Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
27 ноября 2022
«Унывать Бог не велит»

«Унывать Бог не велит»

Заметки из северной деревни
Петр Давыдов
26.10.2022
«Унывать Бог не велит»

Видишь старенькую учительницу, которая, сгорбившись, проходит мимо школы, где проработала полвека, подняла несколько поколений учеников. Глаза учитель на школу старается не поднимать – всё больше смотрит в землю. «Оптимизирована» сельская школа. Разорена. Зияющие пустые окна. Заросли кустарника перед крыльцом, где, помнится, и «линейки» проходили, и выпускные, и веселые перемены с играми. Больно. Нет больше учеников, и дело не в войне, а в безудержном переселении из «неперспективных» сел и деревень в город...

Оживает Усть-Печеньга, как и многие русские сёла, только летом: отпускники, дачники, бывшие жители увеличивают население в несколько раз. Вновь можно услышать детский смех, обсудить со взрослыми житьё-бытьё, дать пару советов насчет рыбалки или огорода. Часто, да что «часто» – почти всегда! – услышать благодарность в свой адрес от учеников, которых всех помнишь по имени: приехали вот из своих мегаполисов. Стесняясь своей оторванности от настоящей-то жизни, рассказывают о себе, детях, внуках – взрослые дядьки ведут себя так, будто ты их к доске вызвал, а они «домашку» не сделали. «Что ж, – вздыхает старенькая учительница. – Всё путём. Увидимся в храме тогда». Кто-то смотрит с непониманием: мол, совсем старушка – в религию подалась; кто-то отнекивается, ссылаясь на занятость (огород, лес, рыбалка, дети); а кто и вправду приходит. Может быть, впервые за всю жизнь.

Оказывается, родное село может открыть много чего нового, чего и не знал никогда. Или – Кого не знал. Кто всерьез задумывается, потом храм не оставляет – что местный, Покровский, что там, у себя, в городе. Но Покровский всё равно как-то ближе. Не «перспективный», конечно. Зато не «оптимизированный».

Община здесь, хоть и небольшая, но крепкая. Чего-чего, а городской беды, когда прихожане одной церкви годами могут не знать друг друга, хотя стоят рядом на службе, здесь нет в принципе: любой новичок, хочет он этого или нет, известен сразу со всей своей биографией – ГРУ позавидует. От людей на деревне не спрятаться, это да. Но забота о родном храме, а он действительно очень быстро становится таковым, помогает избежать всевозможных сплетен-пересудов. Положим, нужно обеспечить приходской дом и сам храм дровами – тут не до сплетен: мужчины колют, пилят, складывают огромные поленницы. То же с благоустройством, косьбой, покраской: все вместе работают. Не говорю уже о трапезе после службы: каждый старается что-то свое принести, чем-нибудь своих порадовать. Или гостей, которых с каждым годом всё больше.

С одной стороны, плохо, что здесь редко служится Литургия: священнику нужно быть в церкви в селе, где он живет, а это в полсотне верст. И если он едет служить в Усть-Печеньгу, то, следовательно, другое село остается без службы. Жатвы много, а делателей мало. С другой же стороны, по моим наблюдениям, здесь есть и хорошее: во-первых, служат сами – читают каноны, акафисты, утренние и вечерние молитвы, обедницу – то есть богослужение становится привычным, естественным делом: «Как это – храм есть, а молитвы в нем нет? Непорядок!». Во-вторых, если ты ежедневно говоришь на церковнославянском языке, он действительно становится родным, уходит это отчуждение: мол, «там всё непонятно». Как это непонятно, если все мы на нем прямо тут говорим? Если какое слово разобрать – вот тебе пожалуйста приходская библиотека, давай вместе посмотрим, интересно же. В-третьих, Литургия здесь – это действительно событие, а не очередная служба, которую можно пропустить, потому что завтра тоже будут служить. Нет, тут всё иначе: ты готовишься, как-то подтягиваешься внутренне, сосредотачиваешься. Только здесь, кстати, я понял, как это могло быть: в годы советских гонений, когда церковь была одна на несколько сотен километров, сюда, в Усть-Печеньгу, люди на службу ходили пешком. 30-50 верст пешком к всенощной – переночевать, быть на Литургии, причаститься – и тем же путем обратно, чтобы на работу в понедельник успеть. И ничего, никаким особым подвигом это не считалось: «Так надо дак!». Предложи это мне сегодня…

А еще здесь нет мобильной связи и телевизора. Сигнал поймаешь только, поднявшись на колокольню, но зачем он тебе сдался, если открываются такие виды на Сухону. Ты не отдыхаешь – ты освобождаешься от мобильной зависимости.

Кстати, сложно: оказаться вдруг с самим собой наедине, без постоянного заглатывания новостей, пережевывания панических слухов. Книги вместо телевизора. Мысли вместо долбёжки скандалами «звёзд». Тихая рыбалка вместо очередного конца света. Нелегко, признаюсь.

Сейчас Усть-Печеньга снова опустела – глубокая осень. Действительно, больно смотреть на убитую школу, на прочие следы очередного разорения русской деревни. Но, как сказала та старенькая учительница из Покровского храма, «не в первый раз Мамай прошел: даст Бог, прогоним. Нам бы только церковь не забывать. Унывать Бог не велит. А работать – велит. И молиться».

Я далёк от того, чтобы впадать в идиллические настроения – видя нашу деревню, легко представляю себе времена Смуты. Но надежды на возрождение, как это ни странно, не теряю. А видя своими глазами, как люди собираются на молитву в храм, заботясь о нём, друг о друге, верю: Бог управит. Не может быть такого, чтобы Христос оставил, если люди без Него жизни не мыслят.


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Яр
26.10.2022 12:23
Да, оторвались мы от земли, от корней... Пора возвращаться! Хотя бы в душе!

Эксклюзив
16.11.2022
Валерий Панов
За девять месяцев этого года из страны вывезены за рубеж рекордные 63,1 млрд долларов.
Фоторепортаж
18.11.2022
Подготовила Мария Максимова
К 185-летию создания железнодорожного сообщения в России.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «ОУН», С14 (Сич, укр. Січ), «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», нацбатальон «Азов», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов.

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.