Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
1 марта 2024
Благая весть Павла Кривцова

Благая весть Павла Кривцова

Классику отечественной фотографии исполнилось 80 лет
Алексей Тимофеев
29.11.2023
Благая весть Павла Кривцова

Уверен: если бы не разрозненность Русского мира, фотографии Павла Кривцова знали бы в каждом русском доме. Не раз сам наблюдал впечатление, которое производят его снимки на людей – закипают на глазах слезы, кто-то говорит: дух захватывает, начинает звучать музыка в душе... Эти фотокартины, наполненные светом, простором, воздухом, излучают огромную энергию.


Павел Павлович Кривцов – фотограф с мировым именем. Он обладатель премии «Золотой глаз» World Press Foto (самой престижной в жанре фотожурналистики), причем включался позднее и в жюри этого конкурса в Амстердаме, удостоен звания «Мастер международной фотографии». Знаменитая немецкая фирма «Лейка» проводила его персональную выставку.

Коллеги, известные мастера, отдавали и отдают ему должное:

«Кривцова я не могу оценивать в общем ряду своих коллег. Он прорывает представление о хорошем и плохом в фотографии... В рамках своего творчества он настолько естественен, прост и глубок, что невольно хочется сказать: от Бога это» (Лев Шерстенников).

«Если многие, наведя объектив, ничего не видят в человеке, кроме тела, то Павел Кривцов стремится фотографировать его душу» (Валерий Татаренков).

«В творчестве Павел Кривцов стоит особняком. Многие пытаются работать «под Кривцова», но нельзя повторить мысль, которая рядом с филигранной техникой присутствует в каждом его снимке» (Валерий Токаев).

К словам о «филигранной технике» можно добавить, что мастер использует в своей работе пленку, предназначенную для аэрофотосъемки, поэтому на его фотографиях проработана каждая черточка, каждая травинка, неслучайно его произведения сравнивают с классическими гравюрами и картинами.

Писатель Юрий Бондарев отмечал: «На фотовыставках Павла Кривцова сначала чувствуешь себя немного растерянным от обилия работ, от какого-то особого чувства, как если бы в кровяной шарик художника вместилась вся Вселенная в образе России... Своим выдающимся мастерством Павел Кривцов утверждает, что фотография есть высокое художество и вместе – неподдельный документ эпохи».

Можно согласиться с замечательным писателем-фронтовиком, что Кривцову удалось осмыслить и представить в своем творчестве истинный образ России. Фотограф-мыслитель после многолетнего поиска прорвался-таки через завалы лжи к истокам, к тому, что называют нашим национальным кодом. По замыслу и охвату тем альбомы Павла Кривцова вполне можно сравнить с книгой Василия Ивановича Белова «Лад» (очерки о народной эстетике).

Открывает альбом «Русский человек. Век XX» фотография белгородской крестьянки Варвары Петровны, она сидит в платочке в саду у яблони, положив натруженные ладони на колени. Столько смирения и достоинства в ее облике. Совсем простой, казалось бы снимок. А смысл-то ясен – Родина-мать напоминает о себе и зовет...

Стоит вглядеться (см. фотогалерею к этой публикации) в фотографии Кривцова «Хлеб наш насущный», «Земля-кормилица», в триптих «Поёт пахарь о земле» о трактористе Михаиле Акимовиче Щетинине. Это же корневые русские символы!

6.jpg

Одна из первых фотографий альбома «Русский человек. Век XX» – «Родная земля»: ребенок бежит по бескрайнему для него огороду, перепрыгивая через высокие для малыша гряды, а одно из завершающих произведений – старенькая мама автора Наталия Стефановна стоит у сельской дороги под клубящимися на горизонте осенними тучами…

Материнство – это святое для Павла Кривцова. Мало в отечественной фотографии символов такой силы, как «Мать солдата – Анастасия Прокопьевна Сидорова» (1978). Она подносит к лицу листочек письма не вернувшегося с кровавых полей сына, это все, что осталось ей от него в этом мире…

А вот диптих «Мария» (1999 г.): первая часть – женщина ждет ребенка, вторая – она стоит у того же окна с родившимся мальчиком. «Тихие» фотографии-шедевры, окутанные мягким светом и Божественной тайной…

Еще одна важнейшая составляющая творчества Павла Кривцова – он, сын погибшего солдата, побывал с фотоаппаратом на главных ратных полях русской истории, от Куликова до Прохоровского.

За полвека мастер создал галерею фотопортретов ветеранов Великой Отечественной войны, равной которой по глубине и психологизму, считаю, нет.

Вот снимок 1983 года: Василий Яковлевич Стороженко, командир «железной» роты (уничтожила 35 танков, 9 – он лично). Могучего сложения, еще не старый ветеран прилег на цветущее поле. Присмотришься и ахнешь – да это же былинный Микула Селянинович! Или такой снимок: декабрь 1992-го, Мария Кузьминична, медсестра военных лет, вдова трижды Героя Советского Союза Александра Ивановича Покрышкина, у памятника мужу на его могиле вытирает влагу с бронзового бюста. Слезинки и в ее глазах... А рядом фото 1999 года, на котором у истребителя Су-27 разгоряченные полетом летчики-богатыри из гвардейского полка имени А.И. Покрышкина позируют фотографу с портретом народного героя.

Как выразительно, неожиданно остро сняты Кривцовым мощные русские шахтеры и сталевары! Вот уж кто умел и умеет работать.

С любовью и почтением показывает нам Павел Павлович прочные семьи – и ветеранов («Всю жизнь вместе»), и недавних лет. Особенно любуется он многодетными семьями священников, были бы все такие – наполнилась бы Россия!

И среди молодежи репортер-свидетель эпохи находит своих героев не среди всяческих «рокеров». Будущее он видит в других – «Жить по нашим традициям», «Юный кадет».

Может фотограф и улыбнуться, пошутить по-доброму – «Сельский ужажер», «Любовь пчеловода», «Чаепитие»…

20.jpegМногие портреты работы Кривцова стали хрестоматийными. Их публикуют в интернете в материалах об этих писателях, художниках, ученых, нередко даже не указывая авторства снимков. Как будто они стали народными… Один известный фотохудожник как-то предложил великому философу А.Ф. Лосеву сфотографировать его. «А зачем? – ответил Алексей Федорович. – Меня Павел Кривцов уже снял».

Чтобы оценить сделанное фотографом, приведу такое мнение о российском обществе 1990-х историка, ведущего сотрудника Отдела рукописей РГБ Виктора Ивановича Лосева: «Да, значительная часть народа (может быть, и большая) деградировала, ее национальное самосознание находится не на нуле, а еще ниже… Но в то же время нельзя не видеть, что определенная часть народа (меньшая, конечно) ведет если не святую жизнь, то, во всяком случае, в делах «тьмы» никакого участия не принимает. Бывая на службах в храмах, вижу, как растут приходы численно, а самое главное – увеличивается число молодежи, вставшей на путь православной веры. Какие светлые лица у священников и их помощников, у многих прихожан... Многие бывшие (и не бывшие) коммунисты пришли в Церковь. И это не ради каких-то сиюминутных соображений, а навсегда. Ибо русский человек без веры жить не может.

А сколько еще в народе подвижников, которые на своих служебных, рабочих местах, несмотря на страшное глумление, давление и издевательства, продолжают отстаивать государственные интересы России, не дают окончательно рухнуть государству, армии, культуре.

Не знаю, сколько в России осталось таких людей, но уверен, что не один миллион и не десять миллионов. И это ядро, при всеобщем распаде, становится все крепче и крепче».

Именно это народное ядро (в их числе был и сам В.И. Лосев) и показывает нам Павел Кривцов. Становится очевидно – кто, вопреки натиску зла, держит рубежи России.

Пришло к мастеру фотографии и главное понимание: Православие – это и есть русская идея, которую так долго кто-то все еще ищет. С начала 1990-х он уходит в тему, за которую «Золотой глаз» в Амстердаме точно не дадут. Да и Государственную премию, к сожалению, тоже…

Из популярных изданий (в 1980-х он работал в «Советской России» и «Огоньке») Кривцов переходит в журнал «Слово» (главный редактор писатель Арсений Ларионов), который в «лихие» годы вместе с «Нашим современником», «Москвой» и «Русским домом» оставался оплотом русскости в СМИ.

Еще в 1987 году Павел Павлович снимает в архангельском селе Койнас знаковое фото, которое называет «Новый ковчег»: строитель завершает работу над новой огромной лодкой, которая своими размерами и белизной наводит на размышления о библейском сюжете… А уже в следующем, 1988 году Кривцов запечатлел девочку с лучистыми глазами и значком «1000-летие Крещения Руси», в которой можно увидеть символ немыслимых, казалось прежде, перемен.

29.jpegРусские люди идут в храм, несут свечи, воздвигают кресты. Фотограф снимает удивительные серии о духовном возрождении, которое назвали вторым крещением Руси: «Валаамская молитва», «Соловки – Голгофа России», «Пасха летом. Перенесение вновь обретенных мощей Серафима Саровского летом 1991 года» (многотысячные крестные ходы заполнили проспекты и улицы). Один за другим следуют репортажи из Веркольской Свято-Артемиевой обители в архангельской тайге, о Коренной Рождество-Богородичной пустыни на Курской земле, «Обитель апостола любви. Свято-Иоанно-Богословский монастырь. Рязанская епархия» и многие другие, вошедшие в альбом «Святая Русь».

Явилось вдруг перед изумленным миром целое духовное воинство во главе с Патриархом Алексием II, величественные и вместе с тем неофициозно-пронзительные портреты которого также снял Кривцов.

Можно ощутить богатырскую перекличку картин из цикла «Русь уходящая» Павла Дмитриевича Корина с альбомами Павла Павловича Кривцова, который представил нам Русь вернувшуюся.

По-крестьянски основательный, большеголовый, коренастый, напористый, и вместе с тем обостренно чуткий ко всему (художник, как он считает, должен быть «без кожи») Павел Кривцов смог духовно осмыслить XX век, трагический и высокий путь нашего народа. Ведь Святая Русь – это не только священники и прихожане храмов, это и наши фронтовики, и пахари, и писатели, и все братья и сестры… Выстраданность и глубина мировоззрения позволяют фотографу «наитием Святаго Духа» разглядеть среди повседневной суеты вечные символы.

Поэтому и не кажутся преувеличением слова митрополита Белгородского и Старооскольского Иоанна на открытии выставки Павла Кривцова 8 апреля (Собор Архангела Гавриила) 2002 года в Белгороде, на родине фотографа: «И я сегодня не ошибусь, если назову эту выставку – Благая весть о России. Потому что о России многое говорят, часто искажая ее светлый Лик и лики людей, которые живут на нашем святом Белогорье и на всей Святой Руси... Свет, который исходит от работ Павла Павловича, можно сравнить с Небесным светом Благовещения. Дай Бог, чтобы Вы всегда имели покровителем Архангела Гавриила, который принес Благую весть. Несите Благую весть о России каждому сердцу, всем народам до края земли!».

Сегодня Павел Павлович Кривцов – гость «Столетия».


Секрет репортера

– Павел, в 1990-е мне выпала большая удача десять лет работать вместе с тобой в журнале «Слово», готовить номера с твоими фотографиями, наблюдать за твоими действиями с камерой в руках. Однако, на мой взгляд, есть тема, практически не раскрытая в статьях о твоем творчестве, в интервью. Хотя она одна из важнейших. У Ф.М. Достоевского, внимательно следившего за развитием фотографии, есть такие строки: «В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Фотограф изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица». Как же угадать эту мысль фоторепортеру, которому, как правило, на съемку отведено совсем немного времени?

– Иногда у меня образ уже внутри был готов. Потому что до съемки я начинаю размышлять о человеке, представлять его в своем воображении. Могу проснуться ночью, об этом думать. И у меня рождается внутри какое-то желание его снять. Я приезжаю к герою, работаю, но если у меня не получается то, что я хотел, начинаю искать другие варианты.

Как настроить, расположить к себе человека? У меня всегда манера такая была: я приезжал к нему и начинал рассказывать о себе, всю свою жизнь, что меня волнует, где я родился, зачем мне нужно сделать это фото. Человек выслушивал и, как правило, принимал меня, начинал мне доверять.

Ещё один важнейший принцип: когда я работаю с людьми, с любыми, известными или нет, я отказываюсь от своего «я», хочу «раствориться» в человеке, как бы стать им самим…

– Некоторые фотографы подчеркивают: у меня свое видение, я диктую свою волю.

 – А я нет.

9.jpeg– Конечно, любому человеку хочется оставить свой фотопортрет хотя бы для прямых потомков. Но все же – вот у тебя есть, например, фотография с мощным эмоциональным зарядом: братья Ткачевы, выдающиеся наши художники. Они у тебя запечатлены в святом творческом воодушевленни, обнялись по-братски. Как ты смог подвести этих немолодых уже, незаурядных волевых людей, мастеров своего дела, к такому состоянию?! Так раскрыть? Ты с ними и не дружил близко.

– Сам не знаю, как. Думаю, что своим состоянием я заводил людей, срывал с них внешнее, будничное. У меня ведь задача ставилась показать, чем человек дышит, как бы попытаться его увидеть таким, каким он сам себя, может быть, не представляет! Если во мне был внутренний настрой, то я все делал для того, чтобы это, как говорится, раскрутить.

– Иногда, когда мы вместе отправлялись на такое задание, ты использовал корреспондента, который вступал с героем в разговор, тоже стараясь его расшевелить. В это время ты ходил вокруг, присматривался.

– Да, я смотрел, когда человек на меня еще не обращал внимания, там целая палитра была. тут я приспосабливался.

Помню, поехали с журналисткой взять интервью, снять ученого-генетика. Идет беседа, я уже несколько пленок снял. Но не идет съемка и все! Он закрыт наглухо. Корреспондент довольно долго расспрашивает его, а у меня не получается ничего. Мы уже собрались уходить, я аппаратуру сложил, но на выходе вдруг задаю вопрос: «А вы можете доказать на уровне генетики, что существует Бог?» он как будто вздрогнул. И говорит: «Ну, возвращайтесь, я вам сейчас докажу!». И стал говорить, оживился, с него спало все это защитное. Стало интересно. Я снова достал камеру…

– Помню, как ты снимал в 1998 году летчика-истребителя, Героя Советского Союза Федора Федоровича Архипенко, у него в рабочем кабинете. Я давно был с ним хорошо знаком, вел разговор. Но чувствую, в этой тесноватой комнате ты томишься, он сидит за столом – для тебя это неинтересно. И тут ты замечаешь у него на столе небольшую модель боевого самолета «белл-аэрокобра». «Ваш это?» – спрашиваешь. Ветеран встрепенулся: «Это моя «беллочка»!» Тут ты предложил ему выйти во дворик, и Архипенко так заговорил о своих боях, так «загорелся»… И снимок получился незабываемый, он вошел потом и в альбом твоего избранного.

 – Фотография – это тайна. Помнишь, мы с тобой материал делали о военном враче-психологе по экстремальным условиям, специалисте по авиационно-космической медицине?

 – Генерал-майор Пономаренко Владимир Александрович.

– Я запомнил на всю свою жизнь его рассказ: когда летчик в полете попадает в экстремальную ситуацию, он погружается в какое-то пространство времени, которое не может осмыслить, но он точно действует, принимает единственно верное решение. Как будто время растянулось. Причем сам летчик не может рационально объяснить – почему он так поступил.

– Да, Пономаренко рассказывал, что перед лицом пилота закрепляли кинокамеру, которая фиксировала все нюансы на его лице… Ты сравниваешь работу фотографа с этим состоянием?

– Да, в какой-то, конечно, степени. Ведь что такое творческая работа? Когда я входил в состояние работы, чтобы получить результат, я себя психологически доводил до высшего предела. Просто себя взвинчивал! И в этом состоянии начинал видеть все по-другому. И приходило решение! Одно дело снимать хладнокровно, рационально. А я свою эмоцию аккумулировал и доводил себя до какой-то высшей планки. Потом, правда, был как выжатый лимон.

– Получается, ты сжигал себя?

– Да. И это состояние необходимо в творчестве. Ну что такое вдохновение? Это когда пот на спине! Если не прилагать усилий, будешь и сам равнодушный, и твой герой.

– А были ли у тебя случаи, что ты не мог установить контакт с человеком?

– Были. Человек не пускал меня в свой мир, не хотел. Это, считаю, тоже нормально. Как-то в Белгороде в молодежной газете поехал в командировку в дальний район, пришел в райком комсомола, мол, нужна молодая доярка. Да есть у нас, только надо ехать километров 50, говорят. Приезжаем на ферму, молодая деваха, доярка, мне надо снять портрет, а она говорит: «А я не буду». Почему?! Инструктор со мной ехал, ему тоже неудобно. «Не буду, не хочу». И что мы с ним только не делали, но все бесполезно.

А я и на колени мог встать. Были ситуации, когда я на колени становится.

– Перед кем?

– Перед героями.

– Они тоже не хотели фотографироваться?

 – Да. Но надо же добиться своего! А каким путем – подсказывала сама ситуация. Когда «Советская Россия» послала меня первый раз в командировку, пробно, я выбрал Иркутск. Мне хотелось попасть в Лимнологический институт Академии наук, Байкал поснимать, Братск. Сразу с самолета я приехал в институт. Конец дня. Директор на каком-то международном симпозиуме, сотрудники уже все разошлись. В приемной мне сказали, что остался только заместитель директора по научной части. Довольно молодой, может, мой ровесник. Я стучусь, захожу к нему. Рассказываю, вот я такой-то из Москвы, из «Советской России», в командировке, хотел бы снять репортаж об институте. Он хмуро отвечает: «Рассуди сам, все в отпуске, суда научные на ремонте, я ничем тебе помочь не могу». У меня все в душе оборвалось. Я что-то пытался вякать, тем более дальняя командировка, одно дело я в Белгородской своей области, с молодежью, а тут уже уровень другой. Но не получается… Я так нехотя встаю, повесил свой кофр на плечо, говорю: «Ну ладно, я тогда пошел». Иду к двери, открываю ее, к нему разворачиваюсь и вдруг произношу (не знаю, откуда это во мне взялось) такую фразу: «Вот если бы вы были в моем положении, я бы вам помог». Он: «Стоп, не уходите».

– И помог?

– Он вдруг говорит: «Ладно, подожди. Что-нибудь придумаем. Сейчас конец рабочего дня, остановились где-нибудь?» – «Нет, прямо с самолета». – «У меня остановишься». А дома институтские рядом на холме, само здание института на берегу Байкала. Я подождал его, мы пошли к нему домой. Там он говорит: «С женой поссорился, она уехала от меня. Сейчас картошки нажарим». Нажарил большую сковородку, выпили за знакомство, по душам поговорили. Утром пошли в институт. Он говорит мне: «Подожди». Я смотрю, как-то все зашевелилось. И судно подошло научное, катер, и сотрудники. Я снял репортаж. И он меня еще катал на этом катере по Байкалу, а я его снимал…


Великий Свиридов

12.jpeg– В связи с тем, что ты рассказал, понятно, что фотографу надо уметь устанавливать контакт с человеком. Вот я читал заметки твоего коллеги, он пишет, что снимал по заданию редакции композитора Георгия Васильевича Свиридова, но тот сидел с апатичным видом и только, когда репортер что-то пошевелил на его письменном столе, резким тоном сделал ему замечание. А у тебя великий композитор представлен и в момент работы у рояля, и на прогулке в лесу, и в раздумьях. Как тебе удалось «растопить» Свиридова?

– Меня к нему направила редакция «Советской России», у него был юбилей. Я снял его, а потом он как-то позвонил мне, пригласил к себе.

– Он пригласил после того, как увидел твои снимки?

– Наверно. Многие вещи я не могу объяснить. Почему? Потому что это слишком сокровенное...

– В воспоминаниях о Свиридове его ближайший друг, знаменитый певец Александр Ведерников писал: как-то Свиридов ему сказал, что Пушкин стихотворение «Пророк» – «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился… Восстань, пророк, и виждь и внемли» – написал, потому что с поэтом это было наяву. «А откуда ты знаешь?» – спросил Ведерников. «А со мной тоже такие вещи происходили», – ответил композитор.

– Мне запомнился такой разговор с Георгием Васильевичем. Однажды я приехал к нему на дачу, там меня чаем напоили. Дача такая неуютная, неухоженная, он ее снимал на лето, чтобы просто дышать воздухом. Инструмент там музыкальный стоял, и все. Он говорит: «Пойдем, погуляем». А вокруг березы, роща, тропинка. Гуляю, разговариваю и тут же снимаю.

– Это та, я бы сказал, мистическая фотография, где гений музыки бродит среди деревьев, в легком тумане.

– Да, это было тогда. Он шел впереди, я за ним. Вдруг он резко останавливается, я почти натыкаюсь на него, он разворачивается ко мне и спрашивает: «Слушай, а ты что больше всего любишь в жизни? Можешь ты ответить?». Я растерялся, естественно. Ответил ему дежурно: «Георгий Васильевич, я люблю фотографировать простых людей». «Да?». Опять отвернулся и пошел. Прошел он метров 15-20 и опять так же резко останавливается, опять я натыкаюсь на его спину, он разворачивается и так как бы негромко говорит: «А ты знаешь, что самый простой человек это Иисус Христос?». Вот тут я получаю прямо-таки удар! Мне потом потребовалось несколько лет, чтобы это осознать. Действительно Иисус Христос самый простой. А вот «простые люди», они-то как раз не совсем простые... А Иисус Христос – простой, потому что он без греха, без лукавства, без хитрости.

– Это твои уже мысли?

– Конечно, это я потом думал. А у Свиридова есть песнопения, на концерте я слышал потом: «На земле явился самый простой человек Господь Бог».

- А что еще он интересного говорил в вашем общении?

– Он много говорил о литературе, о писателях. Как-то сказал, что получил письмо со стихами от нашего белгородского поэта Станислава Минакова. «Ой, какой талантливый парень. Есть же у нас такие!».

Говорил, что мы, в принципе, под колпаком находимся.

– В каком смысле?

– В прямом.

– Тот же Ведерников вспоминал: Свиридов был уверен, что его квартира прослушивается. И об этом Ведерникова предупреждали сами сотрудники КГБ в приватном разговоре… Свиридов трезво оценивал ситуацию: «Вот придет другой режим – и будут другие проблемы. И будет другое отношение к человеку. И неизвестно, какое отношение будет лучше».

 – Не скажу, что были такие ситуации, когда сидели мы, так откровенничали. Я-то человек в этом плане не очень опытный.

Но Георгий Васильевич меня и в больницу к себе приглашал. Перед смертью позвонил, поздравил с Новым годом... А через несколько дней, 6 января (1998 года. – Ред.) умер.


Собирание народной души

– Как ты сам пришел к вере?

– В 1970-е прочитал толкование Евангелия Льва Толстого, и оно произвело на меня большое впечатление. Но главным стало наставление моей мамы. Она в церковь ходила по праздникам, бабушка более постоянно. Храм Рождества Богородицы в нашем селе Рождественка взорвали немцы, им понадобился камень для строительства переправы через нашу речушку. Между руинами церкви и кладбищем я установил лет десять назад поклонный крест. Заказал в Белгороде знакомому художнику по металлу.

Крест стоит, и виноградная ветвь его обвивает.

– А сколько он высотой?

– Метра три.

– А иконы были в доме?

– У матери? Нет, боялись. У бабушки, по-моему, все же была.

И вот меня в четвертом, кажется, классе приняли в пионеры. Я прибежал, говорю маме, что в пионеры вступил. А еще сказали, добавил, что Бога нет. Мама как-то так сокрушилась... Положила мне руку на плечо и говорит: «Ох, пионер… Бога, тебе сказали, нет? Сынок, а я тебе скажу: все-таки что-то над нами есть». И вот эти слова мамы, колхозницы с четырьмя классами образования, запомнились мне на всю жизнь. Уверен сейчас, что в каждом человеке подспудно, неосознанно порой, живет ощущение Бога. И многим приходит однажды в голову, в какую-то минуту, мысль – ну не может быть в этой жизни всё просто так!

– Твое воцерковление произошло в 1988 году, когда отмечалось 1000-летие Крещения Руси?

 – Меня в тот год послали снимать репортаж в Троице-Сергиевой лавре. И я понял, что существует рядом другая жизнь... Ранний молебен у мощей преподобного Сергия – это что-то необъяснимое. Четыре часа утра, темно, горят свечи. Братия становится на колени и начинает петь тропари, молитвы. Строгое мужское пение. И так – уже более шести столетий. Тысячу лет наша Церковь хранит свои традиции! Какая духовная мощь, ведь столько изменилось за это время!

А уж владыка Константин добавил...

– Расскажи об этой знаменательной для тебя встрече.

– С ним я познакомился, когда 10 июня 1990 года в Елоховском соборе снимал интронизацию Патриарха Алексия II. Меня зажали в толпе, я издали снимал, меня там чуть не задавили. Я весь мокрый, без сил, вышел во двор храма, только сделал глоток свежего воздуха, поднимаю голову, а передо мной стоит седовласый старец, на трость облокотился и внимательно смотрит на меня. Лицо – чудо какое-то. Я же репортер, поднимаю камеру, раз, щелк и жду. «А что? И фотография будет?» – спрашивает старец, не меняя положения. «Обязательно будет» И еще раз снимаю для верности. «А вы откуда?» – «Из «Огонька» – «А как вас зовут?» – «Павел» Слово за слово. «Слушай, Павел. Поехали, пообедаешь со мной?». Они все жили в гостинице «Украина». Я смутился, отказывался напрочь. Хотя вроде бы у меня и опыт, и школа такая журналистская. «Нет, нет, нет». Он за руку меня взял: «Поедем, пообедаем, я тебя прошу, поговорим» И все. Он сломал у меня все сопротивление своей добротой, лаской. Мы приезжаем в гостиницу, он стал меня угощать, кормить, расспрашивать о семье. Потрясающий владыка! Накормил, а у меня остается стеснение. «Спасибо, владыка. Я поеду». «Нет, нет, нет. Сейчас поднимемся в номер, подарки для твоих девочек (моей жене и дочери) дам». Поднялись. Мне он говорит: «Отдохни». «А ты, Коля (его водитель и помощник), ну-ка разбинтуй мне ноги» А у него трофическая язва... Он снял свою рясу, Коля засучил ему брюки до колена, там бинты. А я сижу на диване и смотрю за действием. Беру камеру. А он мне: «Да что тут снимать»? Я все понял, больше пока не снимал. В ходе этого общения почувствовал, что тут что-то для меня есть... Я взял у него номер телефона, мы договорились, что я к нему приеду в монастырь и поработаю как следует. Он был настоятелем Успенского Жировичского монастыря, это один из главных центров Православия в Белоруссии.

Взял командировку и поехал в монастырь, жил там несколько дней. Именно здесь я увидел, что такое христианство, церковь, что такое вера.

27.jpeg– Ты ходил с владыкой везде?

– Да. Снимал и на службе, и везде. Смотрел, как он общается с людьми, как ему бинтуют ноги, в Бресте я снял, как безногий инвалид у него благословения просит. Владыка родился в Белоруссии, в крестьянской семье, в детстве был пастушком, мечтал стать священником и стал им.

– О чем вы с ним говорили?

– Обо всем. Он все знал, даже «Голос Америки» слушал. Мудро обо всем судил. Мне стал доверять сразу.

– Ты с ним поддерживал контакт?

– Да, поддерживал. Умер владыка, архиепископ Брестский и Кобринский, в 2000 году. Я сделал о нем материал, включил в свои альбомы. Мощный был мне урок. Вот везет же дураку, а?

 – Можно предположить, что владыка, человек высокой духовной жизни, предвидел твою работу на ниве русского духовного возрождения… У тебя же снята целая фотолетопись и о Крестовоздвиженском храме на Чистом Вражке в Москве, где мы с тобой стали прихожанами и членами общины. Надеюсь, эта тема еще найдет своего издателя.

 – В альбоме «Святая Русь» Крестовоздвиженскому храму отведена почти целая глава. Это дорогие моему сердцу события, удивительные батюшки, братья и сестры – истинные подвижники…

 – В предисловии к твоему альбому знаменитый питерский батюшка, протоиерей Василий Ермаков сказал: «Хотелось, чтобы до каждого русского человека дошел альбом замечательного мастера фотографии Павла Павловича Кривцова «Святая Русь», в котором так ярко запечатлена душа нашего народа... Ведь как бы русский человек не спотыкался, не падал, приходит время, и он возвращается к вере. Поднимающиеся из руин храмы, чудесные лица русских людей показывают всем: Смотрите, Русь не погибла! Она возрождается, она возродится и всегда будет Святой Русью!»

 – Да, эти светлые лица показывали нам, что Русь возрождается.

– В последние годы многие храмы восстановлены в прежней красоте, церковная жизнь налажена. Правда, все же за двадцать лет относительно спокойной жизни тяга и интерес к церкви в народе, на мой взгляд, несколько ослабели. Причины тому разные. А какой был порыв в начале 90-х…

– Я это чувствую тоже. Не так давно я подарил альбом «Святая Русь» одному владыке, епископу, бывшему художнику. Через два-три месяца встретился с ним вновь, беру у него благословение. И он вдруг говорит мне: «А знаешь, то, что ты снял тогда, сейчас этого нет…».

– Отец Василий Ермаков в том же предисловии предупреждал нас: «Десятилетия воинствующего безверия не прошли даром. И хотя народ в чем-то переломил себя и пошел в свои храмы, но все еще много, очень много неверующих, колеблющихся... Их воцерковлению мешают многослойный грех, нераскаянность, пустота духовная…»

– У меня привычка репортерская, глаза цепляются за лица, я их изучаю. Совершенно кардинально поменялись люди! Очень многие… Они как будто под колпаком этой моды, рекламы. Сидят в метро, все смотрят в гаджеты. Размалеванность какая-то в облике... Молодые, а глаза как у стариков.

– Да не были доступны раньше вся эта гадость, эти все фильмы, ролики, психологические методики, которые опустошают людей, делая их законченными эгоистами, натравливая детей на отцов…

– В чем-то ситуация сейчас сложнее, чем во времена марксизма-ленинизма... Натиск идет страшнейший.


Начало фотографии – Туринская плащаница

– Ты не раз говорил, что сравниваешь искусство фотографии с Туринской плащаницей. Это, как известно, льняное полотно размером 4,37 на 1,11 метра с негативным изображением Иисуса Христа, почитаемое как святыня православной и католической церквями. В это полотно завернули тело Спасителя после смерти.

– Да, такое сравнение мне пришло в голову.

 – Кто-то раньше об этом говорил?

 – Я не слышал. Изображение на Туринской плащанице получено в результате какой-то космической реакции света. Оно оставлено в момент воскресения Иисуса Христа как память для нас, как свидетельство. Это же фотография, только сотворенная Божественным способом, невидимым для нас. Светописание! Это так и останется тайной, тем более что прошло уже две тысячи лет, – каким образом на Туринской плащанице проступило изображение, причем в виде негатива в нашем понимании?

Способ получения изображения с помощью света до поры до времени оставался не известным людям. Фотография появилась незадолго до того, как художники начали уходить от изображения реального мира. И тут, на стыке двух эпох, человечеству дается открытие – фотография.

А кто первый сказал «светописаться»? В «Добротолюбии» я прочитал: преподобный Филофей Синайский в IX веке говорит своим чадам: «Будем всяким хранением блюсти сердце свое от помыслов, туманящих душевное зеркало, в коем надлежит печатлеться и светописаться одному Иисусу Христу». Причем в греческом подлиннике было именно слово «фотографироваться»!

Думаю, что Туринская плащаница и есть духовная фотография. Говорят: человечество что-то открыло, чего-то достигло… Да это нам открыли, по милости. И это все давно существует. Как Свиридов пишет: «Музыка существует в космосе, в мироздании. И весь вопрос – как ее услышать».

– Ты цитируешь и акафист «Слава Богу за все», где сказано: «Наитием Святаго духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, они пророчески постигают законы Твои»... Постичь эти законы – в этом и заключается миссия творческого человека, фотографа?

– Да, надо стремиться открыть красоту и природы Божьей, и человека. Мы себя плохо знаем, не зря нам говорят: познай самого себя. Апостол Павел говорит о том, что мы видим все как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, только когда окажемся рядом с Богом, там все нам откроется. А иерей Даниил Сысоев, у меня есть его записанная лекция, так ответил на вопрос: а что в Царствии Божьем будут люди делать, когда Суд пройдет? – Как что? Человек создан как творец, помощник Бога. Он будет совершенствоваться, и совершенствовать Вселенную, мир. Мир тоже находится в развитии, как и человек.

Вот талант при рождении дается кому-то, но… Денница что имел? Всё, ключи от тайны. Но возомнил о себе. Горшок возомнил, что он больше чем Горшечник. И все, конец. Гордыня убивает. Один, глядишь, запил, другой еще чего-то, хочет каких-то почестей. Вот я ничего такого не хочу. Я свободный в этом плане, слава Богу. Без всякой рисовки. Я не гонялся за известностью никогда. В этом меня не уличишь. Ну, сделал, ну, получил, я порадуюсь пять минут, а если зациклюсь, то не смогу дальше продвинуться. Я понял этот закон давно, надо держать себя в ежовых рукавицах.

Каждый имеет свободу выбора. Я был свободным всегда, шел своим путем и делал, что хотел. Фотография остается для меня способом познания мира и человека.


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 12 найденных.
Вера Николаевна
05.12.2023 13:05
Каждая фотография - это целый мир. Невольно приобщаешься и задумываешься.
Фотографию с Марией Кузьминичной у памятника мужу я видела раньше в книге "Покрышкин" А.В.Тимофеева. Она произвела на меня впечатление и удивила, как можно так сфотографировать? Когда увидела подборку фотографий Павла Кривцова, то поняла, что это взгляд и рука мастера. Статья очень содержательная и увлекательная; не могла оторваться.
Насчёт Туринской Плащаницы. К нам в Саров приезжал с лекцией учёный-химик. Рассказывал про Туринскую Плащаницу с научной точки зрения. Он тогда уже был в священническом облачении. Это был результат изучения им Туринской Плащаницы.
Из фотографий Павла Кривцова трудно какую-то выделить, настолько они сильные, и каждая интересна по-своему.
Мария - прямо Мадонна с младенцем;
Телефон- автомат в снегу - потрясающе;
Шахтёры из Брянки - удивительные люди;
Новый ковчег - вспоминается: "...буду до ночной звезды лодку мастерить себе...".
Всё замечательно и удивительно.
Герда
03.12.2023 18:36
Читаю и перечитываю. Становится тепло. Розы цветут. Слезы к горлу. Реакция на высочайшее искусство. Мастер света и мастер слова. Дюрер и Хемингуэй.
Станислав Минаков
02.12.2023 21:17
Спасибо, брат Алексей, за доброрасположение !
Прошу передать Мастеру привет из Белгорода, поздравления с юбилеем (и от Косенковых!) и мою благодарность за память обо мне!
Публикация замечательная - объемная, интересная, просветительская - в обеих ее частях. Ее бы - в каждую школу Белгородчины. И всей России.
Фотокартины Павла Кривцова - словно остановленные зорким сердцем мгновения Вечности. Как прежде потрясали, так и теперь потрясают.
Изумляет космическая тайна села Рождественка Белгородского р-на Курской обл., давшего России сразу двух выдающихся художников - Станислава Косенкова и Павла Кривцова, что примечательно, друзей с послевоенного детства. Что за место такое удивительное благодатное? Причем, неподалеку от Прохоровского поля.
Кай
02.12.2023 14:45
Правильно пишет Борис Калачев, что эти снимки хорошо использовать при лечении душевнобольных. Прав и Карл, когда говорит о высоких душевных полётах автора и его героя. Такая вот психотерапия. Честь им и хвала.
Клара
01.12.2023 19:30
Здесь мы видим редкое сочетание духа двух талантов. И - высокий полет. Как в наше время пятидесяти оттенков серого нам не хватает такой изумительной палитры. Творите и дальше на нашу радость. Оба!
Борис Калачев
01.12.2023 9:46
Перечитал дважды. Вспомнил, как-то давно уже готовил материал о содержании душевнобольных в психиатрических клиниках и наткнулся на фотографии Павла Кривцова, сделанные в психиатрической больнице им. П.П. Кащенко. Поразился тогда точности запечатлённых фотографом ликов больных, будто время остановилось и удалось подробно рассмотреть мимику лица человека, его душевные переживания, что он испытывает, находясь там, куда его поместили, изолируя от общества...
Отличный вышел материал из-под пера Алексея Тимофеева, очередной шедевр прозаики/журналистики, я бы так сказал, без преувеличения. На таких вот Кривцовых и Тимофеевых земля Русская и держится, не отступает от предназначенного ей Богом славного, но крайне трудного, пути.
Карл
30.11.2023 16:16
Как высоко взлетел Тимофеев над прозой нашей жизни! Низкий поклон ему! Радуйте нас и дальше своими взлетами.
Елена Ю.
29.11.2023 19:53
Прекрасная статья Алексея Тимофеева возвышает над суетой. Счастье нашей страны, что есть рядом с нами такие таланты, как Павел Кривцов. Горе нашей страны, что огромное большинство не знает о них ничего. Алексей открывает для нас удивительный мир людей высокого духа, спасибо ему!
Алексей Федоров
29.11.2023 17:07
Настоящий мастер! Его фотографии это подлинные образы Русской жизни, найденные с любовью. Павлу Кривцову - здоровья и новых творческих находок, а Алексею Тимофееву - спасибо за прекрасную статью.
елена
29.11.2023 15:43
Низкий поклон Павлу Павловичу за его многолетнее служение. Какие лица, какие люди! Особенно тепло на сердце, когда видишь среди его портретов фотографию своего родного человека - отца.
Написать такую статью мог только многолетний верный друг, такой как Алексей Тимофеев, которому под силу увидеть и показать другим всю мощь таланта и сущность человека!
Отображены комментарии с 1 по 10 из 12 найденных.

Эксклюзив
28.02.2024
Святослав Князев
За что ПЦУ взъелась на святого князя?
Фоторепортаж
27.02.2024
Подготовила Мария Максимова
В Москве в Государственном музее А.С. Пушкина представлен Межмузейный проект к 225-летию со дня рождения поэта


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «ОУН», С14 (Сич, укр. Січ), «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», нацбатальон «Азов», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов и др..

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич и др..