Бриджит Бардо: символ исчезающей Франции с частичкой России в душе

Выдающаяся актриса и защитница животных видела в России утраченные ценности стремительно меняющейся её Франции.

Бриджит Анн-Мари Бардо родилась в Париже 28-го сентября 1934 года. Её отец, вернувшийся с Первой мировой войны с орденом Почётного легиона, управлял семейной инженерной фирмой, писал стихи и был талантливым фотографом. Мать Анн-Мари Мюсель, в прошлом манекенщица, вела хозяйство и старалась растить детей в строгом католическом духе.

В детстве эту близорукую и сутулящуюся девочку никто не считал красавицей. Сама Бриджит с нелепым прикусом, пластиками на зубах, неуверенной походкой и заниженной от всего этого самооценкой не подозревала, что однажды будет признана иконой стиля 60-х годов XX века и символом, вероятно, последнего в истории периода культурного расцвета Франции.

В воспоминаниях Бардо напишет, что на протяжении всего детства чувствовала себя чужой среди сверстников: «Я была медлительным и угрюмым ребёнком». Впрочем, однажды уличная гадалка предсказала ей мировую славу. Эти слова зародили в душе Бриджит что-то напоминающее окутанную туманом мечту. Тем не менее

Мир вряд ли узнал бы её имя, если бы не две по-настоящему судьбоносные встречи: с выдающимся русским хореографом Борисом Князевым и сыном оказавшегося в эмиграции белого офицера, начинающим режиссёром Роже Вадимом (Вадимом Игоревичем Племянниковым).

В 1947 году мать записала 13-летнюю Бриджит в хореографическую школу Бориса Князева. Лучший выпускник Петербургского театрального училища 1915 года, Князев дебютировал на провинциальной воронежской сцене, но уже в 1917 году был назначен балетмейстером Харьковской оперы. Позже, спасаясь от красного террора, он бежал в Софию, а затем эмигрировал в Париж. Там он разработал партерную гимнастику – собственную революционную методику занятий лёжа, получившую название «станок на земле» («la barre au sol»).

Суровый педагог Князев передал Бардо безупречную технику русской балетной школы. Его строгая «la barre au sol» не только создала грацию движений великолепной «В. В.», но и передала девочке частичку русской души, полной внутреннего бунта, творческого огня и трагизма эмиграции. Лучшие роли Бардо – и в ленте «И Бог создал женщину», и в «Дурной крови» – пусть и немного, но отразили блеск парижских и петербургских залов и скрытую за ним тоску вынужденного скитания вдали от Родины.

Вскоре мадам Бардо вновь сыграла ключевую роль в карьере дочери. В 1948 году она уговорила известного дизайнера головных уборов Жана Барта пригласить 14-летнюю Бриджит на дефиле его коллекции. Удивительно, но тот судьбоносный показ проходил под музыку из великого русского балета «Лебединое озеро». Успех дефиле открыл двери в мир высокой моды, и уже через год лицо Бриджит украсило обложку журнала «Elle».

Они встретились, когда Бриджит была 17-летней моделью «Elle», а Роже Вадим – 23-летним журналистом, мечтавшим о карьере режиссёра. Родители Бардо, по её словам, пришли в ужас: «Он же русский эмигрант без гроша!» Они грозили ей ссылкой в Англию. Но их венчание, состоявшаяся в декабре 1952 года, стало залогом будущего триумфа Бардо, в которой молодой режиссёр увидел «женщину будущего».

Ставший режиссёрским дебютом Роже Вадима фильм «И Бог создал женщину» с Бардо в главной роли потряс тихую и сонную послевоенную Францию. Картина буквально разрывала шаблоны традиционного европейского кинематографа и вдохновляла молодых режиссёров на бунт против того, что они вскоре назовут «кино отцов».

Созданный Вадимом экранный образ Бардо олицетворял естественность и свободу, слегка шокировал зрителя и предвосхищал кинематограф французской «Новой волны». В фильме она сыграла искреннюю и чувственную 17-летнюю девушку из маленького французского городка. «Лучших съёмок у меня не было. Я не играла – жила! Вадим, изучив меня, никогда не переснимал одну и ту же сцену более двух раз – знал, что с каждым дублем уходит моя естественность», – вспоминала актриса. Сам же Роже Вадим писал: «Я был всего лишь шлифовальщиком, который обработал и подарил миру настоящий алмаз». Именно после этого фильма европейский кинематограф начал стремительно меняться: от студийной постановочности – к импровизации, натурным съёмкам и искренности эмоций. Бардо же воплотила новый тип киногероини – не жертву обстоятельств, а страстную бунтарку. Её образ повлиял на эстетику таких мэтров, как Франсуа Трюффо и Жан-Люк Годар.

На рубеже 1950–1960-х кинематографический образ Бриджит Бардо во многом изменил и моду: в ней появился акцент на естественную простоту и зародился бунт против строгой и дорогой «haute couture». Образ «слегка небрежной француженки» с загорелой кожей и взъерошенными волосами превратился в символ свободной простоты и естественности.

Позже Бардо снялась во многих выдающихся работах мастеров «Новой волны», став символом перехода европейского кинематографа к новой, возможно спорной, модернистской эстетике. За свою короткую карьеру она вдохновила целое поколение выдающихся кинематографистов, в творчестве которых естественная чувственность сочеталась с интеллектуальным бунтом.

В 1960-х годах Бардо записала несколько музыкальных альбомов. Среди хитов – вошедшие в историю дуэты с великим шансонье Сержем Генсбуром: «Harley Davidson», «Bonnie and Clyde», первая дуэтная версия «Je t’aime… moi non plus».

В 1968 году французы избрали Бардо символом страны – «Марианной». Марианна – одна из эмблем Французской республики, её имя порой служит неформальным названием страны. Этот собирательный образ, появившийся в период революции 1789 года, символизирует французскую национальную идентичность. Бардо стала первой в истории «Марианной», в основу образа которой легла реальная женщина. С тех пор для воплощения «Марианны» выбирают француженку, больше всего олицетворяющую образ страны.

Бардо родила сына, пережила несколько браков и множество скандальных романов. В 1973 году, снявшись более чем в 50 лентах, она ушла из кинематографа и всю оставшуюся жизнь посвятила общественной деятельности.

Ещё с начала 1960-х Бардо боролась за гуманный забой скота, с 1977-го – против охоты на детёнышей тюленей, добившись запрета импорта их шкур в ЕС. В 1986 году она основала фонд защиты животных, ставший знаменитым на весь мир. В 2021 году во Франции приняли закон о защите животных, который в СМИ и зоозащитной среде называют «законом В. В.» в честь Бриджит Бардо, сыгравшей ключевую роль в его продвижении.

В литературной и общественной деятельности Бардо отстаивала уходящую в прошлое Францию с её традиционными ценностями, укладом и культурой. Она жёстко критиковала бесконтрольную миграционную политику и исламизацию страны.

В результате столкнулась почти с десятком судебных процессов по обвинению в разжигании расовой или религиозной ненависти. В вышедшей в 2003 году книге «Крик в тишине» она писала: «Я против тотальной исламизации Франции. Допуская мусульман в нашу страну, мы оскорбляем вековые традиции наших предков… Мусульмане навязывают свои законы, межрасовые браки разрушают нацию, Франция рискует стать исламским халифатом». Известный французский журналист и политик Эрик Земмур ещё в 2008 году называл Бардо «пророком иммигрантского хаоса», а бесконечные судебные штрафы за её высказывания – «цензурой против патриотов».

Бардо не скрывала отношения и к запрещённому в нашей стране ЛГБТ-движению: «Гей-парады – сборища клоунов, а однополые браки – абсурд», – писала она, и вновь подвергалась судебному преследованию. В 2012 году со словами «Дети нуждаются в маме и папе, а не в двух мамах или двух папах» Бардо присоединилась к массовому движению против законопроекта Франсуа Олланда о легализации однополых браков.

В последние годы жизни Россия всё больше напоминала Бардо близкую её сердцу, навсегда потерянную Францию с традиционными патриархально-католическими ценностями. В посланиях В.В.Путину она писала о возможном переезде в Россию, выражала одобрение запрету гей-пропаганды и восхищалась нашей государственной политикой в сфере защиты животных.

В одном из последних интервью Бардо так охарактеризовала российского лидера: «Я считаю его очень гуманным. Каждый раз, когда я прошу его что-то сделать, он помогает. И он сделал больше для защиты животных, чем все наши президенты». В письмах Путину она называла его «президентом моего сердца». Друзья актрисы подтверждали: в её доме на стене висел портрет российского президента – героя, стоящего на защите основ традиционной европейской цивилизации.

Бардо любила русскую речь и культуру, неоднократно повторяла, что её сердце тянется к России – стране, где сохранилась естественность и человечность.

По словам близкого друга, адвоката и парижского ресторатора Александра Добровинского: «Она обожала всё русское и говорила, что Россия – это последняя страна, в которой она может найти старую Францию». Незадолго до смерти Бардо мечтала без огласки посетить Россию.

Бардо ушла, унося образ уходящей Франции – страны, в культуре которой прежде столь гармонично переплетались красота, революция, гедонизм и вековой, основанный на католических ценностях уклад жизни. Марин Ле Пен, лидер партии «Национальное объединение», когда-то назвавшая Бардо «Жанной д’Арк XXI века», в день её кончины написала: «Франция потеряла исключительную женщину, замечательную своим талантом, мужеством, откровенностью и красотой. Она была невероятно французской: свободной, неукротимой и искренней. Нам её будет очень не хватать».