«Здесь плыла лососина, как регата под розой заката…»

Назывался он изначально «Магазин Елисеева и погребов русских и иностранных вин». Гастроном «Елисеевский» был известен не только москвичам. Все, или почти все, гости столицы стремились попасть в торжище на улице Горького – ныне Тверской. C открытия и до закрытия у его прилавков толпился народ. А если в «Елисеевском» «выбрасывали» дефицит, начиналось настоящее столпотворение.

Рождение «Магазина Елисеева и погребов русских и иностранных вин», состоявшееся – в феврале 1901 года, было обставлено помпезно. На открытие собралась вся городская знать – генерал-губернатор Сергей Александрович Романов с супругой, гласные Московской думы, деятели духовенства, дамы и господа высоких сословий.

В Белокаменной царило торговое изобилие. Ничего подобного горожане прежде не видывали. Внутреннее убранство детища Григория Елисеева было роскошно, свет в зале источали две громадные хрустальные люстры. В магазине было пять отделов – гастрономический, колониальный, бакалейный, кондитерский, фруктовый и хрусталя баккара. Работали также кондитерская, колбасная, гастрономическая кухня и винный погреб.

Здесь мог удовлетворить свой изысканный вкус любой гурман, самый неистовый лукулл. И было «все, чем для прихоти обильной торгует Лондон щепетильный…». А также Париж, Рим, Мадрид, Пекин, Каир и прочие города мира. К тому же, еды было так много, что от нее буквально ломились елисеевские склады.

Наверное, при желании купец Елисеев мог накормить и напоить всю Первопрестольную. Но такого стремления у оборотистого Григория Григорьевича, конечно, не было: ежели есть деньги, – извольте, дамы и господа. Иных просим не беспокоиться…

В начале ХХ века Елисеев поставил дело на широкую ногу. Кроме магазинов – второй гастроном открылся в Санкт-Петербурге на Невском, – он торговал автомобилями, «стриг» купоны с парфюмерной фабрики, разводил породистых лошадей, был владельцем крупных пакетов банковских акций. Однако основной статьей дохода товарищества стала продажа продуктов и алкоголя.

К концу XIX века через фирму Елисеевых в Россию доставлялось 22,7 процента всех потребляемых в России иностранных вин (120 тысяч ведер), 15 процентов сыра, 14 процентов прованского масла.

Империю Елисеева разрушила Октябрьская революция, а сам он бежал за границу. Денежных проблем Григорий Григорьевич не испытывал, поскольку немалая часть его состояния хранилась в зарубежных банках. Прожил он еще долго, но – в постоянных ностальгических терзаниях, какие обычно преследуют всякого русского эмигранта…

При Советской власти магазин изменил название на сухое, безликое – Гастроном № 1, но в народе его звали по-прежнему – «Елисеевский». После революции там было хоть шаром покати, но позже, при НЭПе ассортимент разросся чуть ли не до прежних размеров. Потом снова заметно поскромнел.

Тем не менее «Елисеевский» оставался в почете у москвичей, поскольку продуктов – в том числе, качественных в нем было больше, чем в других магазинах. Да и деликатесы там водились. Среди покупателей встречались и те, кто застали изобильное, дореволюционное время. У старушек, одетых в объеденные молью меха, порой текли по щекам ностальгические слезы. Старики в пенсне и шляпах не плакали, но и у них скребло на душе.

Со временем такие покупатели исчезли. Им на смену пришли другие, которые изобилия и не знали. С детства они видели в магазинах толкотню, шум, ругань и жадные взгляды в сторону владений хмурой продавщицы – хватит ли? И потому к такой постоянной катавасии привыкли.

Автор этих строк, сознаюсь, ходил в «Елисеевский» не только по надобности, но и поглазеть на знаменитостей. Они были не такие важные и значительные, как на экране и на сцене, а робкие и даже нерешительные. В магазине они были обычными покупателями, жаждущими «чего-нибудь вкусненького». А оно хранилось в вожделенной подсобке. Однако некоторые из всенародных любимцев покорно занимали место в очереди, как простые смертные.

Однажды в «Елисеевском» я встал за широкой спиной народного артиста СССР Ростислава Яновича Плятта. Чтобы скоротать время, он читал «Советскую культуру», но как-то нервно – ерзал, оборачивался. Наверное, чувствовал устремленные на него взгляды… Он только что сыграл в сериале «Семнадцать мгновений весны» пастора Шлага и был очень популярен.

Что я сам покупал, запамятовал, а что Плятт попросил взвесить продавца, помню: 200 граммов голландского сыра и 300 – докторской колбасы. Той самой, которая появилась в 1936 году, как диетический продукт для «больных, имеющих подорванное здоровье в результате Гражданской войны и царского деспотизма». Это уже потом ее стали покупать не только больные, но и здоровые и даже не воевавшие. 

Таких скромных людей, как Плятт, было немного. Большинство представителей советской элиты – артисты, ученые, спортсмены, музыканты пользовались благосклонностью магазинного начальства в лице известного на всю Москву Юрия Соколова.

Говорили, что директор «Елисеевского» был милейшим человеком, встречавшим гостей доброй улыбкой и с нею их провожавший. К примеру, Иосиф Кобзон рассказывал, что с Соколовым было приятно общаться: «У него на столе стояли цветы. Персонал всегда был в накрахмаленных халатах, вежливый – по тем временам это была редкость. У Юрия Константиновича была прекрасная семья: жена Флорида, дочь. Они приходили ко мне в гости, я приходил к ним…»

У Соколова отняли жизнь во время короткого, но жесткого правления угрюмого советского властелина, его тезки Андропова. Наверное, директор был виноват, – а кто из советской системы торговли и общепита был без греха?! Но, неужто, так сильно, чтобы поставить к стенке, презрев его прошлые заслуги?! Ведь Соколов воевал в Великую Отечественную, участвовал в штурме рейхстага, шагал по брусчатке Красной площади на  Параде Победы в июне сорок пятого.

Соколов был увенчан наградами, и за войну, и за мирный труд. Наверное, можно было бы снизойти, пощадить. Но вот беда – Юрий Константинович слишком много знал…

В 90-х годах «Елисеевский» закрыли. Что вызвало у сильно оголодавших к тому времени москвичей и гостей столицы глубокую печаль. Ее разделил поэт Евгений Рейн в своей скорбной оде:

Однако на радость покупателям магазин снова открылся. И ассортимент стал соответствовать авторитетной и уважаемой вывеске. Но, увы, спокойствие длилось недолго – «Елисеевский» стал ареной имущественных споров и его снова затворили. Но перед тем – о, кощунство! – его превратили в обычный универсам… 

фото:  Здание Елисеевского магазина на Тверской улице (Москва)/wikipedia.org/Public domain