Что делать с МВД?

Названный выше депутат Госдумы, заявив о необходимости ликвидации МВД России, которое, по его выводам, не получится реформировать, выделил: «Ощущение такое, что идет война МВД против своего народа». При этом, однако, не пояснил, какие такие политики и государственные деятели довели за прошедшие после развала могучей страны годы сначала МВД, потом спецслужбы, затем Вооруженные Силы, а теперь снова правоохранение до столь скотского, антигражданского состояния. Не сказал А. Макаров и о том, на сколько миллионов преступлений буквально через час после исполнения волюнтаристской рекомендации о ликвидации МВД подскочит кривая криминала: краж, разбоев, бандитизма, мародерства, убийств, террора и пр. Ибо ломать – не строить, а когда удастся, и удастся ли вообще наладить новое «хорошее» правоохранение – это одному Всевышнему известно. Да и где их взять-то, сотни тысяч этих «новых» сотрудников МВД?

Здесь можно привести слова из письма президента России Дмитрия Медведева «Россия, вперед!» от 10 сентября этого года: «У нас нет «новых» судей, как нет «новых» прокуроров, милиционеров, сотрудников спецслужб, чиновников, бизнесменов и т.д. Нужно создать нормальные условия работы для действующего правоохранительного корпуса, решительно избавляясь от проходимцев. Нужно учить правоохранителей охранять и защищать права и свободы. Справедливо, чётко и эффективно разрешая конфликты в правовом поле».

Можно также вспомнить пророческие слова депутата Государственной Думы – легендарного генерала милиции Александра Гурова. Он их повторяет много уже лет, но кто ему внемлет? «Каков мастер, – говорит Александр Иванович, – таков и инструмент в его руках. Следит он за ним, значит и работа спорится, а если забросил, не смазывает, то может этим инструментом и себя, и окружающих поранить».

В течение 1990-х годов, жутких в сравнении с нашими более-менее благополучными днями, бражный мастер инструмент «силовой» довел буквально до ручки. Разумная замена этого инструмента, все агрессивнее калечащего окружающих, пока ещё не произошла. Ответ привычен: денег в казне нет. А коль на эти цели средства у государства отсутствуют, тогда события развиваются по плану «Б» – скупой платит дважды…

Впрочем, ряд признаков государственной озабоченности этой с каждым днем всё громче звучащей проблемы начинают постепенно отслеживаться, хотя предпринимаемые меры громогласно не афишируются.

Так, в системе органов внутренних дел в прошлом году психологами проведено 21 465 социально-психологических исследований, выявлено 367 руководителей, не соответствующих занимаемым должностям. Департаментом кадрового обеспечения МВД России при психофизиологической диагностике в процессе приема на службу или при смене должности каждому десятому лицу отказано в этом по заключению психологов органов внутренних дел. Таких выявлено 15,4 тысячи, не меньше обнаружится и в году текущем.

Организуется применение полиграфа и вот, пожалуйста, стали выводиться на чистую воду первые «кроты», двурушники, коррупционеры, наркоманы, пьяницы.

Подобных субъектов накопилось только в органах внутренних дел за прошедшие годы, надо полагать, изрядно. Но избавление от балласта уже идет.

С начала 2009 года проверено около 27 тысяч дипломов кандидатов на работу в систему органов внутренних дел. Из них 129 оказались фальшивыми. Свыше девяти десятков документов, вызвавших сомнения, не прошли контроль Центральной аттестационной комиссии МВД России. Отказано в присвоении первого офицерского звания на этом основании около 500 кандидатам, по каждому такому факту проводятся расследования.

Так что работа по очищению МВД от налипшей грязи последовательно, эволюционно развёртывается во всё более широких масштабах. И результаты предпринимаемых усилий не благодаря, а вопреки скоропалительным политическим заявлениям ждать себя не заставят, правда, не мгновенно, как того хотелось бы.

Вместе с этим от различных евсюковых – отрыжки кадровой политики прошлого десятилетия – обществу придется натерпеться ещё немало. Похоже, прототипов столичного майора милиции благополучно проникло в ряды органов внутренних дел предостаточно. И много ещё гневных реплик прозвучит в адрес не только милиции, других «силовиков», но и судебной власти, иных государственных структур, пока нормальная социальная жизнь в России наконец-то не наладится.

***

Призыв Дмитрия Медведева в письме «Россия, вперед!» о необходимости модернизации российской жизни, в первую очередь, экономических отношений, на мой взгляд, можно осуществить исключительно системным подходом. Одним из важных элементов таких системных подвижек должна стать кадровая политика в среде так называемых «силовиков», в первую очередь – правоохранительного корпуса, адаптированная к нынешним рыночным отношениям.

Российские "силовики" нуждаются не в ликвидации. а в комплексной и последовательной реформе.

Бытующая ныне система образования сотрудников данных структур – это сильно искаженное эхо советских административных стандартов, но никак не ответ на современные потребности. Да, советские подходы в разрешении поднятого вопроса прекрасно вписывались в бытие социалистического общества, однако сегодня они тяжелыми веригами тормозят развитие новых социальных отношений.

Мои методические рекомендации в этой области (и против них вздыбятся, как точно подмечено в письме президента, «влиятельные группы продажных чиновников», которых «всё устраивает») заключаются в разумном переносе текущего западного и забытого отечественного опыта имперских времен на современную российскую экономическую почву. Ведь прерванное развитие полицейской службы МВД Российской империи в основе своей содержало в себе западноевропейскую модель. Поэтому не прерывавшийся революциями опыт Старого Света на предмет подбора, обучения и расстановки «силовых» кадров вполне разрешает воспользоваться приемлемыми для нас управленческими моделями постиндустриального общества. Причем, как призывает Дмитрий Медведев, «без всяких комплексов, открыто и прагматично». И они, эти прагматические предложения, излагаются мною ниже в десяти пунктах:

1. Введение в российское образование для «силовиков» давно принятых в зарубежной практике «полицейских дипломов». А именно - вручение после завершения специального учебного заведения систем обороны, праоохранения и спецслужб дипломов, исключающих принятие их обладателей на работу в организации за пределами «силовых» ведомств, но допускающих такую трудовую миграцию, если сдаются определенного перечня экзамены по дисциплинам, стандартным для гражданских учебных заведений, но не преподававшимся в спецвузах.

Никакой дискриминации прав и свобод гражданина и человека здесь нет. Такие правила честно и открыто будут ориентировать молодых людей на осознанное посвящение себя конкретной и долговременной профессиональной деятельности. Заметно иссякнет отток кадров из «силовых» ведомств после завершения ими специального учебного заведения.

Сегодня же вузы этой категории превратились, мягко выражаясь, в некие привилегированные площадки, надежно закрывающие курсантов и слушателей от призыва на срочную службу в армию.

Молодые люди, не способные в силу разных причин поступить в гражданские вузы, проникают разными путями в вузы специальные. Учатся в них за государственный счёт четыре-пять лет, хорошо питаются на деньги налогоплательщиков, получают стипендию, по сумме денег больше, чем студенты гражданского вуза. Далее выпускникам в погонах вручают дипломы общегосударственного образца, и они, не все поголовно, конечно, упархивают на высокооплачиваемую гражданскую работу, чаще всего благодаря махровому кумовству, серьезно поразившему российское общество.

Глядишь, вот только что отучился в «силовом» вузе молодой человек, прослужил какие-то совсем короткие годы, а то и ни одного дня, и, пожалуйста, он уже далеко не рядовой сотрудник в «теплом» коммерческом местечке, на престижной должности в государственной службе… А на так называемую «землю», на реальную борьбу с преступностью, с весьма скромным денежным содержанием уходят романтики-патриоты, которые нередко разочаровываются коррумпированностью и двойными стандартами, царящими на практике (тема отдельной беседы) и в сердцах хлопают дверью. Либо стремятся на «землю» криминальные типажи, корыстно наметившие заработать капиталы, злоупотребляя должностными полномочиями оперативников, следователей, участковых и др. Отсюда и текучка кадров высокая, и на неё в подобном вольном режиме никаких денег не напасёшься.

Убежден, что, помимо значительного сокращения федеральных бюджетных расходов, введение стандартов «полицейского диплома» довольно быстро очистит кадровый состав «силовиков» от людей случайных. Начнется формирование нового поколения профессионалов, «заточенных» под новые же экономические и политические условия бытия в нашей стране. Людей, не чурающихся «полицейского диплома», военной или правоохранительной службы, так как они изначально приняли решение посвятить этой нелегкой работе свою жизнь, ощущают востребованность обществом, получают знаки должного внимания со стороны государства.

2. Обязательная оплата стоимости обучения, затраченного государством на подготовку молодого специалиста в специальном учебном заведении «силового» ведомства, если он после его завершения проработал на практике менее пяти лет.

3. Демилитаризация кафедр спецвузов «силовиков», сокращение искусственно раздутого списка дисциплин гражданского профиля и привлечение к работе вольнонаемного профессорско-преподавательского состава на договорной основе. Исключение может быть для таких кафедр, как оперативно-розыскная, криминалистика, административной деятельности, боевой и физической подготовки. Но не политологии, социологии, криминологии, трудового права и т.д., заполненных и возглавляемых ныне преимущественно аттестованным профессорско-преподавательским составом.

Философ в униформе, не умеющий толком стрелять, владеть приемами рукопашного боя, не раскрывший за свою жизнь ни одного преступления - абсурд.

Эта мера также существенно сократит бюджетные расходы, позволит перераспределить денежные средства на поддержание иных острых проблем правоохранения, спецслужб, обороны.

4. Обязательство для «силовиков» федерального уровня после прохождения определенного срока службы, допустим, пятилетнего периода, не менее двух-трех лет посвятить преподавательской деятельности в специальных учебных заведениях.

Такой административный шаг позволит тесно сочетать преемственность практики и теории, обогатит профессиональные знания не только курсантов и слушателей, но и самих «временных» преподавателей.

5. Создание системы денежного содержания работников правоохранения, военнослужащих спецслужб и обороны, не приводящей к принципиально отличающимся друг от друга суммам денежного вознаграждения, пакетам социальной поддержки.

Эта мера позволит снять ту, скажем так, нездоровую морально-финансовую конкуренцию, которая искусственно насаждалась в течение всех постсоветских лет, и присутствует в наши дни между, например, сотрудниками уголовно-исполнительной системы и сотрудниками прокуратуры.

Разница в их денежном содержании исчисляется разами в пользу чиновников надзорного ведомства. А о высочайшей оплате безупречной честности судей вовсе умолчим.

6. Сведение на нет приема в высшие учебные заведения «силовых» ведомств социально незрелой молодежи прямо со школьной скамьи. В советское время спецвузы МВД и КГБ были закрыты для молодежи, не прошедшей срочную службу в армии. Кратковременная военная школа прививала волевые качества, обязывала молодежь взрослеть, привыкать к самостоятельной жизни, набираться социального опыта. Сегодня этот временной барьер на пути поступления абитуриента в российские спецвузы отсутствует. Нет его и в иностранных государствах. Однако капиталистическая практика зарубежных «силовиков» выработала другие механизмы социального взросления молодых кандидатов, предваряющие их утверждение в ответственной перед обществом должности государственной службы. Там сложилась апробированная система поэтапного получения специального образования. В правоохранительной среде, как правило, профессиональная деятельность начинается с кадетских погон, в статусе стажера патрульно-постовой службы или иного подразделения полиции. И лишь по истечении установленного нормативными документами периода времени кандидатам разрешают пройти целевой курс профессионального обучения, после чего они получают свой первый «полицейский диплом» и начинают трудиться вначале на низших ступенях служебной карьеры, в статусе, например, того же патрульно-постового полицейского. Причем работают «городовыми» вплоть до выхода на пенсию, так как денежное вознаграждение, разного вида служебные бонусы вполне устраивают.

Поступление в академию по курсу начальствующего, а тем более – руководящего состава, признаётся верхом карьерного роста, когда, допустим, за плечами взрослого уже полицейского накоплен солидный служебный и социальный багаж. В этом плане опыт стран Евросоюза, в частности, Королевства Дании, весьма поучителен.

7. По моему глубокому убеждению, категорически нельзя принимать в адъюнктуру (аспирантуру – в гражданском понимании), а тем более – докторантуру на базе спецвузов и НИИ «силовых» ведомств, людей, не отдавших работе на практике хотя бы четыре-пять лет. Тот поток кандидатских, а то и докторских диссертаций, что уже лет десять-пятнадцать мощным потоком изливаются из стен названных учреждений «силовиков», откровенно дискредитируют и ведомственную (прикладную), и фундаментальную науку. Вхолостую тратятся немалые бюджетные средства, размывается и без того некрепкая нравственность молодых исследователей, практика засоряется надуманными, малограмотными, случается и откровенно псевдонаучными трудами, всё чаще написанными не самими соискателями, а ремесленниками от ведомственных наук, поднаторевшими на этом преступном промысле.

8. Ещё один важный момент. Об обучении в спецвузах «силовиков» на хозрасчетной основе. В наше общепризнанное коррупционное время, определенная доля людей, оплачивающих свою учебу в ведомственных университетах, академиях и институтах деньгами из личного кармана, заранее настраиваются на «отбивание» затраченных сотен тысяч рублей после завершения спецвуза, в процессе последующей военной или правоохранительной службы. Сегодня такую хозрасчетную политику в целом надо признать порочной.

9. Предпоследнее предложение. В начале 1990-х годов в Московской высшей школе милиции МВД РСФСР (ныне – Московском университете МВД России), мною опрашивались более 300 слушателей МВШМ на предмет, как бы они хотели именоваться впредь – милицией, полицией или иначе. На вопросы мини-анкеты молодежь с охотой ответила, что в 79,2% случаев их устраивает полиция, 12,3% – по-прежнему милиция, 7,5% оказались равнодушны к тому, как их будут называть, а единицы пожелали быть жандармами. Схожие опросы спустя десять лет обнаружили еще большую долю приверженцев стать полицейскими.

Я, например, три с лишним десятка лет тому назад принимался на службу в органы внутренних дел по комсомольской путевке, как один из «лучших представителей советского народа», и такие правила отвечали политическому обустройству государства канувшей в лету эпохи. Помню, какие теплые напутствия давали мне сослуживцы значительно старше меня по возрасту (а стукнуло мне тогда 25 лет, я работал старшим техником в одном из московских НИИ, учился на вечернем отделении Машиностроительного института). Эти люди пережили Великую Отечественную войну, сталинские репрессии, голод, знали истинную цену свободе и хлебу. Их взволнованные голоса звучат в моих ушах по сию пору. Они как-то проникновенно, уважительно говорили: «Борис Федорович, работай честно, не угнетай народ, прав у тебя будет, о-го-го!». Я, само собой, обещание такое дал, не зная ещё, как трудно придётся исполнять его на практике. Но, даже во вред самому себе, что случалось не раз, завет этот старался не нарушать.

Сегодня понятие милиция (от лат. militia – войско, вооруженный народ) никак не вписывается в регламент договорных отношений между работодателем – государством, и кандидатом на службу в «силовую» структуру.

Не народ через представляющие его интересы советские общественные организации – комсомол, профсоюз, коммунистическую партию, депутатов – рекомендует на работу в систему МВД особо подбираемых, продвинутых в нравственном, культурном, спортивном и иных позитивных отношениях молодых людей. Действуют другие механизмы найма в правоохранение, спецслужбы, вооруженные силы. Поэтому идеологически понятие «милиция» в наши дни себя давно исчерпало. Хотя в определенных ситуациях сосуществование милиции наряду с полицией и военными вполне допустимо, как это в конце XIX века описывалось Л.Н. Толстым в «Хаджи-Мурате»: «Тревога дана была везде, и не только бывшие в наличности казаки были посланы за бежавшими, но собраны были и все, каких можно было собрать, милиционеры из мирных аулов».

Но мало реанимировать утраченное после буржуазной Февральской революции 1917 года наименование полиции, упраздненное не Лениным и большевиками, а Керенским и Временным правительством, которые первыми ввели институт милиции. Для поддержания исторической справедливости и статуса российского полицейского, привлечения к работе в полицию людей достойных, для общества и государства надёжных, потребуется не менее достойное денежное их содержание, высококвалифицированная подготовка, умелая поддержка профессионального авторитета и социального престижа в обществе, тщательный кадровый отбор.

Неслучайно в «Декларации о полиции», принятой 8 мая 1979 года на 31-й сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы внятно прописано, что полицейский имеет право на повышенную заработную плату с учетом особенностей несения службы, таких как чрезмерный риск и ненормированный рабочий день.

Приведу пример последних дней, свидетелем которого стал я сам.

Пожилая женщина, соседка по квартире, вызвала «Скорую помощь» на дом и после оказания квалифицированной медицинской помощи хотела рублем отблагодарить врачей. Ответ был к её, да и моему тоже, искреннему удивлению такой: «Спасибо, у нас нормальная зарплата, на жизнь хватает. Деньги себе оставьте, пригодятся...»

А ведь какое-то ещё совсем недолгое время тому назад (до повышения оплаты труда медиков) приезжавшие на вызов доктора зачастую заискивающе вглядывались в лица больных, ожидая от них подачки, будь то купюра, продукты питания, а то и открыто, нагло требовали вознаграждения. Точно так же, как это делают сегодня люди в униформе, в частности, солдаты срочной службы, просящие порой милостыню у прохожих возле станций столичного метрополитена. Постыдное зрелище, но куда более мерзким побирушничеством – поборами с населения, предпринимателей – заняты коррупционеры со звездами разного количества и размеров. Вот источники приобретения ими «Бентли», строительства вилл, наличия других предметов роскоши. Какие уж из них патриоты, защитники закона и Отечества. Не случайно в среде отечественных ученых не первый год зреют настроения о злободневности разработки новой законодательной базы, регламентирующей деятельность именно российской полиции.

Так что бессодержательное переименование милиции в полицию толку никого не принесет.

10. И последняя рекомендация, о количественном составе «силовиков».

Согласно экспертным оценкам, численность российских Вооруженных Сил, вследствие проводимых реформ, стала меньше численности органов внутренних дел и внутренних войск. И это без учета 500 или 600 тысяч сотрудников частных охранных предприятий, занятых в предоставлении платных услуг физическим и юридическим лицам, в области обеспечения безопасности. А они по-своему вооруженная армия людей, не подчиненная централизованному руководству.

Как мне представляется, поднятый вопрос следует разрешить после проведения сравнительного анализа российской кадровой статистики с аналогичными зарубежными показателями: сколько работающих сотрудников – и вольнонаемных служащих, и в погонах, приходится на сто тысяч населения? Исходя из полученного коэффициента, справедливо проводить цивилизованную штатную реорганизацию своих «силовиков», но без тупого подражания зарубежным стандартам.

И если всё же будет принято решение о сокращении численности именно сотрудников МВД, то делать это надо в параллельном режиме мощного технического оснащения сухого остатка органов внутренних дел.

В противном случае дядя Степа участковый на значительно увеличившейся для него территории обслуживания населения без транспорта, без компактной компьютерной техники, средств мобильной связи, никуда, разве что в соседний двор, не поспеет. Особенно на необъятных просторах Сибири, Дальнего Востока, Урала, где в валенках по сугробам долго не набегаешься.

Вот, собственно, и все предварительные соображения о создании нормальных условий для работы «силовиков», ориентированных государством на службу обществу, а равно конкретному гражданину, в экономических и политических условиях, которыми живет современная Россия. Но захотят ли те, кто целенаправленно выпестовал нынешнюю порочную «силовую» систему, широкомасштабных и последовательных эволюционных, а не радикальных изменений?

Калачев Борис Федорович - Заслуженный сотрудник органов внутренних дел Российской Федерации, кандидат юридических наук