Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
16 сентября 2021
К нам приезжал один чудак…

К нам приезжал один чудак…

Юрий Болдырев
07.06.2007

К нам приезжал один чудак и выступал перед приличными людьми. Вещи говорил такие, что просто обхохочешься: вроде, по его мнению, надо, прежде всего, пресечь коррупцию, а без этого, что ни делай – ничего не получится…

Тут уж возмущение не сдержать: как это - "не получится"? А полсотни миллиардеров и второе место в мире по этому прогрессивному показателю – это разве не результат? А что наши теперь всю недвижимость в Лондоне скупают – это разве не достижение? В общем, ни дать, ни взять – какой-то маргинал и неудачник. А кто же еще у нас такое может говорить?

Соответственно, визит прошел тихо и не слишком заметно. И понятно – что же рекламировать таких странных людей? Чай, не Мадонна приезжала, а так – какой-то педагогишка. Кстати, и должность его так и называется "министр-наставник"… Вот, пусть себе и "наставляет" заблудших, а не нас – так гордящихся своим новым величием. Тем более, что и речи его все какие-то уж совсем ортодоксальные: если не против реформ, то уж точно, им поперек. Ведь ясно же у нас было сказано, что коррупция – это против коммунизма. Так нет, норовит в гостях хозяев учить…

Более того, не пожалел и наше самое святое.

Ведь как у нас принято? Всерьез про борьбу с коррупцией говорят только уж совсем отщепенцы. Или полные неудачники – не сумевшие даже толком встроиться в систему, а теперь еще пытающиеся других учить, как правильно жить.#!#

Но всерьез о борьбе с коррупцией у нас может говорить еще и высокое начальство. Не в том смысле, разумеется, чтобы всерьез же с ней и бороться (типа мазохизма и истязания собственной плоти), а в том смысле всерьез, что это такой важный атрибут государственной риторики, к которой всерьез готовятся - пишут, редактируют, переписывают и т.п., а затем все это произносят очень серьезно – так, чтобы ни у кого не могло быть ни малейших сомнений в решимости и бескомпромиссности уж на этот-то раз за эту гидру наконец взяться и окончательно ее победить.

А под вредной гидрой коррупции у нас подразумевается что? Естественно, то, что начальству если и не мешает, то, тем не менее, в определенных ситуациях может неожиданно его полномочия и возможности поставить под сомнение – так называемая "аппаратная" коррупция. Это когда тот или иной нижестоящий чиновник не удовлетворяется тем, чем его поощряют сверху, а норовит еще и прихватить что-то дополнительно, взять не по чину. Это, конечно, возмущает вышестоящее начальство, и гнев понятен и оправдан: ведь если нижестоящие будут грести под себя бесконтрольно, то так постепенно они могут нагрести и столько, что незаметно станут уже не ниже-, а вышестоящими, что, как все понимают, разрушает сами основы порядка, вертикали и диктатуры закона. И потому с аппаратной-то коррупцией на тех или иных уровнях периодически начинают бороться действительно всерьез, не шутки ради. А уж что из этого ничего толком не выходит – так ведь гидра же…

Но вы послушайте, на что замахнулся наш чудаковатый гость! Он осмелился сказать, что вся эта наша созидательная деятельность – бесполезна. И вот, где уж совсем криминал: что коррупцию внизу победить невозможно, если она не пресечена на самом верху. И даже пояснил что-то вроде того, что если они не ограничивают себя наверху, то почему те, кто ниже, должны себя ограничивать? Какие тому моральные обоснования?

А еще говорят, что там у них конфуцианство и дух послушания старшим! Какое же это послушание, если допускается, что нижестоящие норовят равнять себя с вышестоящими?

Прошу прощения, забыл сказать, где это - там, у них, и, соответственно, кто же именно приезжал. Сейчас поясню, и тогда станет понятно, почему его с такими крамольными речами не выгнали сразу взашей, а принимали и делали вид, что слушают всерьез.

Приезжал к нам человек из Сингапура – страны, всего сорок с небольшим лет назад освободившейся от колониальной зависимости, и ставшей самостоятельной, в буквальном смысле совершенно голой и босой, но уже через двадцать пять лет после этого добившейся колоссальных успехов в развитии. В частности, к началу девяностых годов прошлого века одни только золотовалютные резервы маленького и с трудом различимого на карте Сингапура оказались больше всего федерального бюджета первой по размерам во всем мире России!

Ну, тогда все ясно, скажет читатель. Это, наверное, было такое же "развитие", как у нас теперь: ни дорог нормальных, ни заводов, ни передовых технологий, ни подлинного развития, но зато все деньги – в кубышку и за рубеж. Для того, видимо, и пригласили, чтобы этим опытом поделился и нашим, таким образом, вроде как индульгенцию выписал. А что параллельно про коррупцию что-то лопочет – так это мелкая издержка, потерпим, тем более, что и кто его услышит в этом порыве наивного прекраснодушия?

Кстати, стоит напомнить, что и прежние "наставники" наших реформаторов, которые тогда, напомню, были все больше из США, из Гарварда, тоже периодически что-то говорили про коррупцию. Что-то типа того, что если государство чем-то управляет, то это обязательно и непременно - одна сплошная коррупция. А вот если государство задвинуть куда подальше, да еще и сделать таким маленьким, что просто совсем незаметно, то уж тогда совсем другое дело – тогда сама собой восторжествует честность и высокая деловая мораль. И под прикрытием этих сладких речей, как позднее выяснилось, с большим удовольствием и колоссальной выгодой для себя скупали то, от чего наше государство поспешило отказаться в своем стремлении стать "маленьким"…

Так, может быть, и антикоррупционные речи нового наставника – не более чем дань традиции педагогического сладкоголосия, а наши слушатели, естественно, все правильно понимают?

Более того, может быть, этот очередной "педагог-новатор" - такой же скрытый предприниматель-махинатор, истинной целью которого является на самом деле тесный союз с нашими министрами-трудоголиками, в рамках которого, как известно, можно очень неплохо поживиться?

Здесь, наверное, пора все-таки и пояснить, кто же именно к нам приезжал – отнюдь не очередной гарвардский кабинетный профессор, склонный по совместительству к спекуляциям с финансами и имуществом "учеников". Министром-наставником в Сингапуре называют бывшего главу этого государства, организатора знаменитого "сингапурского экономического чуда" - Ли Хван Ю. Это, как минимум, человек, который сначала что-то сделал для своей страны, высоко оцененное и своим народом, и вовне страны, а уже затем это, сделанное, достаточно подробно описал. Согласитесь, сколь бы чудаковатыми речи такого человека ни казались, к ним стоит отнестись всерьез.

В этой связи, действительно, не знаю, зачем этого человека, безусловно великого, из далекого Сингапура к нам приглашали – ведь не подрывать же основы нашего счастливого (в неведении) бытия? Но что опыт Сингапура рассматриваться как какая-либо индульгенция нашим реформаторам никоим образом не может – знаю совершенно точно.

Достаточно напомнить, что, в отличие от нашей теории и практики, Сингапур сначала интенсивно развивался – и промышленно, и социально, - а лишь затем, уже выйдя на высочайший уровень, действительно излишки средств стал инвестировать на мировых фондовых рынках. И чтобы уровень, после которого появляются "излишки", стал нам понятен, приведу совсем простой пример: общеобразовательных школ без собственного бассейна (это в условиях, когда кругом – океан!), в котором дети могли бы плавать и закаляться хоть каждый день, там попросту не бывает. А что такое обычная общеобразовательная школа в России (у которой золотовалютные резервы и стабфонд (излишки) в совокупности составляют уже не тридцать процентов федерального бюджета (мировой норматив), а двести процентов бюджета), и даже не где-то в глубинке, а в самом центре Москвы или Питера – надеюсь, мне рассказывать читателям не надо…

Да и с коррупцией в Сингапуре боролись не для галочки, и приступили к этому не на пятнадцатом году реформ и восьмом году диктатуры закона, а изначально, решая эту проблему как самую ключевую и первоочередную. Как боролись? Всеми известными методами, причем используемыми одновременно и системно. А методов таковых, по большому счету, известно с незапамятных времен всего два – кнут и пряник. Пряник должен быть очень вкусным. Но и кнут должен быть очень и очень болезненным.

- И все? - удивленно спросит читатель.

- И все, - ответит Ли Хван Ю, но далее пояснит подробности, как он делал это в своей знаменитой речи перед парламентом, где объяснял, почему в тогда еще нищей стране они, тем не менее, должны платить госслужащим очень высокие зарплаты.

Логика, которую сингапурский диктатор через представителей-парламентариев доводил до своего народа, совсем проста: мы – на рынке, и если мы будем платить нашим министрам и иным руководителям, которые каждый день должны противостоять руководителям частных банков и корпораций, радикально меньше, чем своим менеджерам платят эти банки и корпорации, мы обречены проигрывать всегда и всем. Согласитесь, разве это не очевидно?

- Вот тут-то и становится понятным, для чего это великий человек к нам приглашен, - догадается кто-то из читателей, - его речи можно использовать как индульгенцию для бесконечного повышения зарплат нашим высшим руководителям и чиновникам…

Что, ж, соглашусь: в рамках нашего бесценного опыта выборочного переноса зарубежного опыта на свою почву, конечно, запросто можно позаимствовать вкусный пряник для "слуг народа" (что уже давно и сделано, правда, по существенно менее легальной и моральной схеме, нежели сингапурская), а от кнута брезгливо отвернуться - как от пережитка недостойного и негуманного прошлого (что у нас также давно сделано). Но, никоим образом не рассчитывая вразумить наших якобы прилежных учеников сингапурского лидера, тем не менее, считаю целесообразным хотя бы вкратце пояснить, какой кнут вкладывался в Сингапуре в один пакет с гарантированным прекрасным материальным обеспечением высших госслужащих.

В отличие от хорошо всем известного юридического принципа презумпции невиновности, в Сингапуре, в довесок к прекрасным зарплатам госслужащим, для них был одновременно введен и противоположный юридический принцип – презумпция коррумпированности. Специально подчеркиваю: "для них" - это не означает, что они вправе руководствоваться этим принципом применительно к простому гражданину. Напротив, это означает, что, в отличие от гражданина, заведомо ни в чем не виновного до тех пор, пока в суде не доказано обратное, госслужащий, госчиновник, при малейшем подозрении, заведомо виновен – до тех пор, пока он не докажет свою невиновность. Что это означает на практике?

Например, в Сингапуре, если становится известным, что должностное лицо нарушило закон и предоставило кому-то необоснованную персональную льготу или преимущественное право (подобные примеры в нашей практике изыскивать нет нужды – они сплошь и рядом), доказывать, что это было продиктовано меркантильным или иным криминальным (коррупционным) мотивом прокурору нет нужды – это подразумевается как само собой разумеющееся. Обвиняемый же, если не хочет, чтобы его жизнь закончилась смертной казнью и позором для всей семьи, должен суметь в суде сам доказать обратное.

Аналогично, если выясняется, например, что действующее или даже бывшее должностное лицо получило необоснованно высокий гонорар за книгу, например, об успехах приватизации, доказывать связь плательщиков гонорара, например, с ОНЭКСИМБАНКом, в интересах которого был осуществлен ряд нарушений закона (например, кредитно-залоговый аукцион с "Норильским никелем") также нет нужды – криминальный мотив изначально подразумевается, даже если он и не был специально выявлен. И дело обвиняемого госчиновника доказывать, что он не верблюд.

Жестко? Конечно. Но эффективно? Чрезвычайно.

И главное: в мире, как известно, существует множество фундаментальных констант. Так вот, рискну предложить ввести еще одну, если и не фундаментальную, то, во всяком случае, имеющую свойство определенного постоянства на тех или иных этапах исторического развития. Суть закона, пусть формулируемого мною здесь и не слишком корректно: произведение объема реальных прав и свобод гражданина на объем реальных прав и свобод госчиновника (для данного общества на данном этапе его развития) – величина постоянная. Из чего следует, что чем больше прав и свобод налицо у должностного лица, чем мы как общество гуманнее по отношению (на самом деле - терпимее) к нему, тем меньше этих реальных прав у нас с вами, у граждан, и, соответственно, тем не гуманнее мы – граждане - по отношению к самим себе. И разве не исчерпывающе соответствует этой формуле нахождение Сингапура на протяжении уже многих лет в первой пятерке стран мира и по условиям для ведения частного бизнеса, и по конкурентоспособности национальной экономики, и по стимулированию научно-технологического прогресса? И сравните это с нашим положением в мире и местом в этих же рейтинговых списках…

Любопытно в связи со всем этим, что на протяжении уже некоторого периода времени в наших СМИ появляются периодические сообщения, что то один наш министр-реформатор, то другой все записываются и записываются в ученики к Ли Хван Ю: то Грефу, оказывается, есть что почерпнуть из сингапурского опыта, то Кудрин, вроде как, ознакомившись с этим опытом, говорит, что с проблемой "подарков" действительно надо что-то делать. Прямо, закрываешь глаза и, как наяву, видишь этих ребят, забирающих наши деньги у американцев и поворачивающих наши несметные резервы на научно-технологическое развитие, вплоть до достижения социального эффекта на уровне "бассейн - в каждой школе", а всем коррупционерам – по рукам, по рукам…

Что-то я, похоже, размечтался. Тем более, что когда Счетная палата еще десяток лет назад вносила предложения и по санкциям в отношении должностных лиц за нарушения закона при операциях с госсобственностью, без требования выявления обычно трудно доказуемого криминального мотива, и по вкусным пряникам за честную работу на государство, но лишь в одном пакете с этими санкциями, что-то никакого отклика у наших "реформаторов" это не находило. Конечно, в мире у Ли Хван Ю авторитет, может быть, и выше. Но, с другой стороны, все, что мы теперь знаем и о кредитно-залоговых аукционах, и о соглашениях о разделе продукции на Сахалине, и злоупотреблениях при ввозе "спортивными" организациями спиртного и сигарет, и о произволе Центробанка, и о состоянии хранения и учета ценностей в Эрмитаже - все это выявлял и представлял нашему обществу не великий Ли Хван Ю (действительно великий для своей страны, я не иронизирую), а своя скромная Счетная палата. И потому оснований прислушаться, получается, должно было быть, да и остается ныне (ведь все наши тогдашние предложения – на бумаге, в официальных отчетах и заключениях), никак не меньше…

Это если, конечно, мы о деле, а не об очередном "пиаре", в рамках которого Гайдар и Греф с Кудриным (попечители университета, в котором выступал Ли Хван Ю) нас теперь еще и будут учить, как в стране порядок наводить и с коррупцией бороться…

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
14.09.2021
Валерий Панов
Экономика России и либеральные СМИ.
Фоторепортаж
13.09.2021
Подготовила Мария Максимова
Новая Третьяковка открыла осенний сезон масштабной выставкой Юрия Пименова.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: «Фонд борьбы с коррупцией» А. Навального, Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.