Судьба ведёт и доброго, и злого…

Владимир Алексеевич Тепляков родился в 1952 году в городе Каунасе (Литва) в семье военного врача. Школьные годы провёл на Ставрополье (родина отца), а студенческие – в Риге. Окончил Рижский политехнический институт, Высшие литературные курсы при Литературном институте имени А.М. Горького. Стихи печатались в периодических изданиях России и за её пределами. Автор четырёх поэтических сборников. Член Союза писателей России. Живёт в Москве.

Тесное небо 

Кто-то вяжет крючком.
Кто- то ляжет ничком,
если пуля прикажет…
И очнётся на том,
где вопросы – ребром,
и никто не отмажет.

А кому-то – рулить.
Норы-премиум – рыть.
Брать – пока не повяжут.
Нотой «ля» умилять.
Сказкой за душу брать –
той, что на ночь расскажут…

Запад стал западнёй.
На Востоке покой
не прижился… Залётный
Демон – так же уныл.
Мрачных птиц потеснил
аппарат беспилотный.

Кто-то вмажет молчком
под селёдку с лучком.
Зал смычком взбудоражит…
А по небу летит
гость, который не сбит,
и за это – накажет.

 * * * 

Не надо нравиться чужим. 
Быть, как они, розовощёким. 
Иные звёзды светят им, 
иные манят их пророки. 

Не надо мерить меркой льва 
двуногих – заячьей породы. 
И тратить попусту слова, 
минуты, месяцы и годы. 

Не надо вслушиваться в речь, 
когда в ней слишком мало пауз. 
Внимающих – легко увлечь. 
Вникающий – мотает на ус. 

Не надо сравнивать бои 
или примеривать потери. 
Не надо нравиться! 
Свои – 
и без того откроют двери.

 *** 

Как одному согреться без другого? 
С кем разделить иных погод щедроты? 
Одной трудяге не наполнить соты. 
С другими в связке тяжелеет слово. 

Судьба ведёт и доброго, и злого. 
И сам порой не понимаешь, кто ты…
Нам дорого обходятся красоты,
а то, что греет, стоит дорогого.

Вдвойне ценней – утратившее цену.
Жаль, не оценим, покидая сцену,
грядущих пьес; не разглядим из праха –

кому ещё, пришедшему на смену,
придётся впору шапка Мономаха…
Умолкнет птица. Защебечет птаха.

Огонёк 

Любовь боится скоротечной казни.
Взойдёт обида в дружеской груди.
Лишь огонёк приятельской приязни
свет не убавит – к бабке не ходи…

И будет с кем, где жаром пышут пиццы,
где к ним ещё чего-то подадут, –
припомнить жар непуганой жар-птицы
и послевкусье дружеских цикут.

Нечаянная радость 

Как минуты мелькают недели…
Услужить уж готовится медь
тем из нас, что хотеть расхотели;
и таким, что умеют хотеть.

Сколько слов притворяется делом!
Сколько стало властителей дум!
А душа, утомлённая телом,
ищет родственную – наобум.

Так же празднуем, так же горюем.
Куст розария – так же колюч.
День затепленный – непредсказуем,
как маршрут неулыбчивых туч.

Рощ и женщин дыша ароматом,
хмурым будучи, – в ночь уходя,
угасание скрасит закатом –
ясноглазой заменой дождя.

Весна

Купюры пахнут типографской краской.
Зазеленела кровельная медь.
Весна! Какая веская подсказка,
что надобно и нам помолодеть.

Ах, женщины! Боюсь, лишь междометья
заполнят и второй, и третий стих.
Перелистаем прошлые столетья:
там всё уже написано про них…

Глаза и глазки – метки обоюдно.
Звучат хоры с окрестных крон и крыш.
Душе – просторно,
голове – простудно,
а сердцу – никогда не угодишь.