На дворе — Святки!

Что первое приходит в голову при слове «Святки», кроме собственно праздников Рождества и Крещения? Возможно, что кто-то вспомнит рождественскую ёлку, а потом подумает, что её в прошлом не было и правильно подумает, так как она в Россию пришла лишь при Николае I. А были и другие традиции, хорошо известные нам по русской литературе: колядки и гадания.

Как тут не вспомнить описание колядования из «Ночи перед Рождеством» Гоголя? Или строки из «Светланы» Жуковского о гадании:

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали

Это, безусловно, русские традиции — люди колядовали с древних времён. Гадания не одобрялась Церковью, но всё равно оставались частью народной культуры.

Царь Алексей Михайлович (1629 - 1676)

Так, Государь Алексей Михайлович, который особенно заботился о благочестии вверенного ему Богом народа, запретил многие  народные развлечения, поскольку Церковь и он сам признавали их бесовскими. В 1648 году по городам были разосланы царские грамоты, которые зачитывались в соборах и на городских рынках. В них перечислялись запрещённые развлечения и давались указания городским воеводам по их искоренению. В первую очередь под запрет попали скоморохи из-за того, что в их творчестве было большое количество непристойных вещей: элементы «культуры телесного низа», а также довольно грубые шутки и матерные ругательства.  Было приказано сжигать их музыкальные инструменты: домры, сурны, гудки, гусли, волынки и другие, были запрещены скоморошьи маски.

Другим народным святочным развлечением, запрещённым в правление Алексея Михайловича были гадания. Кроме непристойных развлечений, запрет которых был оправдан, были запрещены колядования (правда они сохранились в виде славления Христа, приобретя духовное содержание), и другие безобидные развлечения, считавшееся бесовскими, например, качели. Однако другие зимние потехи поддерживались царём, и в них он сам с огромным удовольствием принимал участие.

Праздник Рождества Христова в царской семье начинался с торжественного богослужения. После него следовал пир, на котором царь жаловал пришедших его поздравить и славить Христа, патриарха, иерархов Церкви и придворных ковшами вина и мёда. Сам этот пир был не развлечением, а официальной церемонией. 

Однако на пирах тоже развлекались, и развлечения были как интеллектуальные, например, чтение стихотворений, так и достаточно простецкие — напоить боярина. С 1664 года Рождество и другие церковные праздники в царской семье не обходились без стихов монаха Симеона Полоцкого, известного русского интеллектуала, учителя царских детей и придворного поэта. Симеон в качестве поздравления декларировал стихи от имени членов царской семьи. Вот стихотворение, которое он читал царю от имени царевича:

Царь всего мира на земли родися,

но не в полатах царских водворися.

В худе вертепе изволил витати,

да всяк возможет удобь целовати.

(...)

В первых же тебе, отче мой любезный,

радости вина, Христос Царь небесный.

Царю от царя лепо ликовати,

земну небесна благо целовати.

За что он твою царскую державу

укрепит твердо и разширит славу.

Благоденствие даст и лета многа,

о что аз молю всещедраго Бога.

После этого он декларировал стихотворное поздравление царице Марии Ильиничне от имени царевича. Стихотворение посвящено Богородице:

Ея образом тоя благодати

приветствую ти, Пресветлая мати,

сыновним сердцам моля Христа Бога,

да подаст тебе жити лета многа

здраво, весело и венец сготует,

идеже в славе вечной сам царствует.

Поэт Симеон Полоцкий (1629 - 1680)

Симеон Полоцкий собрал эти стихи вместе со стихами в честь других праздников в сборник под названием «Рифмологион» и хотел его издать, но он так и не был напечатан. В 1675 году он поднёс царю книгу из 21 стихотворения в честь дней святых, в основном небесных покровителей членов царской семьи и наиболее чтимых святителей. К сожалению, от этой книги сохранились только оглавление и посвящение государю Алексею Михайловичу.

После смерти Симеона Полоцкого традицию написания стихов для царя и его семьи к церковным праздникам продолжил его ученик Сильвестр Медведев, а после него Карион Истомин.

Кроме торжественных официальных пиров,  Алексей Михайлович принимал участие и в более неформальных застольях, на которых устраивал достаточно хулиганские шутки. Он в целом был известен как человек веселый, не чуждый немного грубоватого, но занятного остроумия.

Так, он  устраивал смотр стольников на крещенские святки, а тех придворных, которые не успевали вовремя прибыть на смотр, купал в иордани (прорубь для освящения Крещенской воды, обычно украшалась деревянной сенью) и угощал их.

Об этом он подробно рассказывает в одном из писем к своему двоюродному брату стольнику Афанасию Ивановичу Матюшкину, с которым поддерживал довольно близкие отношения: «Да извещаю тебе, что тем утешаюся, что стольников безпрестани купаю ежеутр в пруде. Иордань хороша сделана, человека по четыре и по пяти и по двенадцати человек, за то: кто не поспеет к моему смотру, так того и купаю; да после купанья жалую, зову их ежеден, у меня купальщики те едят вдоволь, а иные говорят: мы де нороком не поспеем, так де и нас выкупают да за стол посадят; многие нароком не поспевают». Эта иордань скорее всего была вырезана во льду пруда в Измайлово — любимой усадьбе царя, которая славилась своими водоемами и изысканными садами. (другими усадьбами, в которых царь построил дворцы, разбил парки и подолгу останавливался, были Коломенское и Преображенское).

Помимо купания придворных, Алексей Михайлович вообще любил  пошутить над боярами на пирах, которые устраивались в любое время года, в том числе, и зимой. На одну из таких шуток обратил внимание член свиты голландского посла в России Николаас Витсен, автор книги «Путешествие в Московию, 1664—1665», в которой он субъективно, но довольно подробно описал жизнь в России второй половины XVII века. Вот что он пишет: «… царь устраивает для своих приближенных обед. Он принимает их в своем зале, но сидят они за отдельными столами. Когда он в хорошем настроении, то сам часто подает им ковш, что является большой милостью; нередко он в шутку выплескивает вино на их бороду и одежду, мимо рта. Говорят, что тогда знать там необузданно шумит и орет, как у нас дети в латинской школе, когда учитель вышел, и все хором лопочут, как утки. Часто им велят замолчать, на что они не смеют пикнуть, но постепенно снова переходят на повышенный тон». Ещё можно добавить, что, по словам английского врача Самуэля Коллинса, служившего придворным лекарем и написавшего похожий труд под названием «Нынешнее состояние России, изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне», монарх «смеется, видя пьянство своих подданных», когда раздает боярам «по чарке вина, три или четыре раза перегнанного, от которого дух захватит у человека непривычного».

Основные известные нам зимние развлечения при дворе Алексея Михайловича происходили на Масленицу. В сырную седмицу устраивались массовые гуляния в Москве. Курляндский дипломат Яков Рейтенфельс в своей книге «Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии» рассказывает, что вечером царь ходил на лёд Москвы-реки «смотреть на летающие потешные огни». Этими огнями, скорее всего, были фейерверки. Возможно, что мы узнаем о первых случаях публичного использования фейерверков в России.

Развлечения с животными —  еще одна категория царских потех. Алексей Михайлович был большой любитель охоты, даже самолично составил целое сочинение о ней («Книга, глаголаемая «Урядник»), которое содержит подробное описание посвящения нововыборного сокольника, то есть главного распорядителя царской соколиной охоты. Кроме охоты, которая проводилась в любое время года, он любил и другие развлечения с животными, которые чаще всего устраивались на Масленицу.

Как пишет выдающийся русский историк Иван Егорович Забелин в книге «Домашний быт русских царей», «необходимым и самым обычным предметом общественной утехи был медведь». Зверь «выученный и нашколенный различным людским ухваткам и людскому поведению, бродил со своими поводырями по всей русской земле, из города в город, из деревни в деревню, потешая и забавляя добрых людей карикатурным, а отчасти и сатирическим представлением их же нравов и обычаев».

Государь Алексей Михайлович с детства проводил досуг, смотря на различные развлечения с участием медведей. Для звериной потехи в Москве был построен специальный псаренный двор, держали разных медведей и других зверей, а также разнообразных рода охотничьих собак.

Одной из потех с медведями была медвежья комедия, представлявшая собой традиционную русскую потеху с дрессированным медведем, поводырями и человеком, наряженным в костюм козы. Медведь и коза — это традиционные фольклорные персонажи, которых читатели могли видеть на лубках.

Лубок "Медведь и Коза"

Медвежья потеха во дворце устраивалась часто и была предназначена не только для глаз царя, но и для всей его родни.

Еще одной из потех с медведями при дворе Алексея Михайлович было достаточно жестокое по современным меркам развлечение — травля медведей собаками. Кроме бурых медведей, в этой «забаве» были и белые, которых специально привозили с русского севера, с Мезени. Рейтенфельс писал о них: «На масленице, царь устроил также на Москве-реке, покрытой льдом, травлю, в которой боролись между собой громадные, английские и других пород, собаки с белыми медведями из страны самоедов. Зрелище было крайне забавное, так как и те и другие часто не могли крепко удержаться на ногах на сем скользком помосте». Самоедами в XVII веке называли ненцев.

Подобные травли проводились не только с медведями, но и с волками и лисами. Иногда в этих травлях участвовали ещё и весьма экзотические животные, а именно львы, но о них мы знаем очень мало. (Еще раз отметим, что в наше время такое обращение с животными выглядит ужасной жестокостью, но тогда были другие представления о гуманности и такие развлечения были в порядке вещей).

Были и довольно мирные развлечения. Это было представление с северными оленями, которых самоеды зимой пригоняли в Москву. Ненцы ездили на оленях, а ещё  танцевали и пели.  Витсен подробно описывает свою встречу с ними: «Наступил сыропуст, и я обедал у одного англичанина. Там мы видели танец группы самоедов, которые несколько дней назад были отправлены своими родичами к Его Царскому Величеству; они приехали со 130 оленями. Это дикие люди, питаются они мясом и рыбой. Самоед буквально — это есть себя; они еще язычники, кроме немногих, которых русские учат креститься. Они очень малы ростом, приземисты, с крупными головами и короткими шеями, почти безбородые, волосы черные, как смоль, нечесанные, свисают с головы прямо, как скрученные веревки. Одежда из шкур, верхний кафтан шерстью наружу, а нижний — шерстью внутрь, штаны из меха, другой одежды у них нет. (…) Ненцы плясали на одной ноге, хлопали в ладоши, били себя по голове и пели для нас на своем языке; все это казалось нам смешным».

Алексей Михайлович правил Россией в сложный и напряжённый период. Страна ещё ощущала последствия Смутного времени, а династия Романовых лишь начинала утверждаться у власти. Его царствование пришлось на череду восстаний, тяжёлые войны с Польшей и Швецией и церковный раскол. Государю приходилось одновременно преодолевать политические кризисы и проводить важные преобразования.

Тем примечательнее, что в при таком объеме государственных задач он находил время для отдыха и разнообразных развлечений.

Зимние праздники — прежде всего Святки — воспринимались как особое время, когда память о Рождестве Христовом настраивает человека на высокий лад, обращает мысли к Богу, но вместе с тем допускает радость, насмешки и совместное веселье.

Застолья, игры и зрелища помогали сблизиться с семьёй, родными и ближайшим окружением. Так было при дворе Алексея Михайловича, и так же может быть и в наши дни  в кругу любой семьи. Ибо, как писал сам царь Алексей Михайлович,  — делу время, а потехе час.