Последний оплот Империи

18 января 1918 года в Таврическом дворце в Петрограде открылось Учредительное собрание. Внимание всей России было обращено на зал заседаний, где раньше собирались депутаты Государственной думы Российской Империи. Учредительному собранию придавалось огромное значение в русском обществе. Это была главная идея всех политических сил, кроме правых консерваторов.

Впервые мысль о созыве Учредительного собрания для определения порядка устройства государства, выдвинул декабрист Н. Муравьев в проекте «Конституции». О необходимости созыва такого собрания говорили народники, а революционная организация «Народная воля» включила Учредительное собрание в свою программу действий. В дни Смуты 1905-1907 годов, Учредительное собрание стало лозунгом, как революционеров, так и либералов. О собрании говорилось в программах социал-демократов, эсеров, польских и украинских социалистов, еврейских «Бунда» и «Поалей-Циона».

Но манифест 5 октября 1905 года расколол оппозицию, и умеренные силы отказались идти по пути нагнетания противостояния в обществе. Учредительное собрание осталось фетишем лишь революционно настроенных сил. Впрочем, и тут, радикалы отбросили данный лозунг. Большевики во главе с Лениным считали, что ни в каком выборном представительном органе нет нужды, а революционную власть необходимо организовать через диктатуру революционной партии. Эта диктатура естественно должна была прикрываться советами. Но, не будучи представительными органами и не обладая никакой легитимностью, советы и в теории, и на практике всегда оставались лишь ширмой для партийной диктатуры.

После февральской революции 1917 года и отречения Николая II, Учредительное собрание вновь стало одной из самых важных задач в политической повестке. Вокруг созыва собрания началась настоящая истерия.

К лету 1917 года дело дошло до того, что немалая часть народа верила в то, что стоит созвать Учредительное собрание, как все проблемы, существующие в стране решаться сами собой. Нечто похожее наблюдалось в последние годы существования СССР, когда отчаявшийся от провального правления коммунистов народ считал, что как только во власть придут «правильные» люди, так жизнь наладится.

Фактически легитимность самого Временного правительства была следствием того, что оно существовало до проведения всероссийских выборов и созыва Учредительного собрания. Предполагалось, что решать будущее России могут только представители народа, избранные на всеобщих равных и тайных выборах. А до этого всякая власть носит характер временной. Различные политические силы обвиняли друг друга в срыве планов созыва Учредительного собрания. В этом поучаствовали даже большевики, которые демагогически утверждали, что они выступают за выборы, а вот Временное правительство всячески мешает этому.

Когда в апреле 1917 года в Петроград в пломбированном вагоне через территорию воюющей с Россией Германии прибыл Ленин и другие значимые фигуры революционного движения, лозунг Учредительного собрания был окончательно отброшен большевиками и их союзниками левыми эсерами. В «Апрельских тезисах», Ленин заявил: «Не парламентарная республика, … а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху».

Несмотря на саботаж большевиков, которые постепенно оказывали все большее влияние в нелегитимных советах и использовали советы для борьбы с Временным правительством, дело постепенно продвигалось к проведению выборов в Учредительное собрание, которые были назначены на ноябрь 1917 года. Еще до начала предвыборной кампании Временное правительство провело в Москве Государственное совещание, на котором должны были договориться об объединении сил все сторонники стабилизации ситуации в стране. Но договориться не удалось. Никаких решений на совещании принято не было.

1 сентября 1917 года глава  Временного правительства А. Керенский  издает постановление «О провозглашении России республикой». Этот документ был абсолютно незаконен, так как подобное решение могло принять лишь Учредительное собрание. Фактически тем самым Керенский узурпировал власть.

Доказательством узурпации было то, что тем же постановлением в Российской республике вводился чрезвычайный орган власти – «Директория» во главе с Керенским.

П. Милюков иронически писал по этому поводу: «Юридического значения это провозглашение, все равно, не имело. Иначе, как заметил один из близких к правительству юристов, нужно было бы допустить, что какой-нибудь другой состав правительства может провозгласить Россию монархией. Это было предрешением голоса высшего судьи и властелина: народа в Учредительном собрании».

20 сентября начал работу «Предпарламент», некий орган при Директории с неопределенными полномочиями. Предполагалось, что он будет симулировать работу выбранного народом представительного органа, но на деле он был ничуть не более законен, чем самозванные советы, которые к тому времени уже по большей части контролировали революционеры-радикалы. Значение Предпарламента определялось уже тем, что квоты для политических партий были установлены не в результате всенародного голосования, а решением Временного правительства.

25 сентября Керенский сформировал новый состав Временного  правительства и Директория прекратила  существование. Характер этого правительства был уже самым революционным: никаких центристов и уж тем более консерваторов. Только партии эсеров, кадетов (заметно полевевших после февраля 1917 г.) и социал-демократов меньшевиков. По решению правительства началась подготовка новой Конституции России. Конституция эта явно писалась «под Керенского», так как устанавливала в стране республику, во главе с президентом, обладающим огромными полномочиями.

«Освятить» все эти незаконные и произвольные перемены и должно было Учредительное собрание. Подготовка к выборам шла полным ходом, но тут в дело вмешались большевики. Эта партия вместе с левыми эсерами устроила в Петрограде военный мятеж и захватила власть. В стране чрезвычайно быстро была установлена диктатура Ленина и его правительства Совнаркома, которое также объявило себя временным. Ведь идея Учредительного собрания была столь популярна, что отказываться от нее для большевиков было бы политическим самоубийством.

Большевики подтвердили, что выборы состоятся с 12 до 14 ноября, после чего будет созвано собрание. Однако, проводить честные выборы большевики не собирались – ведь они неизбежно проиграли бы. Поэтому, пользуясь оказавшейся в их руках властью, Ленин и его ставленники начали политику информационного террора. Всем партиям кроме большевиков и левых эсеров всеми силами мешали вести пропаганду и агитацию.

Ближайший сподвижник Ленина Л. Троцкий писал: «В первые же дни, если не часы после переворота Ленин поставил вопрос об Учредительном собрании.

— Надо отсрочить, — предложил он, — надо отсрочить выборы. Надо расширить избирательные права, дав их восемнадцатилетним. Надо дать возможность обновить избирательные списки. Наши собственные списки никуда не годятся: множество случайной интеллигенции, а нам нужны рабочие и крестьяне. Корниловцев, кадетов надо объявить вне закона».

Таким образом, речь шла о запрете всей оппозиции и о формировании избирательных списков таким образом, чтобы большевики получили преимущество. Все это сопровождалось невероятными злоупотреблениями.

Газеты оппозиции закрывались, типографии арестовывались, политики подвергались преследованиям, избиратели запугивались с помощью отрядов «красной гвардии», и «агитационных» поездов, на которых по всей стране разъезжали шайки дезертиров. Приехав в какой-нибудь город, они могли подвергнуть его показательному разорению. Людей грабили и убивали по малейшему подозрению в «контрреволюции». В революционизируемом городе захватывались винные склады, начиналось повальное пьянство и дебоши.

Понятно, что в таких условиях, избиратели просто боялись голосовать за оппозицию большевикам, тем более что во многих случаях ни о каком тайном голосовании речи не шло. Но даже в этих условиях большевики смогли набрать лишь 23,3% голосов. Выборы в Учредительное собрание оказались катастрофически проиграны.

Ленин и его Совнарком взяли курс на разгон собрания, которому дали презрительное имя «учредилка». Троцкий вспоминал, что Ленин неоднократно говорил: «Надо, конечно, разогнать Учредительное собрание». От решительных действий его удерживало лишь опасение за позицию левых эсеров, без союза с которыми большевики боялись не удержать власть. Но их лидер Марк Натансон полностью встал на сторону Ленина и поддержал разгон собрания. Судьба Учредительного собрания была решена еще до того момента, как депутаты собрались в Таврическом дворце.

Обстановка перед началом заседаний осознанно нагнеталась. 5 января 1918 года по приказу большевицких властей отрядами ЧК была расстреляна массовая мирная народная демонстрация в поддержку Учредительного собрания. Ночью 7 января пьяными матросами, распропагандированными большевиками были зверски убиты лидеры кадетской партии А. Шингарев и Ф. Кокошкин. Учредительное собрание начало свою работу 18 января. Зал охранялся революционными матросами, которые не скрывали своей неприязни к депутатам и демонстративно поигрывали оружием, показывая, что готовы применить его в любой момент.

Собрание работало всего два дня. Большевики после того, как депутаты отказались признать установление диктатуры Ленина, вначале попытались устроить саботаж заседания, а после неудачи в этом – демонстративно покинули зал заседаний. Депутаты, понимая, что на них оказывается сильнейшее давление, решили не расходиться, а продолжить заседание. Ночью к председательствовавшему на заседании В. Чернову подошел матрос А. Железняк и заявил: «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседаний, потому что караул устал».

Это был приказ, отданный Лениным. Железняк прокричал депутатам, что если они не разойдутся, то охрана будет стрелять. Депутаты Учредительного собрания подчинились силе и покинули Таврический дворец. Последний призрак законной власти в России прекратил свое существование.

Видный большевик Николай Бухарин вспоминал: «В ночь разгона Учредительного собрания Владимир Ильич позвал меня к себе… Под утро Ильич попросил повторить что-то из рассказанного о разгоне Учредилки и вдруг рассмеялся. Смеялся он долго, повторял про себя слова рассказчика и всё смеялся, смеялся. Весело, заразительно, до слёз. Хохотал».

Фото Комсомольская правда