Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
23 октября 2019
Гиль в «Ленкоме»

Гиль в «Ленкоме»

Заметки о спектакле режиссера К. Богомолова по «Борису Годунову» А.С. Пушкина
Капитолина Кокшенева
17.02.2015
Гиль в «Ленкоме»

Ничего более скучного и примитивного не видела давно. Самые большие усилия я потратила на то, чтобы не встать и не уйти через 10 минут после начала. Жаль было 4,5 тысяч рублей за место в десятом ряду партера. Да и профессиональный долг, как говорится, велит. О, цены тут вполне «европейские». Вот только в Европе, я думаю, зрители вполне могли бы подать в суд и отсудить деньги за нанесенные культурные травмы. У нас же, как выяснилось, такое не предусмотрено.

Хотя, судя по форуму, зрители пытались уже (и не раз) это сделать – вернуть деньги. Еще бы, на два билета из семейного бюджета вынуто десять тысяч, а вместо Пушкина некий Богомолов перекраивает Пушкина под прикрытием «свободы творчества» и «авторского видения». Но ни того, ни другого на самом-то деле нет.

Дорогая дрянь – модный тренд

Раньше про балаганы говорили: заплатил грош и получил кучу удовольствия! Сегодня «новые толкователи» обещают кучу дряни – только… за большие деньги. Дорогая дрянь – модный тренд. Но не у всех цена и ценность совпадают. А потому через десять-пятнадцать минут после начала спектакля зал покинули две женщины, сказав громко вслух: «Как эту чушь можно смотреть?». В антракте уходило уже несколько десятков человек. Моя приятельница, человек совсем не театральный, посмотрев спектакль, все следующее утро звонила в «Ленком», и пыталась узнать – можно ли вернуть деньги, потому как «авторское видение» Богомолова сочла попросту обманом. Администратор Александр бодро ей сказал, что, мол, «вы же знали куда шли! это не Пушкин, а Богомолов!».

Но она знала Пушкина и «Бориса Годунова», а вот Богомолова не знала.

Из разговора с администратором стало ясно, что перед тем как посетить «Ленком» и классические постановки, зрители должны стать следопытами. Во-первых, прочитать рецензии на спектакли Богомолова. Но на сайте театра «Ленком» нет никаких рецензий и описаний «режиссерско-авторского» так сказать извращения! Там значится, что это «по Пушкину» и всё! Следовательно, зритель-следопыт должен искать эти самые рецензии на других ресурсах интернета, а потом еще провести мониторинг ситуации и выяснить, что за критики и с каких позиций писали о спектакле: близкие Богомолову, или его оппоненты. В общем, отдав десять тысяч за пару билетов, зритель должен еще потратить пару дней для всяческой подготовки, или, можно сказать и так – должен сам позаботиться о своей эстетической и культурно-нравственной безопасности.

…Моя «вредная» приятельница не удовлетворилась ответом администратора об «авторском видении» и продолжала искать правды в театре «Ленком», защищая свои культурные права. Но не нашла – ведь даже секретарь приемной не знает, как зовут в их же театре зам. директора по работе со зрителем! Прямо какая-то сплошная профнепригодность!

Вот тогда она позвонила мне и спросила: «Скажи, вот если по замыслу режиссера, актер (как в данном спектакле) сидит среди публики, а потом вдруг нечаянно наступит (упадет) кому-то на ногу и сломает палец (нанесет сильный удар), то будет театр отвечать за это?». Я, конечно, ответила, что это прецедент, требующей ответственности по закону. «Но тогда, – продолжала «вредная», – почему они не хотят отвечать за нанесение мне культурной раны, за обман, за спекуляцию на имени Пушкин? Могу сказать и так: они должны ответить за ложную рекламу и за то, что «услугу» театр мне не предоставил, вынудив покинуть спектакль?».

Действительно, поддержала разговор я, – почему свободному художнику можно ВСЁ, а зрителю нельзя ничего!

Зрителя нагло берут в заложники и под видом свободы творчества (священной коровы всяких бездарей, понимающей ее именно как «можно всё») заставляют рассматривать какие-то свои мозговые искривления под видом «интерпретаций».

Режиссер Богомолов не уважает зрителя. Любители абсолютных свобод ни в грош не ставят свободно-личностное пространство других людей (публики). Они нагло переступают эту заповедную черту, и, посещая такие спектакли у тебя нет гарантии, что ты не будешь насильно втянут в то, что тебе как личности не свойственно и глубоко отвратительно. Например, художник-акционист предлагал как-то посетителям выставки «заглянуть вглубь России» - это значило заглянуть корове-муляжу под хвост, в родовое лоно… А Богомолов использует такой прием: по залу были рассажены актеры под видом публики (в партере и в амфитеатре). Эти самые актеры и сыграли «роль на опережение», нанесли залу, так сказать «превентивный удар», отдав актерам реплики того самого «консервативного зрителя», который, как моя «вредная» приятельница», не готов принимать такое пустое и межеумочное «новое искусство».

Эти подсадные утки кричали в начале спектакля примерно так: «Прекратите это безобразие!», «сколько можно ждать..», «что вы делаете?», и даже обращались к Збруеву (игравшему Бориса Годунова) как к человеку, а не как к актеру: «Александр Викторович! Как вам не стыдно играть в этом спектакле!»…

Тогда Збруев, находясь на сцене, стреляет в «зрителя», на белоснежной сорочке которого появляется красное пятно «крови», и все понимают, что их «развели». Публике же остается чихать и кашлять от вонючих пистонов выстрела...

В общем, театр (режиссер) заранее скомпрометировал нормальную (онтологическую и этическую, эстетическую и трагедийную, историческую и национальную) точку зрения на Пушкинского «Бориса Годунова» как устаревшую.

История изгнана со сцены

Можно, конечно, утверждать, что от режиссерских новаций Пушкину ни жарко, ни холодно: кто Пушкин и кто Богомолов, отказавшийся от духа пушкинской трагедии и подлинности? Солнце и Мошка. Конечно, они несовместные. Ну, никак. Ну а уж если до Пушкина не дотянуться (как не дотянуться до Бога, власти), то остается одно – потаскать их (Бога и Пушкина) «за бороду» (с властью, на всякий случай, поостеречься). Спрятать свое бессилие за гиль (очень точное в данном случае слово). Чепуха, вздор, ерунда – иначе.

Но есть и другое выражение: гилем пришли. Буйным скопищем, толпой. Толпой пришли в современный посттеатр нынешние пострежиссеры: Серебренников любил классику втиснуть в рамки советских официозных штампов; Кулябин из Новосибирска загнал в пустоту современности Евгения Онегина; Богомолов – царя и Патриарха, Гришку и Шуйского – втиснул в современный светский костюм. Все равны – все в костюмах. Разница только в том, что «царь» не носит галстука и ходит в костюме с небрежным шиком, как какой-нибудь миллионер Прохоров или покойный Березовский. У других костюм – это безличностность, футляр власти.

Собственно люди в костюмах и управляют миром: верховная власть плюс патриаршая, плюс военная (генерал регулярной армии, дописанный режиссером), плюс судебная (прокурор). Впрочем, люди в костюмах уже были у В. Фокина в Александринке в «Ксении», представляя, так сказать, ФСО-КГБ-ФСБ в разных мизансценах. Фокина, конечно, мы не относим к пострежиссерам, а просто указываем на «вчерашний суп», не первый раз «подогреваемый» – теперь Богомоловым. Фиксируем, так сказать, наличие отсутствия новизны у режиссера «Ленкома». Можно напомнить и о фильме В. Мирзоева «Борис Годунов» 2011 года – где задолго до Богомолова действие было перенесено в современность, а герои одеты во все те же костюмы. Правда, фильм несравненно сложнее, потому как там пушкинский текст был важен, как и экзистенциальные вопросы выбора, болезни совести, и хода истории представляли интерес для режиссера и актеров.

В ленкомовском спектакле текст Пушкина вообще не важен: его обкорнали со всех сторон, убрали сцены, дописали новые реплики и ремарки; его совершенно одинаково (с простотой, что хуже воровства) в одной «отстраненной» манере зачитывают артисты.

Всех персонажей ленкомовского спектакля по голосовым интонациям можно разделить на тех, кто демонстрирует характерную «отмороженную» манеру блатняка и братков («ваще»!), и тех, кто говорит лениво, с равнодушно-мертвой оттяжкой – это те же братки, только с гламурным лоском, высоко забравшиеся, на самый пьедестал власти. К первым относятся самозванец Отрепьев (арт. И. Миркурбанов) и летописец Пимен Д. Гизбрехта (монастырь у Богомолова – это буквально тюрьма, Пимен - наркоман-отморозок, он и письмена-то истории пишет прямо на человеческой живой коже – на спинах монахов-сидельцев. Его запросто убьет Гришка-вор, вонзив в ухо острое перо). К элитной группе братков относятся Годунов, Патриарх, Шуйский (Воротынский выброшен, как и многие другие, зато вставлены еще служитель муз, сестра царя – наглая девка вида или проститутки, или «звезды» из шоу-бизнеса. Роль введена, видимо, ради слова «сука», которым награждает ее Борис, почему-то, с какого-то перепугу, просящий у нее «благословение на царство»?! Впрочем, он тут же и ее задушит – не дала ведь стерва благословение!). Пожалуй, только акцент Марины (М. Миронова), панов и ее отца в «польских» сценах немного развлекал интонацией публику и давал передышку от бесцветного, серого занудства и долдонства. Стремление со всего снять пафос, и все слова лишить смысла приводит к какому-то катастрофическому актерскому инфантилизму и одноразмерности (как из инкубатора) всех актерских работ. Актеры так безжизненны, диалоги между ними так мизерны и внутренне статичны, что нужно буквально претерпевать кажущиеся нескончаемо длинными речи ни о чем, ведущие в никуда. Пытка для публики, да и только. Однообразие же мизансцен требует назвать их «диванными»: режиссер часто рассаживает действующих лиц на двух угловых черных диванах, оправдывая, очевидно, замысел появления данных диванов на сцене.

В общем, история изгнана со сцены вместе с ее трагедией, с ее смыслами, личностной борьбой за ценности и «свою правду», с ее сложными героями, костюмами, атрибутами, характерами. Все это – не подлинно, потому что неинтересно пострежиссеру. В рамках его «горизонтального» мира нет никакой разницы между Гришкой Самозванцем и легитимной властью Годунова, между самоценностью пушкинского текста и словом, написанном на заборе (а Богомолов именно написал свои заборные слова поперек пушкинской драматургии).

Но что же есть?

Жалкий либеральный скарб

Сценическое пространство напоминает что-то среднее между офисным помещением и хорошей туалетной комнатой в приличном отеле. Правда, всюду развешены экраны (надо же посттеатру осваивать новые инновационные технологии в искусстве, демонстрировать модную визуальность и современные техники). Экранов много – два больших, несколько средних, и пояс маленьких в глубине сцены. Служитель муз все время кого-то и что-то снимает: все позируют на камеру, в них стреляют, а они потом оживают и снова позируют. Я полагаю, что монтаж экранов дорогостоящ во всех смыслах. Но ради чего эти затраты?

Поскольку сюжет и ясность нынче не в моде, то первая остановка действия совершается тут же – вместо пушкинской народной сцены на Красной площади на мониторах появляется текст: «Народ собрался на площади и терпеливо ждет, когда ему скажут, что будет дальше. Народ – тупое быдло».

Решить, что это – позиция власти (власть считает народ быдлом), а не режиссера нет никаких оснований. Сцена пуста, зрители сидят и ждут, когда же снова начнется спектакль (их превратили в народ-быдло) и минут десять смотрят на мониторы, на которых повторяют одни и те же титры с описанным выше тестом (а в зале подсадные утки-актеры начинают «возмущаться»). Первый монолог Бориса (А. Збруев) «обнажена душа моя пред вами» произносится со всяческим отстранением: чтоб всем ясно было, и души нет, и не обнажена совсем… Все только слова-слова-слова падают как бусины и стучат, стучат, стучат… Пустые.

А текст «не избранный еще народной волей» «подкрепляется» картинкой на мониторах – показывают хронику, кортеж президента Путина, когда он ехал в Кремль на инаугурацию в 2012 году.

Тут, видимо, значимо то, что все дороги были пусты, а демократично было бы так – в пробках проталкиваться в Кремль, опоздать на час-полтора. Пусть «народ ждет»!

В общем, мониторы то Сталина покажут, когда Борис вспоминает Грозного царя, то на них напишут для сведения публики, что «теперь он пошел пописать в кусты», то сообщат, что шесть лет прошло, и сын Бориса превратился в юношу (юношу, как и положено в либеральной рамке «гендерных перевертышей» играет девушка без штанов, в короткой рубашке; она же и убиенный царевич Дмитрий… Сын Бориса слов не говорит – она сидит или лежит мешком, пребывая в запредельном «обдолбанном» кайфе). Мониторы, короче говоря, и отражают авторское видение - в России, например, у Пушкина 1603 год, а монитор пишет, что в это время происходит фестиваль в Сопоте и Марина Мнишек там участвует (надо же хоть как-то публику отвлечь от мертвой читки слов – пусть попсу послушают). Опять же, как оправдать появление новых не пушкинских героев, если не написать пост о том, что в «Древней Руси руководство состояло» из четырех человек (царя, патриарха, генерала и прокурора). Естественно, нам тут же и демонстрируют «оргию власти». Монолог Бориса «Достиг я высшей власти» хорошо идет под шашлычки. Их жарят, дела перетирают, напиваются (это, видимо, верх богомоловской «оппозиционности»). Патриарх (он тоже в светском костюме, и, конечно же, не упустил режиссер потрясающе «смелого» жеста – его сценический патриарх снял дорогие часы) не отстает от всех других (он почему-то мне все время напоминал мне Березовского и последнего не преминули показать на мониторах). Вся богомоловская отсебятина экранных реплик – это какие-то тупые посты фейсбука, какое-то наглое воровство зрительского времени, дешевая развлекуха, которая очень быстро утомляет своим монотонным повторением.

Патриаршие часы, эмигрант Гавриил Пушкин и «Познер в изгнании», песня Макаревича «Не стоит прогибаться под изменчивый мир», балаклава на «юродивом Николеньке» (привет забытым уже пуськам!), путинский кортеж, усатый вождь, «гендерные перевертыши», слова-знаки, заменяющие мат (мат-то запрещен, и режиссер явно страдает и сильно не удовлетворен возможностью применения только слов «сука», «пидорасы» и «мля» в качестве глубоко личностных выразительных средств), да еще непременные реплики о «пятой колонне», да еще насмешка над патриотической любовью к русской литературе и Отечеству – все это жалкий либеральный скарб, который режиссер таскает за собой из спектакля в спектакль (впрочем, таскают и другие). Странно, что нет Бродского (или есть все же?)… Ну, естественно, спектакль останавливается и снова надолго, когда в полной тишине по сцене тащат гробы (властная четверка задумчиво стоит тут же и вроде как не видит этих гробов). Гробы свежие, нынешние – намек на современность, Украину и «роль» России, поскольку гробы-то «наши». А будто бы и не на Украину, – пойди, докажи.. мало ли… ведь самозванец с поляками тоже кого-то там убивали…

Увы, провокатор по определению трусоват – никакой социальной остроты, кроме тихого скуления моськи, в спектакле я не обнаружила.

Так полагаю я. А режиссер полагает, естественно, иначе. Все это стереотипы и штампы – слова о русской культуре и русском языке.

А потому даже знаменитое пушкинское стихотворение «Клеветникам России» он заставляет читать актера так, что ясно становится: никаких клеветников России нет и не было, а есть только подозрительные русские маньяки, блюдущие то, на что никто и не нападает.

Говорите, санкции?!

Недоделанное общество, больная страна, эта «древняя Русь», что и говорить!

Пострежиссеры хотят «сбить штампы» со Святой Руси и классики и «снизить пафос» в представлении о власти и государстве, а на самом-то деле получается так, что «своими словами» (в точь так, как постами в фейсбуке) маниакально стараются пересказать нам Пушкина. Коряво. Дико. Примитивно. Неужели такой передел классики с уркой Отрепьевым и есть главный посыл в наш мир: этот Гришка, и этот Борис есть плоть от плоти нас, народа? Неужели «Воскресный вечер в боярском доме» (у Шуйского) проведенный под песню «Russians» группы «Tiger Lillies», где поют «продают империю, продают за фунт эти русские на рынке тут» – это и есть русская правда (под эту песню носили как раз гробы)?! О русской истории как бессмысленном и постоянном движении по кругу давно уже написал Дмитрий Быков. И как-то ничего нового больше нет в либеральных запасниках. Поиздержались.

И снова о традиции

Традиция (самая разная) усиленно компрометируется с постсоветского времени: в советское время мы потеряли одни традиции (например, христианские, церковные), а сегодня потеряли вообще вкус к подлинности, без которой и говорить о традиции нечего. В связи же с ленкомовским «Годуновым» будет уместно задать вопрос: такое обращение с традицией в лице Пушкина это нечто бессознательное, или все же тут в наличии волевое, сознательное действие? Сказать, что режиссер Богомолов ушел в «несознанку» ну никак нельзя. Отказ от традиции (от глубины жизни и свободы личностного постижения этой глубины) как сформированная новая традиция – вот что весьма страшит. И это разрушение традиции системно и регулярно повторяется, передается, закрепляется критическими институциями, театральными фестивалями, «национальными премиями», то есть тем самым носит культурный воспроизводящийся характер. Как прежде весь мир должен был быть рассмотрен и описан в категориях классовости, так теперь – в категориях всесмешения и разрушения (художнику можно всё).

Мы охраняем памятники. Если на Кремлевской стене или любого иного памятника архитектуры появятся надписи или рисунки, не говоря уж о более весомой порче – то всем будет ясно, что это порча требует ответственности. Почему же с классикой и словом можно поступать как угодно под видом «авторского прочтения»? А если, например мне, тоже под видом «авторского прочтения», захотелось бы написать, что спектакль Богомолова – это пропаганда сталинизма, тоталитаризма и антисемитизма? Такое мое «видение» понравилось бы режиссеру? А ведь, с его точки зрения, я имею полное на это право – трактовать его спектакль «как вижу»!

А куда идти тому, кто связь с традицией не потерял, и кому новая посткультура призывает не верить? Для нее ведь нет зрителя, который не потерял душевного питания русской классической культурой; нет искренней любви к своей стране, но только «всюду обман и подделка». Я бы сказала, что навязывается необходимость поддерживать «новые поделки» и ставится по сомнение этическое к ним отношение.

Для меня тотальный богомоловский пофигизм и гиль ничуть не лучше прежней тотальной классовости. А потому принимать такое «новое искусство» как искусство и как нормальное я не хочу, так как не хочу распада собственной личности и тех, кто меня понимает.

Они, постдеятели, ничуть не хуже рапповской критики на нюх улавливают угрозы себе, чужеродное им дыхание – даже в оттенках слов, в интонациях, а потому замораживают ценностное и сопереживательное, объявляя человеческую теплоту искусства «плоской психологичностью». Их цель – стать новой традицией, то есть поселиться глубоко в плоти и крови современного человека. Собственно за это и идет борьба. «Если мешает гора – ее нужно срыть» (учил классовый гегемонизм). «Если мешает Пушкин» подлинностью (пафосом в их контексте) – его нужно переписать. Ни забраться на гору, ни «поднять» Пушкина творчески они не могут, а потому доминантой их нового искусства и стало насилие: насилие над зрителями, которые должны вытерпеть спектакль; насилие над пушкинской традицией, над словом и образом. Никакого доверия к человеку, никакого гуманизма!

Под вопли Глюкоzы «Танцуй, Россия — и плачь, Европа. А у меня самая, самая, самая красивая попа» завершается «Борис Годунов» по А.С. Пушкину. И критика радостно поддакивает: «…Народ гуляет. Народ равнодушен. Ему все равно. По меткому выражению Артемия Троицкого, промелькнушему недавно в фб, народ не готов умирать ни за Путина, ни за свободу. Ни за Годунова, ни за Отрепьева. Что, может быть, не так уж и плохо». Эк, хватанули… Ну да, фб и Троицкий – авторитеты! Они всё знают про народ. Куда до них Пушкину.

Вот ведь времена: пострежиссера, который «Пушкину в морду дал», теперь пускают на государственную сцену, дают денег. А то глядишь и «Золотую маску» всучат насильно.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 33 найденных.
Юлия
17.08.2016 15:56
Дважды была на спектакле "Князь".Некоторые зрители даже до антракта не досидели.Ринулись к выходу с топотом и руганью!  
Алина
28.03.2016 15:14
Уважаемая Елена, я думаю, что заказной отзыв как раз Ваш. И никто тут никого не обманывает. Народ уходит со спектаклей Богомолова в огромном количестве. Уходят нормальные адекватные люди, потому что не хотят, чтобы их держали за быдло.
Елена
18.11.2015 23:33
У меня создалось ощущение, что все предыдущие отзывы - заказные, и никто на самом деле не видел спектакля. Вы хотите классики? Идите в Малый театр, но зачем же поливать грязью талантливую постановку с интересными режиссёрскими ходами и прекрасной игрой. Это враньё, что зрители уходят: я только что пришла из театра, и видела, как весь зал аплодировал с криками "Браво!" Господа, зачем же обманывать?
Мария
25.05.2015 18:13
Просто возмутительнейший спектакль (были 24.05.15). Ни уму, ни сердцу!! Такое ощущение, что тебя с ног до головы облили помоями. Абсолютное неуважение к Пушкину и к зрителю, зато огромная любовь к собственному режиссерскому Я. Все, написанное в статье - правда 100%.
Милена Милена
25.05.2015 14:05
Спасибо за статью!!
Екатерина
18.04.2015 22:24
Александра! ГЛАЗА ЗАБОЛЯТ!!!Здоровья Вам душевного и духовного!
Александра
17.04.2015 15:37
Фёдор, не волнуйтесь - у спектаклей Константина Богомолова всегда будет зритель. Поэтому если Вам и другим людям не нравятся его постановки, просто не смотрите. Но зачем же отвечать за тех, кто смотреть хочет?
елена
14.04.2015 12:32
очень понравился отзыв "гиль в ленкоме". приглашаю посетить театр наций и написать статью об увиденном в спектакле гаргантюа и пантагрюэль. и что такое богомоловщина и вырыпаевщина в современном театре. это когда уважаемые руководители театров одряхлели и отдали театры на откуп любого "гения"
Екатерина
05.04.2015 21:14
Да, самое главное! Очень-очень захотелось настоящего Александра Сергеевича Пушкина!!! Пойдемте-ка читать, господа!!!
Екатерина
05.04.2015 20:58
Кто близок к московским театральным кругам, будьте любезны, подскажите, может какая-то злая сила заставляет табаковых и захаровых приглашать богомоловых сеять плевела настоящей шизофрении в Москве? Понятно, актеры- люди рабского труда, подневольные. Ну, не до такой же степени!(Слава Богу, О.И.Янковский не дожил до этого позора...). Не верится что-то в пресловутую свободу "художника". А видится во всем этом пошлая продажность НКО передовых когда-то любимых режиссеров. Агенты влияния...не много ли на себя берут, господа? Каков же должен быть страх перед заокеанскими хозяевами, что даже честь не дорога и любовь народная уже не нужна? Не дай Бог так опоскудиться на старости лет... За статью большое человеческое СПАСИБО!  
Отображены комментарии с 1 по 10 из 33 найденных.

Эксклюзив
15.10.2019
Матвей Славко
На кончину легендарного космонавта Алексея Леонова.
Фоторепортаж
23.10.2019
Подготовила Мария Максимова
В Новой Третьяковке проходит масштабная выставка великого живописца.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».