Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
2 февраля 2023
Станет ли Россия союзником США?

Станет ли Россия союзником США?

Юрий Болдырев
07.12.2009
Станет ли Россия союзником США?

Страшная трагедия в Перми унесла жизни 112 человек, а сколько еще пострадавших, обожженных - выживших, но скажем мягко, не без последствий для здоровья, для будущей счастливой или не очень жизни… Мы соболезнуем родным и близким погибших, но должны все-таки и вновь ставить перед собой некоторые важные вопросы. В том числе, о нашем специфическом «либерализме». И, как и в предыдущей статье о консерватизме, также без иллюзий.

Итак, оказалось, что органы пожарного надзора были неэффективны: то ли недостаточно требовательны, то ли недостаточно регулярны в своих действиях. Казалось бы, в этих условиях естественная необходимая мера – усилить требования, ужесточить контроль. А также и радикально - санкции за неисполнение требований. Это – с одной стороны. Но, с другой стороны, напомню: совсем недавно как важную и полезную инновацию нам подавали идею и соответствующее решение… ограничить контроль – что-то вроде того, чтобы проверки были не чаще, чем раз в три года. Помилуйте, а разве не очевидно, что за три года ночной клуб может пять раз изменить весь внутренний интерьер, отделку помещений, да и всю организацию деятельности?

И эта «инновация» не была частной ошибкой, случайным сбоем. Только что об этом писал и вновь напомню: контроль наша власть системно представляет себе (а точнее - нам) как нечто исключительно мешающее работать. Неслучайно же, что ключевое положение законодательства о госкорпорациях – недопустимость какого-либо внешнего контроля. И даже теперь, когда, вроде бы, объявлено, что правовой статус госкорпораций будет меняться, после всех сообщений о выявленных прокуратурой нарушениях, тем не менее, никакого оперативного законопроекта о возврате госкорпораций, как минимум, под контроль Счетной палаты, нет и не ожидается. А ведь когда на самом деле хотят, например, как это было сравнительно недавно с избирательным законодательством, умеют же быстро – сразу в трех чтениях. Но контроль за государственными ресурсами это, надо понимать, не тот случай: когда-нибудь в будущем что-нибудь сделаем. И впрямь: а куда спешить?

На этом примере, мне представляется, очевидна заведомая ошибочность подхода наших властей к решению целого ряда стоящих перед страной задач. Причем, задач, не являющихся принципиально новыми для человечества, задач, основные решения которых, в общем-то, всему миру давно и хорошо известны.

Вместо того, чтобы решительно пресекать коррупцию в тех или иных регулирующих и контролирующих структурах, нам регулярно как прозрение и великое спасение предлагают… вообще ограничить функции государства и государственных органов. Вместо того, чтобы надлежаще собирать налоги – ввести такую варварскую шкалу налогообложения, чтобы налогообложение для самых богатых просто стало совсем безболезненным и почти незаметным. А вместо того, чтобы навести порядок с вывозом непереработанного сырья за рубеж, то есть решительно ограничить этот вывоз, нам как прогресс подают «приведение внутренних цен в соответствие с мировыми»...

Хорошо, пусть либералы торжествуют: «государства становится меньше». Но только лучше ли от этого всем остальным людям – тем, кто погиб только что в огне в Перми, а чуть ранее – от отвалившихся с мест крепления кресел при крушении «Невского экспресса», а еще несколько ранее – от несбалансированной турбины Саяно-Шушенской ГЭС… А если помните, от целой цепи пищевых отравлений детей? Могу напомнить и совсем чудовищно абсурдное – помните, как железобетонную сваю вбивали в тоннель метро, по которому в это время мчался поезд… И этот практически приговорный всей нынешней системе список можно продолжать...

А нас вновь и вновь кормят прекраснодушными идеями о том, как мы будем развиваться и модернизироваться, как к нам почему-то вдруг должны поехать лучшие мировые ученые и специалисты. А то и еще свежая идея президентских советников: что мы станем стратегическим союзником США. Что ж, давайте разбираться.

Пойдем издалека. Когда говорят о том, что нужно лучшим ученым, сначала из тех, что выходцы из России, к нам вернуться, обычно обращают внимание на два основных аспекта проблемы: первый - условия для научной деятельности и профессионального роста, второй - материально-бытовые условия, прежде всего, зарплата. Но из виду при этом упускается такой немаловажный вопрос как элементарная безопасность, защищенность, причем, не только от бандитов, но и от тех же летящих по вагону кресел, просроченных пищевых продуктов с переклеенными этикетками и горящего потолка в ночном клубе. Кто обеспечивает эту сторону жизни общества и государства – некие саморегулируемые организации? Пока подобного не замечено. Везде в мире, где в этом смысле есть порядок, уж извините, этот порядок создан государством, причем самыми что ни на есть жесткими, буквально, полицейскими методами.

Но вернемся и к вышеупомянутым первым двум аспектам проблемы – тем, что у всех на виду. Условия для научной деятельности – это комплекс, включающий не только дорогостоящее оборудование, но и научную и культурную среду, а также спрос на результаты деятельности и соответствующее ее (и этой деятельности, и всей инфраструктуры науки и технологического развития) финансирование. В виде исключения, разово, тем более, как рекламную акцию, можно выделить какие-то деньги и кого-то просто на них к нам сюда на какое-то время заманить. Но что дальше, если целенаправленно усилия государства не приложены к тому, чтобы на научное знание был именно здесь платежеспособный спрос? Деньги-то системно и целенаправленно именно в это – как масштабный госзаказ – не вкладываются. А усилия частного сектора по всем законам рынка прилагаются не к тому, чтобы создать что-то именно у нас здесь, но к тому, чтобы пользоваться тем, что уже есть, и как можно дешевле. И, более того, либералы нам напоминают, что государство само и не должно – коррупция будет. Вот так: в одном случае – коррупция будет, в другом – вообще ничего не будет…

И уж совсем смешно на этом фоне даже рассуждать всерьез о каких-либо союзнических отношениях с США. Почему? Да потому, что США как союзников и партнеров признают только и исключительно тех, с кем они могут говорить более или менее на равных. Клиентов, в том числе, прямо оккупированных, которые лишь изображают из себя самостоятельных, а на деле просто действуют по прямым указаниям, я не беру – с ними все совсем очевидно. Но являемся ли мы теми, с кем США могут говорить на равных? И, главное, какова тенденция дальнейшего изменения соотношения сил и весов?

Здесь, хочешь или не хочешь, начинать надо не с количества ядерных боеголовок и их носителей и даже не с радикального дисбаланса в области систем связи и наблюдения, а также высокоточных вооружений. Придется вспомнить о многом: начиная с того, где живут дети многих из наших властителей, и кончая тем, где они хранят свои капиталы. Но не менее важен и другой подход, от обратного: почему американцы в ряде случаев действуют определенным образом, но мы, тем более, если их так хорошо знаем и любим, именно в этом им отнюдь не стремимся подражать.

Например: почему США не отменяют смертную казнь – примерно в половине штатов она действует, и в целом почему США сохраняют уголовное законодательство несопоставимо более жесткое по отношению к преступникам, нежели нынешнее российское? Почему в США столь жесткие наказания предусматриваются и за экономические преступления – сажают на многие десятки лет, при том, что наши либералы так упорно бьются за полную отмену уголовных санкций за экономические преступления и их замену лишь штрафами? Наконец, для чего в США такая развитая и хорошо финансируемая бюрократия, в том числе, осуществляющая санитарный, пожарный, технический и иные виды государственного контроля, ограничивать которые «ради борьбы с коррупцией» их президенту как-то даже и в голову не приходит? А если добавить к этому еще и действительно эффективную антимонопольную службу, не позволяющую никому необоснованно завышать цены на производимые или поставляемые из-за рубежа товары и услуги…

В отношении последнего приведу простой пример. Всякий, кто пользовался цветным струйным принтером, знает, что компании-производители проводят у нас такую политику, в соответствии с которой сам принтер (а иногда даже и многофункциональное устройство, включающее и сканер) зачастую стоит у нас дешевле, чем всего один комплект картриджей с краской, рассчитанный всего на 150-300 отпечатанных листов. Переход же на перезаправляемые картриджи ведет к экономии не на 15-20% и даже не в полтора-два раза, а сразу в 15-20 раз. Из чего, с учетом того, что эту политику проводят у нас как единую практически все ключевые мировые производители этой техники, совершенно очевидно следует наличие монопольного сговора, в рамках которого главная задача каждого производителя теперь – это не совершенствование надежности и качества аппаратуры, а совершенствование исключительно программной защиты, не допускающей использование альтернативных (тем более, перезаправляемых) картриджей и чернил. А чтобы стремящиеся экономить на расходах не могли приспособиться (освоить перезаправку), регулярно не только обновляются все линейки картриджей, но и ограничивается срок жизни оборудования – чтобы вынуждать переходить на новое, под что еще не освоена перезаправка. И результат, кстати, касающийся так якобы любимого либералами малого бизнеса, работающего с офисной техникой: либо совершенно излишние, никак не обоснованные себестоимостью и объективными рыночными условиями траты на расходные материалы, включаемые в себестоимость продукции и услуг (кто там говорил, что мы должны стать конкурентосопосбными?), либо переход на «самопал», но с автоматическим при этом освобождением производителей от гарантийных обязательств. Разумеется, голь на выдумки хитра, и возможны и иные «варианты», но их описание не является предметом данной статьи...

Здесь же важно другое – сравним с теми, с кем хотим быть «союзником». Некоторые «умники» замечают, что в США те же картриджи к той же аппаратуре и с теми же номерами почему-то стоят несопоставимо дешевле - радостно закупают и везут домой чуть ли не чемоданами. И каково же разочарование, когда выясняется, что враг (производитель аппаратуры) не дремлет: на американский рынок поставляется все то же самое, с теми же номерами, но программируется чуть иначе – специально, чтобы к нам оттуда более дешевое не завозили.

Так почему же такая разница в цене? Не потому ли, что там – в США - и государство в целом, и его антимонопольные органы – всерьез, а не для пиара по мелочам…

Но на работу серьезного государства, которое и науку развивает по крупному, и самые передовые технологии всячески стимулирует, и по большому счету государственный порядок обеспечивает, нужны огромные ресурсы. Откуда их взять? И наивный вопрос: если мы самые передовые (наш министр финансов – регулярно «лучший в мире»), а наша «плоская» шкала подоходного налогообложения – тоже самая эффективная, то почему же американцы такие отсталые, что никак ее у нас не позаимствуют? Или, страшно подумать: может быть, наоборот, как раз разница между нами в том и заключается, что они реально ставят перед собой глобальные цели и практически изыскивают необходимые ресурсы, не стесняясь ни «обидеть» самых состоятельных прогрессивным налогообложением, ни жестоко наказать стоящих на пути - не исполняющих должностные обязанности, злоупотребляющих доверием и т.п.?

Вот и получается: не из совокупности ли перечисленного (и со многими еще дополнениями, разумеется) и состоит сильное американское государство, «союзником» которого так хотят стать наши либералы-советнички? Но не кажется ли тогда, как минимум, странным предложение: быть союзником, но при этом в своей внутренней организации – той самой, от которой и зависит сама возможность стать сильным и эффективным, самостоятельным, наконец, делать все наоборот? В чем же тогда быть союзником?

Ведь мы уже были некоторое время союзниками – в борьбе против гитлеровской Германии и Японии. И если завтра на нас нападут марсиане – опять можем оказаться в одной лодке. Но сейчас – где вы видите ту общую для нас угрозу, для предотвращения которой американцам выгодно объединиться именно с нами?

Вопрос не праздный. США, что бы они не декларировали о «ценностях», тем не менее, ни с кем и никогда не были союзниками по любви или, скажем так, «ценностной ориентации». И даже понятие «друг» в геополитическом и дипломатическом смысле используется там исключительно с вложением в него совсем другого смысла: это тот, кто действует в их интересах. И все. И не более того. И сужу об этом не абстрактно, не по-журналистски, а по реальной практике государственной деятельности. Например, кто полтора десятка лет назад был за «соглашения о разделе продукции», передающие наши природные ресурсы оптом под их контроль, тот был для них «другом», всячески поддерживался. Если же кто-то был против, так «ценностная общность» уже не интересовала…

Соответственно, надо правильно определять, в чем их ключевой интерес. И об этом судить – не по заявлениям и намерениям, а по реальным действиям. В том числе, кстати, и потому, кого они поддерживают здесь у нас, внутри. Это нетрудно заметить.

И что мы видим? Главный интерес – взятие всего под свой контроль, с тем, чтобы никто не мог «бросить вызов» (то есть, читай, быть сопоставимым по уровню развития и силе) и пресечение сопротивления тех, кто управляемым из Вашингтона «другом» быть не хочет. Те, кто им сопротивляется – реальная угроза. Но это – угроза для них, но никак не для нас. Тем не менее, как уйти от ощущения, что наши либеральные советнички готовы подставить «союзнику» плечо именно в вопросе пресечения сопротивления его притязаниям?

Будут ли за это благодарны?

Лично этим советничкам после этого «союзники» благодарны, может быть, и будут. Но всей нашей стране – вряд ли. Да и долго ли после такой окончательной сдачи своих реальных объективных союзников наша страна вообще просуществует?

Специально для Столетия


Эксклюзив
30.01.2023
Николай Андреев
Фонд Сахарова признан нежелательной организацией.
Фоторепортаж
30.01.2023
Подготовила Мария Максимова
В Историческом музее в Москве проходит выставка, посвящённая Транссибу.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «ОУН», С14 (Сич, укр. Січ), «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», нацбатальон «Азов», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов и др..

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич и др..