Преступления киевского режима

Международный общественный трибунал по преступлениям украинских неонацистов (председатель – член Общественной палаты Российской Федерации М.С. Григорьев) был создан 1 марта 2022 года в ходе Международной конференции по инициативе российских и зарубежных правозащитников, юристов и журналистов. В настоящее время в него входят представители гражданского общества 33 стран мира (США, Канада, Германия, Франция, Испания, Польша, Индия, Аргентина, Италия, Австралия, Израиль, Сербия и др.).

Основная задача Международного общественного трибунала – сбор свидетельств о преступлениях киевского неонацистского режима, передача их в правоохранительные органы и представление информации на российских и международных площадках. Международным общественным трибуналом по преступлениям украинских неонацистов непосредственно после освобождения зафиксированы свидетельства жителей города Красноармейска (Покровска) и Красноармейского района.

Они подробно рассказывают об украинских военных преступлениях, совершенных в период, когда город находился под контролем Украины. Так же, как и в других населенных пунктах, находящихся под украинским контролем, Вооруженные силы Украины проводили политику геноцида русского населения.

В городе под контролем киевского режима нередки были расстрелы мирных жителей.Аналогично другим населенным пунктам у жителей города не было сомнений в том, кто их обстреливает. Киевский режим также активно минировал те места, в которых могли находится мирные граждане города.

Украинские FPV-камикадзе целенаправленно совершали удары по мирным гражданам и их домам.

Чернышева Светлана Александровна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Я жила в Красноармейске на улице Пушкина. Самое худшее, что ВСУ делали – это людей расстреливали. Еще они минировали угольники. Где люди набирают уголь в холодное время года, чтобы отапливать свои дома или всё, что от них осталось. Там противотанковая мина, растяжки. Лично видела. Каким-то чудом мы не взорвались. Растяжек очень много. Лепестки засыпаны везде. У меня муж, Чернышев Александр Янович, шахтер. Он брал велосипед и подорвался на лепестке. У него переломы ног, рваные раны ног, пороховые ожоги тела и в глаз попали. Возле нас ВСУ соседа застрелили. Через две улицы колодец, воду набрать шел. Набрал воды, шел домой и уже почти зашел. Расстреляли вон, возле дома, где Толстого улица пересекается с Пушкиным. Убили парня, 44 года. Шел человек просто в калошах, какая-то фуфайка. Он буквально не дожил до прихода русских войск шесть дней. Много убивали ВСУ, в подвалы заходили, убивали. Один так и остался в подвале, сосед, мужчина в районе 50. Его потом соседи искали, нашли в подвале. Он сидел на стуле с прострелянными коленями и уши отрезаны.

Были случаи, летом муку ставили в пакетах.Пакет на лавочке, в нем два пакета муки. Людям есть нечего, соответственно, хотели взять себе, а там взрывчатка, женщине руку оторвало. Это пересказывал весь город. И после этого поняли, даже если там лежит что-то из еды, нельзя трогать, потому что может быть заминировано.

ВСУ грабили все и вывозили. Они ж селились в домах гражданских. Все, что там надо, забирали. В микрорайонах они выгоняли людей. Дают несколько часов, если не уйдете, значит расстрел.

Солод Наталья Владимировна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Я жила в частном секторе. Бывали случаи, когда ВСУ приходили под пьяной дудочкой, стреляли жителям в ноги.

Украинские войска постоянно обстреливали город еще до прихода русских войск. Мы же слышим прилеты. Мы знаем просто, где ВСУ примерно стоят. Вот российские войска еще были очень далеко. А прилеты были. Три месяца каждый день дома разрушали. Украинские дроны над нами висели постоянно. Прилетел дрон, увидели, что мой муж на улице. Мы не сразу заметили. И потом буквально муж заходит только в дом, и к нам в крышу другой дрон прилетает. А они видели, что гражданский. Ну, пожар пошел на крышу, мы не смогли его сразу потушить, потому что дроны не давали. Если мы начнем с дома выходить, опять дрон прилетит. У нас работал еще один магазинчик летом 2025 года. И постоянно по 30-40 человек звонили родным. Все на улице, ловят Интернет, родным звонят. Был прилет украинского дрона. 6 человек пострадало. К счастью, у нас была девушка, она врач, она всем на месте оказала помощь. Мы боялись выходить, боялись украинских военных. За день до прихода русских войск мы сидели, молили, хоть бы украинские не зашли. Потому что, ну, сами понимаете, мы тоже слышали, что они убивали. Вот в Авдеевке многие приезжали, рассказывали, как они убивали местных. Мы боялись только этого, чтобы к нам украинские не зашли».

Солод Виталий Викторович,

пострадавший от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Где-то в ноябре 24-го был обстрел, бежали две женщины с магазина, в подвал на микрорайоне бежали, а их расстреляли из автоматов.

Они работали в магазине, назывался «Лазурит», и бежали в соседний подвал укрыться от обстрелов. И на улице пока бежали, там буквально метров 40-50 бежать, их расстреляли с автомата. И потом в украинских новостях сказали, что это Россия расстреляла. А России даже близко не было.

Украина стреляла ракетами. Люди жили на рынке, на складах. И со стороны Доброполья куча ракет прилетала и поразбивала эти склады. Много раненых людей было. В начале весны 2025 года. Много историй, когда просто мирных убивали.

Вот, например, на магазине, ну, были же, конечно, такие же люди, которые сдавали Украине, на Украину работали, чтобы Украина их не трогала. В магазине много людей собирается, кто-то плохо отзывался об Украине. Кто-то подслушал, рассказал Украине. Был случай, как человек плохо высказался об Украине и в тот же вечер ему просто танковый снаряд прилетел в дом.

Как-то люди разговаривали с украинскими военными и они отвечали, не разговаривайте с нами, вы для нас мясо, не подходите к нам. Очень много случаев, что украинские дроны просто искали людей, тренировались дронами на людях. Попадали в людей дронами. Грубо говоря, искали просто мирное население и уничтожали его. В целом думаю больше тысячи убиты - если еще брать обстрелы артиллерии, градами, танками, дронами... Большинство людей умерло именно от них с 22-го года.

У меня у папы друг был. На его улице подлетело две Бабы-Яги, естественно, украинские, и начали просто по двум улицам скидывать танковые мины, просто по каждому дому. Целенаправленно. Они говорили, что у них приказ разрушить город, уничтожить мирное население. Некоторые из ВСУ рассказывали людям, что у нас приказ – выкуривать вас из города. Говорили, например, есть 20 снарядов, 10-12 по русским позициям, остальные по городу. Сами это говорили. Никто из Украины не скрывает в городе, кто мы для них и как к нам относятся. Мы для них – ждуны, враги. Как нас называют? Мясо.

У меня семья тоже не раз пострадала. Мы 4-5 домов поменяли. Были ситуации, когда у бабушки в соседний дом поприлетали снаряды, разрушили дом. Бабушкин дом остался без крыши, без окон, без ничего. Ранило дедушку нашего, бабушку ранило. Доставали ей осколки из головы. Мы перевезли бабушку на соседнюю улицу, и начали прилетать кассетные снаряды тоже. Именно украинские снаряды. Буквально километр от нас посадка была, и с той посадки стреляла украинская артиллерия. Буквально через неделю, через две снова прилетела мина около нашего дедушки, и дедушка умер практически сразу. 120-мина. У меня папа служил в Афганистане давно, но он сказал, что это точно не 60-я, не 80-я мина, говорит, потяжелее, покрупнее. 86 лет. Штаньков Владимир. Украина уже отошла, то есть они покинули свои позиции и начали обстреливать мирных людей. Обстреляли только дома, где живут люди. Пустые дома были не тронуты.

Потом к нам прилетел украинский дрон, когда заметил, как бабушка с папой готовили на улице еду нам. Потому что мы печки не топили, мы боялись топить, потому что дроны зависают и ищут дома, где дым. Сначала мёрзли, сидели и как-то пытались готовить на улице.

Буквально после дрона, как он влетел в крышу у нас, загорелась крыша, и начался обстрел. Мы побежали в подвал и не могли выйти с подвала минут 10. Только дрон улетел, папа забежал на крышу. Мы вынесли воду, он потушил пожар. И побежали дальше, в подвал, потому что был обстрел. И буквально через 2 недели опять готовили на улице, дрон увидели. И через 2 минуты начался обстрел минометом. К нашему квадрату, там 10 на 10 метров. Тоже разрушили частично наш дом, в котором мы жили. Стенка въехала в дом. Крышу повредила. Собаку контузило. Именно украинские обстрелы, была середина октября. За две недели, в тот день, когда нам разрушили дом, прилетел еще под соседский колодец миномет. Там хозяйка этого дома набирала воду возле колодца, и оторвало ей ногу, Яворская

Светлана. 14 или 15 октября прилетел миномет, тоже 120-й. И осколком, получается, перебило, ну, практически оторвало ногу, держалась на одних сухожилиях. И она полтора часа вот так умирала и просила, чтобы ее добили. Ей пытались помочь, но как тут поможешь уже? Нету ни медикаментов, особо ничего. Ну, умерла. Выкопали яму, похоронили в огороде. Каховский переулок.

Историй очень много, как Украина себя вела. Очень часто наркоманили и напивались. Ходили по людям, невменяемо ходят, кричат, в небо стреляют. Стреляли по людям, по окнам, по крышам, по воротам.

Ездила наша знакомая, которая врач, она ездила по городу и оказывала просто людям медицинскую помощь. Светлана. Она каждый день видела по 10-15 смертей. И еще большее количество людей, которым она оказывала медицинскую помощь. Был случай, когда трое мужчин – сын, отец и сосед, собрались за водой. Украинский дрон это увидел. И туда в пяти метрах от них миномет прилетел. Убило всех.

Был у нас магазин. Люди туда ездили за связью, за Интернетом и скупиться, и они переезжают дорогу, украинский военный сидит рядом и в рацию говорит «двое гражданских», на украинском языке, и через 5-10 секунд выезжает пикап и пытался их передавить.

Были случаи, когда обстреливали минометами наш частный сектор. Однажды женщина просто шла с магазина домой. И как раз по этой дороге, где эти минометчики стояли. Она пешком шла, медленно, с сумками. Они выстрелили с миномёта, и снаряд не взорвался. Так догнали эту женщину, избили её, бросили. И дальше продолжили обстреливать наш частный сектор. Все это на глазах у людей происходило.

Был другой случай. На магазине много людей собираются, и один мужчина, покупал в магазине. К нему подошли украинские военные и начали что-то говорить. Он им ответил, но им не понравилось, и выстрелили в него.

Около магазина. Он был еще живой, когда его повезли на машине в Доброполье, чтобы оказать медицинскую помощь, но живым он уже не доехал. А в заключении о смерти написали в Доброполье, что осколочное ранение от обстрела России. То есть, Украина прикрывает все свои преступления».

Чернышов Максим Александрович,

пострадавший от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Украинские военные выгоняли людей из домов, когда русские ближе к городу подошли, ВСУ начали расстреливать мирных, кого встречали по улице. Ну вот, они шли со стороны микрорайонов, получается, в сторону железной дороги по улице прямой. Идут, мимо них прошел человек, и они его стреляли. Просто мимо шел человек. Соседа нашего, Сашу, ВСУ расстреляли в октябре. Он за водой ходил, и когда уже шел обратно, они шли снизу. Он подошел уже почти к своему дому, прямо на углу дома и мы услышали выстрелы, ну очередь. Потом, когда уже они прошли, мы выглянули, папа выглянул, он лежал на асфальте мёртвый.

А другая потом соседка уже сказала, что она тоже слышала сначала очередь в туловище, потом он ойкнул, упал, но ещё живой был. И они подошли, контрольным в голову ему. На улице Пушкина. 18 декабря ему было бы 45 лет. То есть немного не дожил.

На Южном микрорайоне трёх мужчин и двух женщин расстреляли. И один мужчина тоже переходил трассу, с микрорайона в частный сектор хотел перейти. У них там был как пост. Они его позвали, и потом они его застрелили, а там рядом пруд был – туда его скинули. Это где-то или конец сентября, или начало октября.

В церкви, Михайловский храм в центре города, там батюшка остался, и люди там тоже в подвале жили. Тоже в него ВСУ несколько пуль выпустили, но он выжил.

Другой, когда магазины позакрывались, он ездил еще на Гришина. Покупал там сигареты и потом продавал в городе. Ну, ВСУ, они же там стояли, у них были блокпосты за то, чтобы его пропускать. Деньги с него, часть выручки, забирали. И последний раз, когда он поехал, он им денег не дал, и его потом нашли у него дома, завели его в подвал, сначала ему колени прострелили, обрезали уши, ну и били прикладами или не знаю чем. И потом уже спустя несколько дней соседи зашли в подвал, а он сидит так на стуле, мёртвый уже, ну начинает разлагаться. Он жил со своей женой. За жену никто ничего не знает. Но она исчезла. Трупа её нет в доме. Ни в подвале, ни в доме. И где она, никто не знает. Звали его Дима.

Год назад мы жили в другом районе, ближе к посёлку Шевченко. И там, получается, улица у нас была крайняя, и дальше поля, и через них дорога на посёлок. По одной стороне улицы были дома частные, по другой стороне дачи. И несколько женщин с микрорайонов перед зимой переехали к себе на дачи, потому что в квартирах топить нечем. Там у них домики с печками были. Потом пришли украинские военные, сказали, у нас приказ обмотать вот эти дачи колючей проволокой. Им говорили, что там живут люди, плюс там колодец был с питьевой водой, другие люди туда ходили за водой. Они сказали, мы ничего не знаем, у нас приказ. В итоге они замотали их на этих дачах этой проволокой колючей в два ряда. Поначалу им люди другие приносили там продукты, перекидывали через проволоку. То есть, они просто несколько дач окружили колючей проволокой без выходов, зная, что там люди живут.

Потом ездили вот эти их украинские танки, там БТРы, они еще ездили без фар, и в итоге они сами благополучно эту проволоку зацепили и стянули. И она потом по всей дороге была.

Мужчина с женщиной пошли на эвакуацию с частного сектора. Нужно было им дойти до микрорайона, до церкви на Лазурном. Они же пошли с вещами, с одним велосипедом. Хотели перейти трассу, и в мужчину ударил дрон украинский один. Буквально в течение пяти минут налетело еще три-четыре дрона украинских. Мужчине этому ногу разорвало и щеку.

В конце лета еще случай был. Двое военных украинских, пьяные в хлам, валялись возле болота в камышах. Мимо них проходили две женщины, и украинцы начали им тыкать автоматом и говорить – вот, типа, вы нас не любите, ждете Россию. Потом прибежал их командир и начал этим женщинам рассказывать и людям, которые там собрались, – не дай

Бог, где-то увидим видео, что вы где-то выложите, что военные пьяные валяются, порасстреливаем вас всех. Другой украинский командир начал угрожать, чтобы не вздумали в магазинах военным продавать алкоголь. Но продавщиц тоже можно понять, потому что ВСУшник заходит с автоматом, ты ему что-то не так скажешь, не продашь, он тебя пристрелит. Такие случаи были еще до начал СВО, когда еще АТО.

По-моему, в 2014 или 2015 году. В частном секторе небольшой магазин. Там работала мать, и дочка у нее беременная. И тоже пришли украинские военные, хотели купить алкоголь. Они им не продали, и они их расстреляли. Мы для Украины все – нелюди. Ну, это первая причина. А во- вторых, мне кажется, они еще злые, потому что с русскими тягаться они не могут. То есть ни отбить ничего, ни завоевать, ни удержать ничего не могут. И они на людях злобу вымещают».

Кузнецова Г алина Петровна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Мне 78 лет, жила в Красноармейске. Рядом дом был. И эти укропы в этот дом попали, и в наш дом, рядышком, Восточный переулок, дом 6. А я как раз из кухни выходила. С летней кухни. И вот эти все осколки полетели мне в голову и в спину. Дочь у меня потом все вытаскивала, все эти осколки. Не знаю, чего у укропов там в голове было. Просто никто ничего не ожидал. Бахнули, и всё. Ну, деду еще. Тоже осколки у него в лицо попали. Наташа вытаскивала с лица все осколки. 86 лет ему. Владимир. Его нет уже в живых. Его потом убили. Вышел на улицу и стоял на дороге. И прилетает. Я слышу, только зовет меня. Я выхожу, а он лежит. И вы знаете, я подхожу к нему. У него рубашка тлеет. Лицо все, голова вся тоже, и волосы, и все на свете. Там у него куча повреждений, рот большой, глаза на лбу. Я ему говорю: «Я тебе больше ничем не помогу, абсолютно ничем». Я с дороги его туда оттащила. Потом смотрю, у него на шее рана. Попали в саму вену, кровь. И он захрипел, и все. А похоронила я его в огороде. Штанько Владимир Иванович. 86 лет. Дед еще такой был. Ходил бы, еще жил бы. Ни на что не жаловался. Но помогли. Всем помогают. Украина».

Щербинина Элеонора Герольдовна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Димитрова (Мирноград)

«Я 1963 года рождения, жили прямо около Красноармейска в Димитрово- Мирнограде. Месяц назад меня украинцы ранили. Я со своим знакомым шла, вышли мы на улицу, а тут начали украинцы начали нас бомбить. Мой дом полностью разрушен. Я в 10-м доме жила, они там волю себе дали. У меня микрорайон Западный был, дом 10. Мы до последнего надеялись, что мы выживем, что мы останемся. Потом они начали бомбить страшно. Несколько человек осталось в том доме. Что мы там переживали, то там, то там прилетало. Это мне просто Бог помогал как-то. Подруга, мы познакомились по несчастью, два парня, близнецы, и мы жили в доме. Ну, просто нам деваться некуда было. Мы в подвале прожили почти два месяца. И только вылезешь, украинцы уже подстерегают, и бьют, и бьют. Украинцы над нами издевались. Бывали такие бендеры – западные украинцы. Мы их называли бендерами. Они очень злые, ненавистные люди. Творилось всякое. Когда меня украинцы ранили, мы выскочили из дома с одним парнем. Он тоже погиб. Александр Алексеевич Давыдов. У него и мама погибла, и папа погиб, и он погиб. Мы с ним выскочили из второго подъезда и только до четвертого могли дойти. И он меня успел оттолкнуть. В него прилетел снаряд. Я медленно хожу, я бегать не умею. А он быстро шел. Говорит, только скорее, скорее. Я за ним. А потом он падает и все. Прощай, говорит. У него от снаряда осколок в кишке по правую сторону. Украинский снаряд. Мы понимали, что справа хохлы бьют. С той стороны били хохлы. И они где-то нас подстерегали, они всех подстерегали. Кто только наш выйдет, от хохлов упадет. Я ранение получила, мне ногу ранило. Ну, уже время прошло, а я ходить не могу. Потом к нам русские пришли спасать. Ну, радовались, конечно. Очень обрадовались. Потом к нам зашли, именно в подвал тут, зашли два солдата русских. Спасибо им огромное. И сказали, мы пришли, собирайтесь, кто как может, собирайтесь, мы вас выведем. Ребята рисковали собой сильно. Пока мы шли, у нас грязь такая по колено. Погода теплая. Вывели нас, шли мы по грязи. Ну, такой район, что там никого нет, ну, поле, поле. Ребята русские молодцы. Когда шли украинцы – стреляли. Летели снаряды. Мы отходили по сторонам. Ребята русские говорят – девочки, отходите».

Якунин Евгений Владимирович,

пострадавший от преступлений ВСУ из г . Димитрова (Мирноград)

«В начале апреля 2025-го дядя Саша и тетя Лена поехали в Доброполье скупляться. Туда заехали, нормально всё, а назад ехали, в Димитрове, перед районом шахты 5-6, как заезжать за АТБ, в них влетел украинский беспилотник. Сначала он их пролетел, как свидетели говорят, потом развернулся и их сзади ударил. А машина пикап была. И машина сгорела вместе с ними. Сыновья их приехали, уже останки дяди Саши и тети Лены просто в один мешок склали и увезли.

Они такие, пенсионного возраста. Я их помню, дядя Саша водителем работал, он к нам в магазин хлеб еще провозил.

И у нас людей с подвала, 10-й дом у нас был, кирпичный, украинцы насильно в 3 часа ночи вывезли. Сказали, если не поедут, то расстреляют. А в Красноармейске перед мостом выпустили их, и все. То есть их просто привезли, среди ночи с машины выгрузили и уехали.

Украинцы растяжки ставили, чтобы люди подрывались. Фельдшер на улице Кушкина жил, брат к нему ходил, лечился там, зашивал такое. Ну там много мирных было, которые с разными ранениями, он их там лечил, зашивал.

Украинские обстрелы были. С украинской стороны летело. И насчет грабежа я видел – и холодильники, и телевизоры – украинские солдаты тянули все подряд. Это и в Очеретино, и в Димтрове, это везде было. А до 2021года я работал в охране. Я охранял объекты АПК «Инвест». Я возле моста там был в последнее время, когда комбикормовый завод охранял. А там, напротив, через мост, была «Новая почта». Украинцы отправляли, там постоянные очереди были, большие коробки. И я видел, действительно, там с домов выносили холодильник, телевизор и такую технику всякую. А потом отправляли через «Новую почту».

Белецкая Валентина Федоровна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«Я жила на Лазурном, 75 в Красноармейске, мне 68 лет. От украинцев я все потеряла. Когда они вошли в наш город с Курахово, они стали бить по нашему дому, он крайний от степи стоял. Стали запускать нам беспилотников в квартиры, квартиры стали гореть. Мы с мужем собрались и ушли к сватам в Зеленовку, там рядом. Ну и месяца там не прожили, прилетел к ним во двор снаряд. Слава Богу, не разорвался.

А 28 ноября у меня муж во дворе набирал воду с колодца. И то ли с «Града» стреляли, Бог его знает, с чего стреляли, его ударной волной откинуло от колодца, сильно поранило. Он уже с нами прощался. Ну, слава Богу, очухался. А женщина тогда, в этот день, на улице погибла, соседка.

А еще на нашей улице жил батюшка. Украинцы все время охотились за этой машиной. Батюшка служил в Святогоровке, село Добропольского района, а возвращался домой, сюда, на Пушкина. И украинцы все время эту машину пасли, только они встали, они беспилотником сожгли машину. Батюшка православный, Московского Патриархата. А потом уже, как закрыли трассу, он сидел дома. А как сожгли, они на второй день стали собираться и тайком уезжать. Только они съехали, и рано утром прилетела ракета по ихнему дому, все сожгли. Он ни от кого не скрывал, что он Московского Патриархата. Не скрывал ни от кого. Батюшка Андрей.

Украинцы стреляли по квартирам, по всем били. Магазины разбивали, базары, все,школы. Это все били они. Все их ракеты летели. У нас дом был один. Осталось два наших подъезда, и ничего нет. Всё рухнуло, сгорело. 9-этажка – украинцы разбили.

Ниже, на Пушкина, в упор парня расстреляли молодого. Он вышел со двора, ВСУ выстрелили в него. Во дворе. Он только с дома вышел, во дворе его расстреляли. Ни за что, ни про что. Он жил на Пушкина, 45-й или 47-й дом. Еще соседка напротив погибла летом. Они жили с дочкой, они наши с микрорайона, и тоже на Пушкина в чужом доме жили. Вышли в огород что-то нарвать. И дочь вышла в дом, что-то забыла. Выходит, мать убитая. Ее звали Татьяна, ей было 72 года. Дочь, Настя, около 40 лет. Похоронили в огороде. С украинской стороны прилет был. Выход и прилет сразу.

Напротив нас был двухэтажный дом, два парня с мамой жили. Тоже в четыре утра прилет, дом нельзя было затушить, горело страшно. Но спаслись, они все выбежали.

А еще у нас магазин на Пушкина. И работала продавец, она жила на улице Воронова. И тоже дом ей разбили. И пошла с сыном, прятала сына от ВСУ, прятала, никуда не уезжала, нельзя было выехать. И они пошли переносить вещи, у нее на глазах украинский беспилотник сына убил. Похоронила в огороде и поехала к маме. Сыну 25 лет было. Они шли конкретно ему прямо в голову, у нее на глазах.

В нашем доме на микрорайоне ВСУ грабили. Подгоняли машины, загружали. Заходили с ломами, взрывали все замки. Подгоняли фуры, забирали холодильники. Ну, что где было, забирали. Это я видела на микрорайоне. Со скважин забрали все моторы. Скважины в домах были, все забрали. Это только украинцы делали. Оставили нас без воды. Забирали все с квартир, что люди не вывезли. Скважины, насосы поснимали. Такое было. Когда мы приехали на Пушкина, там возле магазина «Колибри» давали гуманитарную помощь. Украинские беспилотники страшно охотились, били по людям. Люди же собирались, чтобы получить еду какую-то, и там били. Это всё время. Всё время беспилотник охотился. Расхватывали эту гуманитарку и тикали мы все по домам. Потом нам стали горячие обеды возить. Ещё город привозил. Эти машины бедные. Когда везли из Доброполья эти горячие обеды, были ранены водители. Именно украинские военные охотились.

Украина не давала нам ездить, получать деньги, предпринимателям товар привезти на город. Украина била.

У нас на улице предприниматель был, так по улице за ним беспилотники. Он все время уходил от беспилотника. Именно по Пушкина. Уже гнался за ним беспилотник. Один раз он свернул, а беспилотник по асфальту ударил. А второй раз затормозил, а тот пролетел, ударил. Именно за ним, что он возит товар в магазин. Сначала возили водители. Потом их не стало, и хозяин стал сам по товар ездить. И вот этому хозяину такое вытворяли. Он тормознул, а беспилотник ударил. Машина посеченная вся. А потом он сказал, я больше не поеду по товару. Все».

Назаренко Наталья Алексеевна,

пострадавшая от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«От украинцев я пострадала – обидели, сволочи. Я отработала 50 лет, мне 72 года. И меня молокосос, бендеровец, с Западной Украины, сволочь, в землю, рылом, в землю меня падла. Сказал это, чтобы его мама спала спокойно. И как я мешаю его маме спать спокойно? Стрелять около ног нам стали и детям – там была дочка, внучка и я. Внучка так испугалась, что передать не могу. Она разговаривать перестала. Машину деда они расстреляли. Сволочи.

А еще их украинцы отправили на эвакуацию, на Гришино, по минному полю. Пять минут им дали взять сумку и чешите. Там была и моя дочка, и моя внучка. Дочка – Анна, Илона – внучка. А сопровождал их дрон украинский. И предупредили: шаг влево, шаг вправо. Еле живые остались. А соседям они связали руки, ноги, вот эти ублюдки – украинские военные, что были у нас. Они после них пришли до нас. Им посвязывали руки, ноги и вкинули в кухню летнюю. И направили дроны. Сын, мать и соседка. Саша, Света и Таня».

Мельник Роман Владимирович,

пострадавший от преступлений ВСУ из г . Красноармейска (Покровск)

«ВСУ выселяли людей из подвалов. Не хотели выселяться – просто закидывали гранатами или расстреливали. Дронами тоже убивали. Вот люди выходили на эвакуацию.

Двое женщин шли на эвакуацию на церковь на Свято- Владимирскую у нас, на Лазурном. Шли две женщины с сумками. Дрон обнулил их. Четверо, семья шла, двое женщин. И двое мужчин. Все четверо – ноль. Так где-то стояли, по- любому, где-то рядом, украинцы.

У нас работала продавщица в магазине, и она осталась ради сына. Его бы не выпустили за границу. И она ради сына осталась. Он вышел, и было попадание в огород. Осколками его обнулили. То есть он погиб. Это была нынешняя осень. Ранняя осень, да. Как раз минометный обстрел был.

У нас была точка единственная – магазин «Велес», и там хозяин магазина раздавал Интернет. Ну, бесплатно, чтобы люди приехали, например, звонили своим родным. С украинской стороны прилетел туда дрон-камикадзе. Ну, там осколочные ранения. Одному палец оторвало, женщине ногу посекло, мужику тоже там руку. Две женщины и два мужчины осколочные ранения получили. А потом все-таки его украинцы закрыли с помощью минометной атаки. Уже нет его».