Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
2 июля 2022
И как один умрем?

И как один умрем?

Все чаще раздаются призывы к властям вернуть профсоюзам право на забастовки
Александр Калинин
21.12.2010
И как один умрем?

Ограничив, а по сути, отобрав у трудящихся право на забастовки, власти вынуждают их идти на иные протестные меры: пикетирование административных зданий, перекрытие железных и автодорог, объявление голодовок.

21 лет назад в Междуреченске вспыхнула шахтерская забастовка. Она была незаконна, потому что закона о забастовках в законодательстве страны тогда не было, да и не могло быть. Ее не поддержали ни партийные, ни общественные организации, ни даже профсоюзы, тем не менее, стачка стала не просто массовой, а всесоюзной. Поначалу шахтеры требовали лишь пересмотра расценок и обеспечения рабочей одеждой. Потом экономической и финансовой самостоятельности шахт, права самим продавать сверхплановый уголь, усовершенствовать организацию и оплату труда, позаботиться о больных и инвалидах, вернуть рабочим санатории и дома отдыха. Для участия в переговорах с властями на шахтах были созданы стачкомы, но они тоже были нелегитимны.

Шахтерская масса на многочисленных съездах искала новые формы самовыражения. Вопрос был лишь в том, что создавать: политическую партию или профсоюз?

Остановились на профсоюзе. Так родился НПГ – независимый профсоюз горняков, который тут же дистанцировался от ВЦСПС, переименованный вскоре в Федерацию независимых профсоюзов России. Новый шахтерский профсоюз объединял только рабочих, в него был закрыт доступ не только руководству шахт, но и всем «белым воротничкам».

Увы, просуществовал он недолго. Выдвинувшиеся на забастовочной волне лидеры вскоре из профсоюзных комитетов переметнулись в банковские или властные структуры. Зато на шахтерских спинах въехали в кремлевские кабинеты новые люди, развалившие империю и разграбившие страну. Поначалу, чтобы закрепиться во власти, они всячески заигрывали с шахтерами. А закрепившись, постарались надежно огородить себя от опасности этой же силой быть скинутыми.

Народ окружили и продолжают окружать законодательными флажками, исключающими не только забастовки, но и любые массовые протестные выступления.

И вот снова Междуреченск, шахта «Распадская». После взрывов в мае 2010 года, унесших жизни сотни горняков, разгневанные шахтеры побили стекла в администрации, перекрыли железнодорожную магистраль Новокузнецк—Абакан, устроили пожар на путях. Было остановлено около 20 поездов. На разгон бунтовщиков бросили ОМОН. Началась драка. 28 активных участников акции задержали, против них возбудили уголовные дела. Никто не взял на себя ответственность за организацию этой акции. Региональные же власти и вовсе заявили, что все эти безобразия сотворили не кадровые шахтеры, а безработные и лидеры преступных группировок.

Но где был профсоюз, задавались вопросом депутаты, члены Комитета по труду и социальной политике Госдумы, прибывшие в Кузбасс? Почему он не возглавил, не направил в организованное русло этот стихийный всплеск отчаянья?

- Позиционировать себя с профсоюзом нынче опасно, - отвечали участники акции, - Поддержи нас гласно хоть кто-то из профсоюзных активистов, он тут же вылетит на улицу. Поэтому нам безопаснее перекрыть дорогу и подраться с милицией, чем подставлять под удар профсоюзных лидеров.

Сегодня формально право на забастовки у них есть, но воспользоваться им практически невозможно.

«Законодательство о забастовках является тормозом в колдоговорном процессе, - считает заместитель председателя Комитета по труду и социальной политике Госдумы Олег Шеин. - По закону объявить забастовку в России невозможно. И потому реальной формой протеста на сегодняшний день становится голодовка. А это унизительно и для народа, и для страны, входящей и «семерку» и «двадцатку».

«В 2009 году в стране произошло порядка 200 конфликтов, связанных с приостановкой работ. И только в одном случае удалось провести забастовку по закону. А это ведет за собой дестабилизацию, - поддерживает коллегу по Госдуме Михаил Тарасенков. - Угроза забастовки - единственно реальный путь заставить собственника сесть за стол переговоров, потому как в противном случае ему грозит остановка производства и, как следствие, огромные убытки. И мы предлагаем дать право на забастовку всем профсоюзам, независимо от того, какой процент работающих они объединяют».

«Люди идут на забастовку в самых крайних случаях, когда с ними никто не хочет разговаривать, - вторит им и директор центра социально-трудовых прав Елена Герасимова. – А у властей много законодательных зацепок, чтобы ее не разрешить, а если она все-таки состоится, то чтобы работодатель мог через суд признать ее незаконность. 100 процентов судебных решений по забастовкам выносится в пользу работодателя».

Оградив волю народа законодательными флажками, работодатели, собственники предприятий перестали считаться и с их профсоюзными лидерами.

С ними не согласовывают приказы, касающиеся охраны и безопасности труда, приема и увольнения на работу, функции профсоюзов передаются карманным юристам, по долгу службы обязанным стоять на страже интересов работодателя. Дальше – больше. От тех профсоюзных активистов, которые пытаются сопротивляться, собственники, цинично нарушая трудовой договор, просто избавляются.

«Мы пытаемся делать свое дело легальными методами. Но в ряде случаев переговоры не помогают. Наши обращения в различные инстанции тоже, - констатирует ситуацию председатель профсоюза работников агропромышленного комплекса России Наталья Агапова. - Поэтому мы вынуждены были локальными методами проводить митинги, пикетирования, даже были две голодовки».

«Инвесторы игнорируют положение отраслевого соглашения, препятствуют профсоюзной деятельности. Создание профорганизации необоснованно рассматривается, как посягательство на прибыль, нанесение ущерба и стабильности, порядка на предприятии», - жалуются другие профсоюзные лидеры.

Видя эту немощность профсоюзов, работники либо выходят из них, либо не вступают. Да и сама структура старых профсоюзов, перешедших в новый век из века минувшего, не оставляет им возможности для активных действий. В одну организацию входят и наемные рабочие, и инженерный корпус, и бухгалтерия, и топ-менеджеры, и работодатели. И то, что волнует, допустим, работников транспортного цеха, абсолютно не касается других производственных подразделений, а уж тем более так называемый офисный планктон. Но чтобы объявлять о каких-либо действиях, по закону требуется согласие большинства членов профсоюзной организации, чего достигнуто быть никак не может. Толку от такого профсоюза нет, а мороки с начальством много, и случись что, никто тебя не защитит.

Но появились и новые профсоюзы, возглавляемые не бывшими номенклатурными работниками, а лидерами, вышедшими из рабочей среды. Правда, они находятся как бы вне закона.

Потому что объединяют не весь трудовой коллектив, а лишь часть его, порой один цех или структурное подразделение. А значит, не имеют права участвовать в трехсторонней комиссии при заключении коллективных договоров, объявлять забастовки, митинги, другие массовые мероприятия. Такие рабочие выдвиженцы первые в очереди на сокращение и увольнение, постоянно находятся под прессингом администрации. Ее аппарат все свои силы направляет, чтобы скомпрометировать не только самих профсоюзных лидеров, но и членов их семей, круг их общения. Некоторых удалось таким образом сломать и отказаться от активных действий. Некоторые выдержали и даже окрепли в этой борьбе.

Вот пример того, как рождалась подобная первичная профсоюзная организация на пивоваренном предприятии ЗАО «Пивоварня Москва-Эфес», рассказанный ее лидером Сергеем Григорьевым.

«Прежде, чтобы получать достойную зарплату, мы должны были работать сверхурочно, причем, в приказном порядке. При малейшем нарушении человека увольняли «по собственному желанию». За проходной всегда можно было найти более сговорчивых людей из глубинки или из бывших союзных республик. После создания профсоюзной организации мы почувствовали усиленное внимание работодателя, постоянный контроль за активистами, уговоры выйти из организации, запугивания по одиночке в помещении службы безопасности, требования письменных объяснений по любому поводу и без повода, угрозы увольнения, наказания за провинности, на которые раньше администрация просто не обращала внимание. Даже за воротами проходной нас не оставляли в покое.

Собрания мы проводили на пустыре рядом с заводом под пристальным вниманием работников службы безопасности и сотрудников кадровых служб.

После того, как представители Московского Совета профсоюзов помогли вскрыть нарушения по оплате сверхурочных работ водителями-экспедиторами и добились перерасчета заработка, в профсоюз начали вступать рабочие всех подразделений завода. Двадцать два дела рассматривались в судах различных инстанций. В результате каждому члену профсоюза было выплачено от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч рублей, а устранение ошибок при оплате сверхурочных работ привело к увеличению зарплаты на 10-15 процентов. Итогами нашего не социального партнерства, а, к сожалению, противостояния с администрацией, стали: перевод водителей-экспедиторов с 6-дневной на 5-дневную рабочую неделю, устранение нарушения графика сменности, оплата сверхурочной работы, компенсационная оплата в экстремальных условиях лета 2010 года, ликвидация системы штрафов и устранение многих нарушений в сфере оплаты труда и техники безопасности. А в конечном итоге, признание администрацией и работниками завода профсоюзной организации и профсоюза в целом, как реальной силы, которая успешно противостоит незаконным попыткам сэкономить на рабочем человеке. Организация выросла с 7 до 153 человек. Работодатель, внешне признав существование нашего профсоюза, до сих пор не может смириться с тем, что на его территории существует неподконтрольная структура, с которой нужно договариваться на равных условиях, а не с позиции силы. Тем более что на всякое проявление силы мы отвечаем итальянской забастовкой, то есть работой по правилам. А на переговоры идут тогда, когда чувствуют потенциальную угрозу экономического ущерба или потери имиджа, что очень болезненно для любой транснациональной компании. Наша мечта перевести переговоры с работодателем в колдоговорное русло, но как этого добиться, если на заводе из 1700 сотрудников промышленно-производственного персонала только 200 человек, остальные торговые представители и управленческий персонал?»

Здравомыслящие политики начинают понимать, что масштабные трудовые конфликты, которые способны приводить к значимым экономическим и социально-политическим изменениям, накапливаются исподволь и постепенно.

«Но когда они переходят в какое-то качество, процесс становится лавинообразным и остановить его невозможно никакими ОМОНами и другими силовыми средствами, – предупреждает главный специалист социально-экономических программ центра социально-трудовых прав Петр Бизюков. – Вспомните ситуацию в Кузбассе 22 летней давности – кто мог предполагать, что шахтерский протест в этом регионе приведет уже через неделю к забастовкам по всей стране, когда протестовали 600 тысяч человек? Кто мог предполагать, что события в Пикалеве приобретут общероссийский масштаб?»

Пока же самой распространенной формой протеста в России остается голодовка, цель которой ценой собственного здоровья и даже жизни обратить внимание общественности и власти на проблемы региона, отрасли, завода, цеха. Недавно Федерация независимых профсоюзов России выступила с обращением к правительству либерализовать забастовочное законодательство, сократив время согласительных процедур до пяти дней. О необходимости этого обмолвился даже глава правящей партии Борис Грызлов.

Верно, большинство и не бастует, и не голодает. Но не потому, что согласны со своим положением, заработком, условиями работы, а просто не верят в то, что можно что-то изменить. А это уже слабость сегодняшнего состояния гражданского общества. И где гарантия, что в один прекрасный день эти люди, используя самый незначительный повод, не выйдут вслед за националистами, фанатами, радикальными группировками на Манежную, Дворцовую и другие площади страны, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение в погромах, мордобитии, в слепом русском бунте, бессмысленном и беспощадном?

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

ПЫНЬ
12.02.2011 16:56
А что, у нас есть профсоюзы? Это не профсоюзы а политические проститутки, под управлением власти.  Последний "ихний сходняк" и УКАЗАНИЯ премьера ярко доказывают это!
Senator
24.12.2010 9:10
Пока же самой распространенной формой протеста в России остается голодовка, пишет автор.
  Единственным эффективным способом защиты своих интересов группами людей, является подготовка привлекательных для них проектов законов и продвижение этих законов к утверждению, в частности, о гарантиях и компенсациях наёмным работникам, которые должны быть хорошо прописаны в Трудовом кодексе и защищаться должны в суде.
  Что касается профсоюзов, то надо выбирать профлидеров, предоставивших для утверждения участниками профсоюзов, наиболее эффективные планы работы и предоставляющих для утверждения профсоюзу для утверждения ежемессячные отчёты о проделанной работе, за хорошую зарплату из взносов. Даром никто работать не будет, доказательством чему является поведение граждан, которые даром не желают объединяться в общественную организацию взаимной защиты гражданских прав и делегируют чиновникам своё законное право утверждать законы, чем чиновники и пользуются.
  Что касается безделья профлидеров, так они берут пример с участников профсоюзов, которые балуются не только чаем, а тем, что покрепче, пивом Клинским, футболом Челсенским, мордобоем Московским и Чувашским, после футбольных матчей, с другими товарищами по профсоюзам-болельщикам конкурирующей футбольной команды.
Beruza
22.12.2010 11:17
Да какой "профсоюз" в наше время?! Сидят в своей "конторе" да "чаи гоняют" от безделья (сама видела).И страшно им только потерять это таплое местечко.Не верю в них и не плачу никаких "взносов"- ведь не за что!
алекс-1
21.12.2010 21:06
профсоюзы не ведут за собой народ и не зовут бастовать потому что профбоссы куплены не только кремлем
Людмила
21.12.2010 19:20
Русские не слепы, чтобы проводить "слепой русский бунт". А вот работодатели явно далеко зашли за черту дозволенности. Роль профкомов нужно поднять. В вопросах нарушения условий трудового договора, увольнений, невыплаты зарплат - профком должен обладать значительными полномочиями.
Права работодателей, да не выше законности РФ. Также права должны уравновешиваться обязанностями. Ублюдочная идеология не должна злостно применяться против интересов трудящихся.

Эксклюзив
01.07.2022
Наталия Нарочницкая
Как проект «Украина» становится инструментом мировой войны.
Фоторепортаж
27.06.2022
Подготовила Мария Максимова
К годовщине начала Великой Отечественной войны в Музее Победы открылась необычная выставка.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов.

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.