Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 апреля 2019
Смех сквозь слезы

Смех сквозь слезы

Вспоминая замечательного режиссера Георгия Данелию
Валерий Бурт
08.04.2019
Смех сквозь слезы

Он оставил нам величайшее богатство – свои фильмы. За свою жизнь Данелия снял без малого 20 картин. Среди них – «Я шагаю по Москве», «Тридцать три», «Не горюй!», Афоня», «Мимино», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза!», «Паспорт», «Настя», написал сценарий к «Джентльменам удачи» … Эти и другие фильмы сопровождают нас всю жизнь. Спасибо вам, Георгий Николаевич!

Если Окуджава называл себя «грузином арбатского розлива», то я – «грузин уланского розлива», говорил он. Дело в том, что будущий режиссер жил и учился в московской школе, находившейся в Уланском переулке – между Сретенкой и Мясницкой. 

Из книги Данелии «Безбилетный пассажир»:

«– Надо отдать его во ВГИК, –сказал отец, когда я окончил школу.

– Почему во ВГИК? – спросила мама.

– А куда его, дурака, еще девать?

Отец мой, метростроевец, считал работу в кино несерьезным занятием и предложил ВГИК (Институт кинематографии) как крайний вариант».

Вообще-то Данелии, в прямом смысле, было на роду написано работать в кино. Его тетя – знаменитая актриса Верико Анджапаридзе. Дядя, муж Верико Михаил Чиаурели – режиссер, актер, сценарист, художник – тоже гремел на всю страну. Оба – народные артисты СССР, на двоих – 8 (!) Сталинских премий.

Когда Данелии было 11 лет, он снялся в мимолетной роли в фильме Чиаурели «Георгий Саакадзе». Появился и в кадре другой дядиной ленты – «Незабываемый 1919 год». Вероятно, Данелия еще мальчишкой подумывал о кино, и знаменитые родственники его, скорее всего, поддерживали.    

Однако после школы он пошел в архитектурный институт. Не то, чтобы он очень хотел стать зодчим. Просто так вышло: приятель поступал в этот вуз, и он пошел за компанию.

После института попал в ГИПРОГОР – Институт проектирования городов – в мастерскую перспективной планировки. «Мы решали, как должны развиваться города страны в течение ближайших двадцати пяти лет. Но пока мы в Москве чертили – они на месте строили. Мы не знали, что они строят, – а им плевать было на то, что мы чертим».

Работа – размеренная, однообразная – его тяготила. И он замыслил побег. Правда, не знал, куда бежать. Все решил случай.

Гуляя с приятелем по Москве, увидел под забором пьяного. Не забулдыгу, а на вид приличного: в берете, очках, галстуке и при часах. Между прочим, в 60-е годы часы считались признаком благосостояния.

Приятели решили разбудить пьяного, чтобы того не обворовали. Он проснулся, осмотрелся. И обиделся на друзей: «Я не пьяный, а так отдыхаю». В подтверждение этих слов достал из кармана скомканную газету «Советская культура», расправил ее и стал читать. И тут взгляд Данелии упал на объявление «Принимаем на режиссерские курсы»…

«Если бы тогда этот тип не попался нам на глаза, может быть, моя жизнь на следующие полвека сложилась бы иначе. Не было бы бесконечных бессонных ночей и сердечных приступов, не выкуривал бы по три пачки сигарет в день, не увидел бы полярное сияние в Арктике и миражи в Каракумах, внучки не хвастались бы тем, что они – мои внучки…»

Выходит, судьба не так уж слепа. Везде не успевает, но в особых случаях, когда решается участь незаурядного человека, оказывается поблизости. Указывает, куда идти, хлопает по плечу, давай, мол, действуй. Так и вышло с Данелией.

Первый фильм «Сережа» он снимал по своему сценарию со своим однокурсником Игорем Таланкиным. Лента добрая и грустная. В фильме сыграли звезды – Сергей Бондарчук, Ирина Скобцева и Василий Меркурьев. У них был чудесный маленький партнер – пятилетний Боря Бархатов.

«Получив «Хрустальный глобус» (за фильм «Сережа» – В.Б.), мы попали в разряд «наши молодые, подающие надежды режиссеры». Так нас называли в прессе лет пятнадцать. А потом, без переходного периода, сразу перевели в «наши старейшие мастера».

Потом Данелия снял «Путь к причалу» – с известными лицедеями Борисом Андреевым и Любовью Соколовой. Тоже очень хороший фильм и тоже грустный. Про картину «Я шагаю по Москве» много говорить не надо – ее все знают. Фильм вечный, не стареющий (стареют разве что только его зрители) – про молодежь начала 60-х. И я не знаю людей, которым бы картина не понравилась. Она – правдивая, реалистичная, запечатлевшая старую, давно ушедшую Москву. И смешных эпизодов в фильме хватает, и грустных – в общем, все, как в жизни. Точнее, это зеркало жизни.

«Мне кажется, что все фильмы, которые я снял, я мог бы повторить – пусть с другими актерами, но что-то такое в этом же духе было бы на экране. – А вот «Я шагаю по Москве» повторить невозможно. Там поэзия Шпаликова, камера Вадима Юсова, музыка Андрея Петрова. И еще потому, что там играли Никита Михалков, Галина Польских, Евгений Стеблов, Алексей Локтев – молодые. Вот и все. И сочетание, которое получилось, оно и сделало этот фильм, такой удивительный для меня».

Данелия считался комедийным режиссером. Но от этого «звания» он открещивался: «Я никогда не снимал комедии. На моих фильмах написано «комедия», потому, что под нее давали больше пленки. Поэтому мы всегда ставили в рубрике «жанр» – «комедия».

Он считал, что снял только одну настоящую комедию – «Тридцать три». Остальные фильмы – просто человеческие истории, где есть место всему, в том числе, смешному. Но в них и немало грустного, даже трагического, как например, в «Осеннем марафоне». Ведь там рушатся судьбы, почти все герои неприкаянны или вовсе несчастны. А смех, он сквозь слезы. Потому что радость и огорчение, а порой и несчастье всегда ходят вместе.

Нельзя не упомянуть о поразительном чувстве юмора Данелии. Он проявился не только в его фильмах, но и в книгах. Они – кладезь удивительных историй и все – смешные, добрые. Данелия вполне мог стать писателем. Или художником – у него замечательные рисунки.

Почему-то многие, даже известные люди считали, что он снимает несерьезные, легкомысленные фильмы. Как-то режиссер шел по улице и услышал, что его окликнули из проезжающей машины. За рулем был Евгений Евтушенко. Поэт крикнул: «Данелия, я посмотрел «Не горюй!» «Ну, и что?» – спросил режиссер. «Я думаю, тебе пора уже снять какую-нибудь серьезную картину!» И умчался.

Говорить о том, что Данелия был талантлив, слишком банально. У многих талант есть, но порой они не могут его употребить. Он дремлет, покрывается плесенью, умирает. А у Данелии дарование, которое он отшлифовал, довел до совершенства. Кроме того, у него были еще зоркие, острые глаза. Он подмечал то, мимо чего прошли бы другие.

«Я, к счастью, быстро понял: если буду снимать, рассчитывая на успех, – вообще никогда ничего не сниму. Снимать надо то, что самому нравится и за что потом будет не стыдно. Поэтому каждый фильм ты делаешь, как первый…»

Работа отнимала у него много сил и здоровья. Мало того, что сама съемка – долгий, изнуряющий процесс, а тут еще советские кинематографические начальники вечно требовали отчета – покажи, что сделал, скажи, что собираешься. И начиналось: первое доснять, второе переснять, а третье вообще вырезать. Но подобный «стиль» назывался не цензурой, а редактурой. К примеру, в «Осеннем марафоне» от Данелии требовали, чтобы в финале картины Бузыкин вернулся к жене. Погулял, мол, и хватит! Но режиссер стоял насмерть и отстоял задуманное.

«Я снимал при Хрущеве, при Брежневе и при Черненко и Андропове, при Ельцине, Путине – и не мог все время менять свою позицию, ориентируясь на текущую политику. Самоцензура, конечно, существовала всегда. Мы и не снимали ничего, что можно было бы считать враждебным и не могли бы снять при всем желании, кино – не роман, его нельзя написать и спрятать в ящик. Мы приносили сценарий, его должны были утвердить, запустить, дать технику, утвердить актеров... Поэтому, когда в 80-90-х годов на экраны выпустили все запрещенные фильмы, мы недоумевали –за что эти фильмы были «закрыты»? По понятиям нормальной логики ничего там крамольного, антисоветского не было...»

Все эти «войны» отнимали силы, нервы, было время, когда он много пил.

В воспоминаниях Данелии часто встречаются отголоски его вспышек гнева, терзаний, разочарований – фразы: «болело сердце», «глотал лекарство», «злился», «разбил чашку о стену…» У Данелии великое множество наград, но никто не знает, чего они ему стоили!

«В восьмидесятом году у меня была клиническая смерть. Я вроде бы умер, но мозг еще работал. И была такая тьма, что-то очень черное, как «Черный квадрат» Малевича. И из этой черноты появилась моя мама, сделала отрицательный жест рукой и исчезла.

Она появилась такой, какой была перед смертью. Но я не хочу ее видеть такой. Я хочу увидеть маму, какой она жила в моей памяти… Но мама опять появилась такая же. И опять показывает жестом – «нет»…»

Когда Данелия лежал в больнице, к нему приехал Вахтанг (Буба) Кикабидзе. К слову, у режиссера было два самых любимых актера - Кикабидзе и Евгений Леонов…

Вахтанг, узнав, что с Данелией плохо, тут же прилетел в Москву из Тбилиси. И кто-то ему сказал, что режиссер уже умер. Позвонить домой и спросить, умер он или нет, артист, конечно, не мог. Спросил у Юрия Кушнерева, который работал вторым режиссером на «Мимино», когда похороны. Но тот сказал: Данелия жив. И Кикабидзе поехал к нему в больницу.

«Лежу я в палате – синий, похудевший. (Леонов сказал, что по весу и по цвету я тогда напоминал цыпленка табака.) Открывается дверь, заходит Буба с цветами. В дверях остановился, посмотрел на меня, тяжко вздохнул. Потом подошел к постели, положил мне в ноги цветы. Потупил глаза и стоит в скорбной позе, как обычно стоят у гроба.

– Буба, – говорю я, – я еще живой.

– Вижу, – печально сказал Буба.

Он же настроился на похороны. И увидев меня, такого синего, не смог выйти из образа».

Друг и сосед Данелии журналист и фотохудожник Юрий Рост говорил, что до последних дней он придумывал картинки, сюжеты, с юмором обсуждая свои похороны. Голова, по-прежнему светлая, работала, а ноги отказывали. И дышать ему было тяжело…

А сегодня очень тяжело нам, зрителям фильмов Данелии. Светлая память, вам, Георгий Николаевич!

Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

А-1
11.04.2019 18:12
Самый прикольный момент в картине Данелии Паспорт, когда главный герой измученный всякими мытарствами находясь в какой-то пересыльной тюрьме или карцере выцарапал на стене «слава КПСС».
Наталья
09.04.2019 18:46
Читала статью, ещё раз восхищалась сквозь слёзы этим мастером.
Среди его фильмов нет проходных. Правильно сказано:сделаны как в первый раз. И герои немного смешные, но очень трогательные: Бузыкин, Мимино и другие.
Подбор актёров удивительно точный, это тоже заслуга Данелии.
Конечно, к смерти надо относиться философски. Но когда умирают такие люди, всегда возникает чувство горечи и ощущение несправедливости жизни.
Как всегда, Валерий Бурт написал прекрасную, задевающую душу статью!
ус
09.04.2019 15:42
а что сегодня на завтрак---каша.Опять пластиковая говорит с грустью Леонов.Это вам о пророках и провидцах.Сегодня все своих детин пластикой(то бишь с консервант монсерватами) кормите.
Лицедей
09.04.2019 15:40
"Я памятник себе воздвиг нерукотворный..." Памятник Данелии не нужен, он давно уже поставил его себе сам. Это - фильмы. Вечные фильмы. Он последний из славной плеяды - Гайдай, Рязанов, Данелия. Светлая память.
Будем смотреть его фильмы - смеяться и грустить.
Ирху
09.04.2019 7:11
Кин-дза-дза будет жить долго
Фаина Зименкова
08.04.2019 20:59
Валерочка, как всегда, мой респект тебе. Как всегда, читала с огромным удовольствием. Я только прочла заголовок в присланной мне почте, сразу подумала, наверняка, это твоя статья, и не ошиблась. Спасибо тебе за такую теплую о нем статью. Скорблю. Невосполнимая потеря, что и говорить.
ус
08.04.2019 17:46
В фильме Киндза дза" два жирных чинуши(по лицам видно)в басейне играются щёлкая ласково друг друга по носу произнося одновременно Ку.Они умиляются своей забавой и вдруг входит Любшин и убегая говорит им,"ну что играетесь ... ... ...".В этой сцене показывается бездушие,мелкотравчаптость чиновников,которые всегда увлечены хлопотунчиком и им глубоко плевать на жизнь страны и людей.Это была хлёстская оплеуха чинушам времён застоя,что уже тогда показало мыслящим людям обречённость режима хлопотунчиков.Георгий Данелия понял это и не тявкал,как либерастьё,а через образы показал людям будущее страны и "правителей" увлечённых туфтой.Правители не поняли сути и утонули утащив за собой исковерканные судьбы миллионов людей,стран и народов.Спасибо Дания за его творчество.Думайте сами,решайте сами.
Марина_
08.04.2019 14:10
А сегодня очень тяжело нам, зрителям фильмов Данелии. Светлая память, вам, Георгий Николаевич!

Очень, очень, не то слово, как очень тяжело. И память наисветлейшая великому художнику.
«Я, к счастью, быстро понял: если буду снимать, рассчитывая на успех, – вообще никогда ничего не сниму. Снимать надо то, что самому нравится и за что потом будет не стыдно. Поэтому каждый фильм ты делаешь, как первый…» - Вот в этом весь этот ЧЕЛОВЕК. Замены, наверное, уже не будет. Спасибо Валерию за статью.

Эксклюзив
15.04.2019
Владислав Швед
Неужели синдром ландсбергизма лишил литовцев способности логично рассуждать?
Фоторепортаж
18.04.2019
Подготовила Мария Максимова
Всероссийский музей декоративного искусства представляет коллекцию, которая не экспонировалась более ста лет.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».