Дмитрий Корнилов: «Теперь говорю, что я франко-рус…»

Дмитрий Корнилов много лет занимается производством документальных фильмов, посвященных жизни русских эмигрантов во Франции. Русские эмигранты-кинематографисты внесли свой вклад во французский кинематограф, и стали прочным связующим культурным звеном наших двух стран. Судя по нашумевшему фильму Корнилова «Альбатрос. Русские в Париже», и сегодня потомки русских эмигрантов делают все возможное, чтобы эта связь не утратилась, и не разрушилась вопреки всем «политическим стихиям».

— Дмитрий Евгеньевич, первая волна вынужденной русской эмиграции во Франции и спустя столько десятилетий, не теряет связи со своей исторической родиной. А общаетесь ли вы с представителями новой эмигрантской волны?

— Увы, современных эмигрантов из России я практически не знаю, меня по-прежнему интересует только тема белой эмиграции, занимаюсь этим вопросом всю жизнь. Что касается новой волны эмиграции, она, безусловно, есть. Эмигранты посещают культурные центры в Париже, где для них организуется множество мероприятий, но лучше вам об этом расскажут руководители этих центров.

Как я уже сказал, моя профессиональная тема — это первая волна эмиграции, случившаяся из-за революции. Это — аристократы, дворяне, писатели, художники, офицеры, промышленники, духовенство. После Второй мировой войны во Францию также приехало много русских, их я тоже знал, но меньше. Что касается последних тридцати лет — это экономическая эмиграция, люди уезжали, думая, что они будут больше зарабатывать и лучше жить во Франции. С политикой это не связано, здесь чисто экономические расчёты были, которые у некоторых совершенно не оправдались. Россиянки создавали семьи с французами, таких семей было достаточно много в Париже, Ницце, Монако и других городах. Но были и те женщины, кто пожалели, что уехали из России и создали семьи с французскими гражданами, потому что надежды на счастливую, обеспеченную жизнь не оправдались. Но, к сожалению, уехать обратно в Россию они не могут, потому что родились дети и внуки-французы, не желающие ехать на родину мамы. И таких историй очень много. Есть те, кто ассимилировался и «пустил корни», а есть —  кто так и не прижился, и очень жалеет, что покинул Россию. В любой эмиграции бывают такие ситуации.

— У вас теперь есть  российский паспорт. Не осложнилась ли для вас жизнь из-за этого документа? Не поубавилось ли из-за происходящих нынче событий желающих получить русское гражданство?

— Паспорт мне вручило русское государство, я горжусь, что у меня есть этот документ. Теперь говорю, что я франко-рус. Что касается, представителей русской аристократической эмиграции они все уже давно получили русские паспорта.

— Планируете в ближайшее время прилететь в Россию?

— В апреле в Санкт-Петербурге, в Петродворце запланирована большая выставка. На ней будет присутствовать путешественник, писатель, член Французского географического общества Жан-Луи Гуро. Я приглашен в Россию вместе с ним. Жан-Луи Гуро известен тем, что в конце 80-х годов занимался спасением кладбища в Царском Селе, на котором были похоронены лошади русских царей Николая I, Александра II, Александра III, Николая II. Он написал книгу «Когда лошади говорят с человеком», снял документальный фильм «Лошадь — это будущее». Гуро стал первым западным человеком, которому разрешили приехать в Советский Союз верхом на лошади, и его наградили медалью Буденного. Ее вручил сын легендарного маршала.

Также на эту выставку, которую устраивает российское правительство, приедет писательница, общественный деятель Элен Перру, которая написала книгу-биографию вашего президента Владимира Владимировича Путина. Ее книга под названием «Русский по имени Путин» переведена на многие языки, ее читают во всем мире. Элен Перру хорошо владеет русским языком и долгое время жила и работала в России. С Владимиром Путиным она лично встречалась во время его визитов в Елисейский дворец, когда главой Франции был Жак Ширак. Элен и Жан-Луи замечательные люди, я много лет с ними дружу, и буду счастлив прилететь вместе с ними в Санкт-Петербург.  

— Замечательно, что такие люди приезжают в нашу страну. Мы это очень ценим. Жаль, что за все эти годы ваша, насколько я знаю, любимая французская актриса Брижит Бардо хотела, но так и не успела посетить Россию. Недавно она ушла из жизни. Как вы восприняли ее уход?

— Для меня это был настоящий шок, потому что с ней закончилось все самое светлое, что олицетворяло ее прекрасную эпоху. Как и все французы, я был влюблен в нее. То, что я ощущаю от утраты, невозможно передать, я всем сердцем обожал французское кино 60-70 годов. Очень любил французских актеров Жана-Поля Бельмондо, Жанну Моро, Алена Делона, Брижит Бардо.

В 1960 году мне было 18 лет и, вспоминая те годы, могу сказать, что Франция была совершенно другой. Она была потрясающей страной, от которой, к сожалению, сегодня почти ничего не осталось. 

Брижит Бардо я встречал всего несколько раз в жизни — в ресторанах, на светских приемах. Она была очень простая и демократичная, с ней можно было запросто пообщаться. На одной светской вечеринке как-то повстречал ее первого мужа Роже Вадима. Я допытывался тогда, почему его зовут Роже, ведь его настоящее имя Вадим Племянников. Он сказал мне: «Мой отец —русский, мама — француженка. Я сожалею, что не говорю на языке моего отца. Мой папа много работал, ему было некогда учить меня языку, а вот, например, Робер Оссейн говорил на русском с родителями с детства, и его первая жена Марина Влади тоже говорила на родном языке. Но даже Робер и Марина взяли звучные псевдонимы, — так лучше было для карьеры. Фамилия Племянников — чересчур сложна для французов, поэтому я и решил изменить имя на французский манер» 

— Если зашел разговор о Робере Оссейне, то позвольте напомнить —как-то в интервью вы рассказывали о том, как уже взрослым познакомились с Оссейном и выяснили, что вы оба в детстве учились в одном пансионе. На этой почве сошлись. Потом, когда актер покинул этот мир, вы планировали сделать о нем документальный фильм. Планы удалось осуществить?

— Мы планировали снимать документальный фильм с режиссером Александром Муаксом, с которым я давно сотрудничаю, именно с ним мы сделали «Альбатрос». Но сейчас Александр занят. Тем не менее, снять этот фильм остается в планах, я уже обращался к жене Робера, Кэндис, но об этом немного позже. Сейчас все, что связано с темой русской культуры здесь сегодня лучше не трогать.

Если делать фильм о Робере Оссейне, то это в первую очередь будет разговор о его русских корнях, о его первой русской жене Марине Влади (Поляковой-Байдаровой), о его сыновьях с русскими именами Игоре и Петре.

У Робера Оссейна была потрясающе интересная жизнь, и хотелось бы рассказать о его достижениях, и о том, как он всячески поддерживал важные проекты, освещающие историю белой эмиграции. Робер считал, что появление русской аристократии во Франции стало мощной подпиткой для всего, что именовалось культурная жизнь этой страны.

Мы познакомились более сорока лет назад и на протяжении многих лет постоянно общались по самым разным вопросам. Встречались в российском посольстве в Париже, там проходили мероприятия, посвященные русской культуре. Когда я пригласил его на премьеру фильма «Альбатрос», он приехал и выступил на сцене перед показом.

— В России, уверена, посмотрят  фильм о Робере Оссейне с  большим интересом, как сегодня смотрят ваш документальный фильм «Альбатрос. Русские в Париже». К фильму не угасает интерес, теперь его изучают в России начинающие кинематографисты на лекциях по истории кино.   

— Я благодарен русским зрителям за внимание к моему фильму, для меня «Альбатрос» очень важен. Французская кинокомпания «Альбатрос», созданная в 1922 году российскими кинематографистами, которые эмигрировали во Францию после революции 1917 года в России. В межвоенный период компания была одной из крупнейших во Франции, она.  первой начала снимать полнометражное французское кино, главные роли в которых исполнял Иван Мозжухин. Французы принимали участие в производстве, и сохранились воспоминания знаменитого режиссера Жана Ренуара, который начинал свой профессиональный путь именно на русской студии. Он написал, что захотел стать режиссером только после того, как поработал с русскими кинематографистами.

— Студия закрылась в 1939 году, что сейчас на её месте? Нет ли желания создать музей, посвященный ей?

— Раньше на этой территории был завод, сейчас будут строить большой дом. Владелец земли, на которой была студия сказал мне, что благодаря моему фильму его земля подорожала в два раза! Он сказал мне: «Большое спасибо!» (смеется). К сожалению, музея в память об «Альбатросе» не существует, память осталась только в сердцах людей.

— Дмитрий Евгеньевич, чтобы вы хотели пожелать россиянам в наступившем году?

— Очень хочу пожелать, чтобы скорее наступил мир! Чтобы Крым по-прежнему оставался русским и процветал! Стараюсь быть оптимистом и верить только в лучшее! 

Фото  http://www.publishernews.ru/