Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
27 июля 2021
Война Григория Мелехова

Война Григория Мелехова

Главное впечатление советских людей о Первой мировой – это, конечно, «Тихий Дон» Михаила Шолохова
Арсений Замостьянов
16.06.2014
Война  Григория Мелехова

Несколько десятилетий события Первой Мировой вроде бы оставались в тени, поодаль от общественного внимания. Но воспоминания о той войне аукались, отзывались во многих книгах, стихах, песнях. Тут и сатирические разоблачения Гашека, и романы Алексея Толстого, Сергея Сергеева-Ценского – весьма капитальные, между прочим, со множеством цитат из прессы 1914 – 17-го...

Вспомним хрестоматийное – «На позиции девушка провожала бойца...». Михаил Исаковский написал эти стихи в начале войны, а молодой композитор Игорь Лаврентьев дал им мелодию, ставшую народной. Мы привыкли к этой замечательной песне и, разумеется, связываем её с образом Великой Отечественной. Но в 1941-м почти не говорили «на позиции», тогда в ходу было другое выражение – «проводы на фронт». А позиции – это именно 1914-й или 15-й год, так говаривали в годы «Великой войны» - и поэту запомнилось это присловье.

Но главное впечатление советских людей о той войне – это, конечно, Шолохов. Несколько поколений советских людей узнавали о Первой Мировой из Шолохова, из романа «Тихий Дон». Уже в начале тридцатых годов книга (а точнее, вышедшие к тому времени части) получила широчайшее признание. Источник, разумеется, субъективный: художественная литература. Но полезно не забывать про него сегодня, когда в ходу сусальные, приглаженные, парадные оценки той войны.

И столетие начала этой трагической исторической вехи некоторые отмечают как некий патриотический праздник, забывая осмыслить зачастую совсем не фанфарный ход сражений, не говоря уж о катастрофе в тылу, в столицах...

А забыть (и превзойти!) поэтичные образы Шолохова невозможно... Его проза запоминается кусками, мощными фрагментами – как стихи. Казачья Илиада начинается накануне войны, в предпоследний мирный год. Последующее десятилетие после мирного 1912-го станет для донского казачества (и, соответственно, для героев романа) катастрофическим. Да, шолоховский роман – это гибель нибелунгов ХХ века по-казачьи. Потому читателю «Тихого Дона» и трудно усомниться в том, что перед нами эпос.

Война подступает как в сказке или в былине – тревожными приметами. «По ночам на колокольне ревел сыч. Зыбкие и страшные висели над хутором крики, а сыч перелетел на кладбище, стонал над бурыми затравевшими могилами. - Худому быть, - пророчили старики. – Война пристигнет». Сколько споров, пересудов услыхал Дон: быть или не быть войне? Но даже бывалые казаки, ветераны многих походов, не могли представить масштабов бедствия. О войне ХХ века они ничего не знали. Никто не знал!

Шолохов обращает внимание на драматизм первых дней войны: слом мирной жизни, слёзы матерей и будущих вдов. Его интересует именно этот ракурс, именно этот пласт правды. Совсем иначе трактовал начало войны Алексей Толстой, ставший военным корреспондентом. «И весь народ, тот, кто был только что и темным, и сонным, и пьяным, за кого мы всегда опасались, кого с такими трудностями учили уму-разуму, поднялся на беспримерную эту войну, решительно, мужественно и серьезно». Другое настроение, другая интонация. Правда, Толстой писал эти строки во время войны, а Шолохов осмыслял события 1914-го уже и после следующей войны – Гражданской. И всё-таки здесь проявляются всегдашние черты двух писателей, современников, но не единомышленников. Алексей Толстой ни в коей мере не был толстовцем... В нём неизменно проступал державник - даже, когда это казалось непоправимо старомодным.

Великая война – в центре донской эпопеи, она объединяет и разъединяет героев, играет судьбами. Шолохов начал работать над романом совсем молодым человеком (да и Л.Н. Толстой написал первый том романа «Война и мир» в 36 лет – сегодня в это трудно поверить). Вроде бы он не бывал в штабах, не сражался в Галиции, не общался с генералами, не мог участвовать в той войне, но в романе голос автора звучит внушительно. Как будто он видел хронику сражений и наяву, и в документальном кино – хотя, когда Россия вышла из Первой мировой, Михаилу Шолохову было двенадцать лет.

Так бывает с большими писателями – и потому неубедительны разговоры о «плагиате» Шолохова, замешанные, в том числе, и на таком аргументе: «трудно поверить, что молодой человек проник так глубоко в логику истории». Художнику многое подвластно.

Открывая судьбы вымышленных героев, он умеет поглядеть на события и стратегически: «От Балтики смертельным жгутом растягивался фронт. В штабах разрабатывались планы широкого наступления, над картами корпели генералы, мчались, развозя боевые припасы, ординарцы, сотни тысяч солдат шли на смерть». И снова – ощущение бессмысленности войны, бесплодности стараний. Шолохов не сомневается: войны можно было избежать, враг не вторгся бы на территорию России, если бы...

Романисту - особенно русскому и особенно пишущему о войне и мире – трудно не подпасть под влияние Льва Николаевича Толстого. Не только художественное, но и идеологическое. Лев Толстой едва ли не первым постарался поглядеть на сражения глазами мужика, подневольного солдата, для которого война – прежде всего непосильный труд и отрыв от родного крестьянского дома. Не чужд Шолохову и толстовский пацифизм – с народным, крестьянским уклоном. Шолохов к тому же был коммунистом, и к «Первой империалистической» должен был относиться соответствующим образом. «Чудовищная нелепица войны» - как это по-толстовски. Несколько раз Шолохов сравнивает войну с мясорубкой – ещё в эшелоне старый железнодорожник скажет о казаках, направляющихся «на позиции»: «Милая ты моя говядинка». Шолохов показывает казаков, направляющихся на войну, как обречённых.

В устах казака такие мысли показались бы странными. Хотя... Никто так не умеет ненавидеть войну, как бывалые воины. Ведь и в 1914-м году не полководцы и не офицеры были инициаторами и виновниками всеевропейской трагедии. Если нужно воевать – приказы не обсуждаются и следует служить, как это было сформулировано ещё в петровские годы, не щадя живота своего. «Война – так по-военному», - так переводится на русский язык популярная французская поговорка.

Но главными виновниками кровопролития, по большому счёту, всегда являются дипломаты, политиканы и, главное, акулы большого бизнеса – как бы их ни называли в разные эпохи.

Только они, как правило, остаются в стороне, остаются за кулисами, их имена не известны широкой публика, а, если известны – их не связывают напрямую с развязыванием войн.

Патриотический канон царской России писателю чужд. Скажем, невозможно представить себе, чтобы Шолохов написал такие слова: «Пред лицом совершающегося грозного суда истории русское государство должно стать достойным именования Святой Руси и Великой России. И тогда в победе, которая, верим, увенчает наши общенациональные усилия, мы будем видеть не милость, нам дарованную, а право, нами заслуженное». Это отрывок из статьи Николая Устрялова, написанной, когда война продолжалась уже не первый год, а до революций было рукой подать.

А Шолохов даже о самых героических эпизодах войны повествует с грустью, с долей скепсиса: «А было так: столкнулись на поле смерти люди…, натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбегались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались нравственно искалеченными. Это назвали подвигом».

Тут речь идёт не об абстрактном подвиге, а о знаменитом бое казака Козьмы Крючкова. В детстве – а оно пришлось на годы Первой мировой – Шолохов вместе с другими мальчишками играл «в Козьму Крючкова», но детский восторг не сохранился. «Крючков, любимец командира сотни, по его реляции получил Георгия. Товарищи его остались в тени. Героя отослали в штаб дивизии, где он слонялся до конца войны, получив остальные три креста за то, что из Петрограда и Москвы на него приезжали смотреть влиятельные дамы и господа офицеры. Дамы ахали, дамы угощали донского казака дорогими папиросами и сладостями, а он вначале порол их тысячным матом, а после, под благотворным влиянием штабных подхалимов в офицерских погонах, сделал из этого доходную профессию: рассказывал о “подвиге”, сгущая краски до черноты, врал без зазрения совести, и дамы восторгались, с восхищением смотрели на рябоватое разбойницкое лицо казака-героя» - вот таким увидел Крючкова Шолохов.

Об этом самом лихом казаке в годы Великой войны было принято рассказывать в фольклорном (противники скажут: псевдофольклорном) духе. Молодому Шолохову бодрый стиль не нравился. Но к началу Великой Отечественной то ли максимализм ослабнет, то ли острее станет Шолохов воспринимать тему защиты Родины. Его фронтовая публицистика полна восторга перед героями, а «Судьба человека» окажется на той же полке, что и «Рассказы Ивана Сударева» Алексея Толстого... Шолохов поймёт: сражающемуся народу необходим былинный рассказ о подвигах, о героизме, о воинах умелых и несгибаемых – таких, как Козьма Крючков.

В Гражданскую Крючков оказался в стане белых, сражался против Первой Конной в чине хорунжего. Погиб в 1919-м году, на родной земле, быть может, от казачьей пули. А его боевой товарищ Михаил Иванков (участник легендарного боя) поступил в Красную армию. Он-то и рассказал Шолохову о подвиге и о Крючкове в подробностях. Думается, писатель отнёсся к герою с предубеждением: беляк, да к тому же – символ царской пропаганды времен войны. Пропаганда необходима во все времена – в особенности в годы войны.

А подвиг Крючкова не был фальсификацией! В самом начале войны в дозоре четыре казака приняли бой с 27-ю немецкими уланами. В результате только трое немцев спаслись бегством. Двоих казаки пленили, а остальных приняла земля.

Своего Георгия Козьма Фирсович Крючков заслужил храбростью и боевой сноровкой. Да, о подвиге раструбили – и правильно сделали. В начале войны именно такие известия вдохновляли новобранцев – тех, кому предстояло тянуть военную лямку. В годы Великой Отечественной Шолохов научится ценить и подобные подвиги, и пропагандистский заряд, который с ними связан.

Судьба товарищей Козьмы Крючкова – как сюжет из «Донских рассказов» или «Тихого Дона». Братья по оружию оказались по разные стороны линии фронта. Можно ли было избежать братоубийственного раскола? В «Тихом Доне» показаны противоречия, из которых неимоверно трудно выкарабкаться. В истории случайности не водятся.

Григорий Мелехов умел воевать, был смекалистым вожаком и терпеливым бойцом, Шолохов не преуменьшает его доблести. Но любимый герой писателя недоволен собой: «джигитовал казак и чувствовал, что ушла безвозвратно та боль по человеку, которая давила его в первые дни войны. Огрубело сердце, очерствело, и как солончак не впитывает воду, так и сердце Григория не впитывало жалости». Очень скоро он начинает отторгать войну – для него, как для Гамлета, мир раскололся. Быть может, это произошло, когда он встретился взглядом с австрийцев, которого зарубил.

Почему Первую мировую считали войной несправедливой? В России в начале ХХ века «промышленники и банкиры» рвались к власти. Пересматривались традиционные устои купеческого сословия. В прежние века купцы и помыслить не могли о политическом влиянии в масштабах империи: им бы с городничими справиться... А тут – в результате «развития капитализма в России» - они получили возможность открыто наживаться на войне, да ещё и влиять на правительство. Недолго просуществовала в России полуолигархическая система – и в войну она показала неустойчивость. Купеческое высокомерие дорого стоило России: жертвами оказались лучшие, в том числе и в казачьей среде.

Для них «Тихий Дон» звучит как реквием: «Многих недосчитывались казаков, - растеряли их на полях Галиции, Буковины, Восточной Пруссии, Прикарпатья, Румынии, трупами легли они и истлели под орудийную панихиду, и теперь позаросли бурьяном высокие холмы братских могил, придавило их дождями, позамело зыбучим снегом... Травой зарастают могилы - давностью зарастает боль. Ветер зализал следи ушедших, - время залижет и кровяную боль и память тех, кто не дождался, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...».

Так было. Убитых не вернуть.

Но память всё-таки не умирает, это доказывает нынешнее внимание к судьбам героев и жертв Первой мировой войны.

Г.Р. Державин – гвардии поручик – посвятил измаильским героям такие строки:

А слава тех не умирает,

Кто за отечество умрет;

Она так в вечности сияет,

Как в море ночью лунный свет.

Это верно и по отношению к павшим на Первой мировой, к погибшим и изувеченным шолоховским казакам.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

ирина москва
12.07.2014 13:09
Павлу
Добавлю :
"Тихий Дон" - величайший  роман-эпопея ХХ века во всей мировой литературе!
Вера
20.06.2014 21:02
\\В.И.:А сама Россия могла спокойно отсидеться в стороне ...Но похоже Россия не может без войн\\
Увы! Никак не могла... её толкали со всех сторон и извне и изнутри, как Царь ни упирался. Все были заинтересованы в войне с участием России, особенно международный капитал. России не дают покоя её исторические геополитические соперники.
вячеслав иванов
18.06.2014 14:13
"а слава тех не умирает. кто за отечество умрет" .. К сожалению и красные и белые умирали и убивали друг друга за "свое" отечество. . Это была огромная ошибка интеллектуального слоя России. А сама Россия могла спокойно отсидеться в стороне и от 1 мировой войны и от 2 мировой войны. Но похоже Россия не может без войн. Если бы не было войны. то не появилось бы такого красивого выражения : "гвардия умирает. но не сдается"
Павел
17.06.2014 22:58
Как-то я устроил опрос среди своих знакомых и друзей: какое, по их мнению, самое значительное произведение, написанное на русском языке в 20-м веке? Мнение (причем мнение моих сверстников и представителей следующего поколения, наших детей) было единодушным - это "Тихий Дон". А в области поэзии - "Василий Тёркин".
Кстати, относительно литературы 19 века такого единодушия не было. Даже "Евгения Онегина" не все признали самым значительным поэтическим произведением.
babich43
17.06.2014 2:58
Роман Шолохова "Тихий Дон",Это величайшая книга о Великой и Гражданской войн.С какой точной филигранностью написаны образы героев романа.Сергей Герасимов постарался передать их в своём фильме.Следующая экранизация романа, успехов не принесла, сейчас вновь идёт работа,экранизировать роман.Но в памяти народа остаётся Герасимовская экранизация.

Эксклюзив
16.07.2021
Валерий Панов
По материалам экспертного круглого стола ФИП и Российского исторического общества.
Фоторепортаж
12.07.2021
Подготовила Мария Максимова
К 200-летию великого русского поэта.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: «Фонд борьбы с коррупцией» А. Навального, Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.