их убили свои же товарищи.

В советские времена насаждался миф о том, будто «героическим восстанием» на броненосце руководили большевики. Однако, согласно спискам, 618 матросов крейсера были выходцами из деревень, то есть людьми малограмотными или вообще неграмотными, не разбиравшимися в политике.

Только 106 матросов были горожанами, однако никто из них на подозрении у «Охранки» не состоял. Словом, никакой революцией на корабле и не пахло.

В советские времена мятеж на «Потемкине» объясняли произволом и жестокостью офицеров, их постоянными издевательствами над матросами и т.п., что, мол, и привело к бунту. Конечно, среди офицеров были разные люди, но ни кто из потемкинцев не привел потом в своих мемуарах ни одного факта избиения офицерами матросов.

Подавляющее большинство офицеров крейсера составляли преданные флоту и Отечеству люди, понимавшие матросов и видевшие в них, прежде всего, защитников Отечества и своих боевых товарищей. Таким же был и командир корабля Евгений Голиков, которого в советские времена называли «жестоким и тупым царским сатрапом».

Но на деле он являлся одним из храбрейших боевых офицеров российского флота. Еще юным мичманом Голиков отважно сражался с турками на Дунае в 1877-1878 годах, на минных катерах, которые бесстрашно ходили в атаку на турецкие броненосцы. В 1880-1881 гг. он принял предложение капитана Макарова участвовать с ним в экспедиции в Среднюю Азию. Он мужественно переносил все тяжести похода по безжизненной пустыне и проявил отвагу при штурме неприступного Геок-Тепе. За участие в Ахалтекинском походе был удостоен Анны 4-й степени «за храбрость», а за штурм Геок-Тепе – орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.

Мятеж на «Потемкине» начался 14 июня. Но раньше восстание вспыхнуло в Одессе. С. Орлицкий, известный в то время столичный писатель и журналист оставил о них интересные воспоминания. Его записки «Южно-Русская республика (Из истории освободительного движения)» увидели свет в мартовском номере журнала «Исторический вестник» за 1907 г. Орлицкий прибыл в Одессу накануне восстания и узнал, что его готовит некий «комитет». Журналисту удалось встретиться с одним из «комитетчиков» Сергеем Самуиловичем Цукербергом, который рассказал ему о целях восстания: «Здесь создается Южная республика с Крымом и плодороднейшими землями Волыни и Подолии... Пусть старая насильница, некультурная Москва погибает от внутренних раздоров. Это нас, южан, не касается... У нас будет чудное, незамерзающее море и лучшие пшеничные земли, виноградники и шелководство, первоклассные порты и крепость Севастополь с броненосным флотом». 
Пораженный такими откровенными планами расчленения России, Орлицкий посещает митинг, проводимый «комитетом». Там он узнает, что основную роль в предстоящих событиях «комитетчики» отводят… броненосцу «Потемкин»! Словом, в Одессе (тогда это был третий по значению город России после Москвы и Петербурга) планируется некий майдан, насильственный захват власти, но с участием броненосца, на котором будет поднят мятеж. 

Утром 13 июня в Одессе произошли первые столкновения. Спровоцированная полиция открыла огонь по толпе рабочих. Тело одного из убитых носили по рабочим кварталам. И тут же встали трамваи, забастовала железная дорога. На другой день забастовка стала всеобщей.

Заведения и магазины, продолжавшие работать, посещались группами боевиков. После избиения владельцев и разгрома витрин закрывались и они. Власти ожидали подхода вызванных войск, а восставшие броненосца. 
Ясно, что эпизод с «гнилым мясом» послужил лишь поводом для бунта. Каким бы ни было мясо – восстание все равно бы произошло. Как тут не провести аналогию еще и с февральской революцией в Петрограде, которая вспыхнула под лозунгом: «Хлеба!». В Петрограде в булочные хлеб почему-то не завезли, хотя амбары по всей России ломились от зерна! 
Местом стоянки Черноморского флота был Севастополь. Туда, казалось, и должны были бы направиться матросы «Потемкина», произойди восстание стихийно. А броненосец пошел в Одессу. Зачем? Он был нужен одесским «комитетчикам» – тем, кто хотел под шумок «народного восстания» оторвать от России кусок и провозгласить сепаратистскую Южно-Русскую республику! Значит, и решение идти в Одессу, было принято заранее и вовсе не на палубе мятежного броненосца...

Организаторы бунта, его истинные закулисные вдохновители, понимали, что шансов на успех у восстания нет. Но им было необходимо совсем другое: провозглашение расчленения России! Это могло вызвать цепную реакцию, особенно в национальных окраинах: Польше, Прибалтике и на Кавказе. Беспорядки и хаос, гражданская война, пусть и в малом масштабе, не позволят России перебросить на Дальний Восток новые военные силы. Дальнейшие события ярко показывают, что ситуация подталкивалась именно к такой развязке. 

Подойдя к Одессе, «революционный» броненосец «Потемкин» открыл артиллерийский огонь по городу. Всего было произведено пять выстрелов: три холостых и два боевых. В Одессе поднялась паника, начались грабежи. Люмпены бросились грабить и громить порт. Порт оцепили войска и полиция. Пытаясь прекратить грабеж, они открыли огонь.

Убитых и раненых были сотни. В море еще долго рыбаки вылавливали сетями человеческие тела. Так закончилась двухдневная история Южно-Русской республики…

Но еще до погромов в порту, произошло событие, которое проливает дополнительный свет на то, кто на самом деле стоял за организацией бунта на «Потемкине». Как только крейсер бросил якоря на рейде в Одессе, как к нему устремились самые разные эмиссары и любопытные. Однако никого на борт потемкинцы не пускали, в том числе, кстати, и посланцев от большевиков. Исключение сделали только для одного ялика, с которого на борт «Потемкина» поднялись двое, которых там уже ждали. Как пишет Владимир Шигин, «прибывшие оказались членами партии Бунд Березовским, назвавшимся «товарищем Кириллом», и Фельдманом, назвавшимся «студентом Ивановым». Отныне именно им было велено руководить мятежным броненосцем»...

Фельдман, переодевшись в матроса, при помощи Матюшенко, собрал команду и объявил: на берегу идет восстание против правительства; армия готова к нему присоединиться и ожидает только сигнала с «Потемкина». Эмиссары стали агитировать потемкинцев помочь восставшим пролетариям бомбардировкой Одессы из всех орудий броненосца.

«Надо немедленно заставить матросов высадить десант, вместе с рабочими взять город и основать республику в Одессе, — писал впоследствии в воспоминаниях Фельдман. – Нужно было спешить к броненосцу. Не было времени сноситься с организациями, и я решил действовать за своей личной ответственностью». Однако матросы «Потемкина» десант высаживать отказались...

Есть в драматических событиях в тогдашней Одессе и истории с бунтом на «Потемкине» еще одна особенность, которая позволяет провести аналогию с сегодняшними технологиями майдана – дестабилизации государства и захвата власти группой наемников, заранее подготовленных зарубежными кукловодами. Если на майдане в Киеве это были США, то тогда ими была Япония, которая в тот момент продолжала воевать с Россией. Разумеется, что в Токио были крайне заинтересованы в том, чтобы ослабить противника. Тем более что к моменту мятежа на крейсере мирный договор между Японией и Россией еще не был подписан. В Маньчжурии российская армия была готова к решительному наступлению и имела все шансы на успех. А потому японская разведка, имевшая самые тесные контакты с российскими революционерами всех мастей, не жалела средств на организацию стачек, забастовок акций террора и всякого рода провокаций, одной из которых вполне мог бы стать мятеж на крейсере. Сегодня историки в своем большинстве сходятся во мнении, что и революция 1905 года во многом была инспирирована японскими спецслужбами.

Есть и еще одна версия подоплеки бунта на «Потемкине». После 1991 на постсоветской Украине ряд публицистов стали преподносить восстание на броненосце «Потёмкин» как «восстание украинской стихии», как выступление матросов – сторонников независимости Украины против «русского империализма».

Так Данило Кулиняк писал в официальном печатном издании Министерства обороны Украины «Військо України»*: «Борт восставшего в июне 1905 года «Потёмкина», который под малиновым казачьим флагом одиннадцать суток был островом свободы, плавучей казачьей республикой, свободной от русского царизма, можно полностью назвать кораблём украинской революции на Чёрном море и предтечей общеукраинской революции 1917-1918 годов…»

Согласно этому взгляду на события, восстание началось фразой, произнесённой «уроженцем Житомира артиллерийским унтер-офицером Григорием Вакуленчуком на украинском языке: «Та доки ж ми будемо рабами!», а большинство участников восстания были «щiрими украiнцями», боровшимися за независимость Украины, членами Революционной украинской партии, в свободное от вахт время зачитывавшимися произведениями украинской литературы, а Панас Матюшенко ещё и играл на украинском национальном инструменте – бандуре, а само восстание стало одним из событий, приведших к падению Российской империи, в котором украинцы приняли самое активное участие».

Однако попытка спровоцировать восстание на всем Черноморском флоте провалилась. В Одессе броненосцу не удалось получить ни провизии, ни воды. Подходила царская эскадра, получившая приказ решительно подавить бунт. После долгих совещаний решено было идти в Румынию.

Прибыв туда 24 июня, революционеры сдали русский корабль румынским властям, и сошли на берег в качестве политэмигрантов.

Что с ними случилось потом? Вот выдержка из донесения Бессарабского жандармского управления – в Департамент полиции, 12 июля 1905 г: «… По выходе команды с броненосца им были выданы машинистом Матюшенко по 32 рубля каждому, после чего румынские власти разделили всю команду с броненосца на группы и разослали по разным городам… Большинство из матросов страшно удручены и были примеры покушений на самоубийство. Все они страшно жалеют убитых офицеров, во всем обвиняют машиниста Матюшенко и бывших на броненосце каких-то двух студентов, фамилий которых никто из них не знает. Положение команды с броненосца “Князь Потемкин” в Румынии ужасное, они пропили и проели полученные ими 32 рубля и теперь, не находя работы, не зная местного языка, положительно голодают…»