Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
4 декабря 2022
Александр Алексеев: «Классику нельзя ставить, "как я хочу"»

Александр Алексеев: «Классику нельзя ставить, "как я хочу"»

Беседа с ведущим актёром театра «Сфера» накануне его юбилея
17.10.2022
Александр Алексеев: «Классику нельзя ставить, "как я хочу"»

Заслуженному артисту России 17 октября исполнится 70, полвека из них он на сцене. Окончив Кишинёвский институт искусств, работал в Тираспольском русском драмтеатре, а также в Московском театре полифонической драмы под руководством Г. Юденича. В театре «Сфера» служит с апреля 1989-го, на счету актёра более двадцати работ, в том числе, главные роли в спектаклях «Старший сын», «Затейник», «Без вины виноватые», «Вишневый сад», «Дачники», «Лес». Его работа отмечена театральной премией имени А.Д. Попова и дипломом Международного театрального фестиваля «Золотой Витязь».

Александр Александрович, вы много играли Островского, скажите, время вносит что-то новое в звучание пьес нашего Шекспира?

– Величие этого художника в том и заключается, что всё, о чём он писал, настолько касается человека, его судьбы, столкновения мировоззрений, что это – на все времена. Ценность Островского в том, что через его пьесы ощущаешь их связь: человек с его любовью-ненавистью, достоинством-предательством у него остаётся, прежде всего, человеком.

Лично я всегда долго осмысливал, что же играть в персонаже. И старался играть его правду, которая у каждого человека своя. Старый чиновник Юсов из «Доходного места», казалось бы, низкий человек, лишённый чести и достоинства, просто – мерзавец, а, послушай его, так цены ему нет. Когда его спрашивают: «Что ж вы себя так ведёте?», он отвечает: «Когда подступает катастрофа, и выясняется, что сейчас всё рухнет, кто за меня поднимет моих детей?». И ты начинаешь понимать его правду: он попал в мир, который был создан без него, и не в состоянии изменить обстоятельства, но он должен выжить в этом мире, чтобы создать дом и вырастить детей, ведь он мужчина, хозяин. Я старался говорить о Юсове с этой точки зрения, с определённой долей иронии, конечно, давая понять, что не все средства хороши, и хотя всегда есть выбор, ведут люди себя по-разному, потому что не обладают равными возможностями, волей и умом.

Знаете, у Островского не может быть любимых персонажей, они все хороши и очень разные. А вообще, ставить Островского можно бесконечно, его пьесы не надо приспосабливать ко времени. Как порой делают в иных театрах. Вот, скажем, если задаться вопросом, о чём шекспировский «Гамлет», и зацепиться за одну реплику – «Не пей вина, Гертруда», то можно сказать, что она против пьянства и, значит, центром постановки сделать борьбу с алкоголизмом. Абсурд? Абсурд. Безобразие? Безобразие. Но ставят же, хоть ты тресни!

Островский очень любил актёров, старался улучшить их положение, посвящал им пьесы, скажите, вам нравится, как он описывает вас, актеров, в пьесе «Без вины виноватые»?

– Александр Николаевич не говорит про нас неправду, и пьеса «Без вины виноватые» нам всем очень близка. Кого не тронет история о том, как мать и сын нашли друг друга, и где в финале звучит реплика: «Он станет хорошим актёром, он возьмёт мою фамилию, она ничем не хуже других», утверждающая, что у актёрского дела есть перспективы, а перед этим звучит тост за «всех служителей искусства без чинов и званий»? Серьёзная дань людям нашей профессии, к которым Островский относился с большим сочувствием.

Пьесу «Без вины виноватые» называют классической мелодрамой, то есть произведением, созданным по определенным канонам. Почему же российские сериалы, которые снимают в основном в жанре мелодрам, невозможно смотреть?

– Потому что редко в каких из них проблема затрагивается с той глубиной, с какой ставит её Островский в «Без вины виноватых». Актёры в сериалах, как правило, играют пустое место, то есть не играют ничего: ходят, произносят слова о том, что якобы происходит, а на самом деле не происходит ничего. Мелодрама – это страсть, и её надо играть, а не изображать. У Островского люди сцепляются по-настоящему, вспомните объяснение депутата Мурова с актрисой Кручининой, большой его любовью в прошлом: «У меня скоро выборы, не надо со мной ссориться, у меня сильная партия, вам это будет невыгодно!» – это же наш день! На что Кручинина отвечает: «Вы сделали мне столько зла, что я вас не боюсь, знаю, что вы беспощадны, но я пойду до конца!». Желание матери найти своего ребёнка, понять его судьбу и восстановиться в правах сильнее страха и расчёта, эта мелодрама написана на грани трагедии и без эмоционального наполнения здесь никак. Вот и в сериалах должно быть так.

А не задавали ли вам вопроса, почему Островский так наивно написал финал: всем давно очевидно, что Гриша Незнамов – сын Кручининой, а она всё никак не может его «узнать»?

 – Вот мы и добрались до самого важного: о том, «что» происходит, публика, действительно, догадывается, но «как» происходит – это и отличает постановки и фильмы по Островскому от нынешних сериалов. В сериалах – «никак», потому что там решать нечего, в них ничего не происходит, вы правы. У Островского уже в начале понятно, что будет в конце, не будем наивны, но дорога к этому у всех непроста – и, в первую очередь, у Кручининой и у Мурова. У Островского и театр, и актёры настоящие, и если он пишет о зависти провинциальной артистки к большой актрисе – в этом есть правда, и сыграть эту зависть можно по-разному. В фильме «Без вины виноватые» артистка играет пустышку, злобную мещанку с рынка, а если вдуматься, Коринкина – ведущая актриса губернского театра, значит, она не бездарна, её просто задело, что Кручинина после гастролей уедет в новую интересную жизнь, а она останется здесь.

И, представьте, люди плачут…

– Любовь и сентиментальность обязательны для мелодрамы. Мне кажется, в постановке «Лес» мы многое потеряли, не угадав, что главное в этой комедии – судьба Аксюши, дальней родственницы помещицы Гурмыжской, и Петра, сына купца Восмибратова. Именно их любовь и породила этот кошмар, когда люди, как волки, пошли рвать друг друга…

Вы 33 года служите в театре «Сфера», 24 года проработали с его основательницей Екатериной Еланской, как актёрами переживались на практике её принципы «Живого театра»?

– Непросто. Екатерина Ильинична считала, что, если у тебя на сцене температура была не 40, роль провалена. Когда нужно было чего-то добиться от актёра, она была беспощадна, бесконечными повторами могла довести до истерики. «Я уже сыграл, как вы просите, – говорил актёр. – «Нет, ты играешь, как тебе удобно, а я прошу сыграть, как надо мне». И вот сидят двадцать человек, а двое репетируют три часа, доходя до неистовства, и в какой-то момент в актёре происходил прорыв, как говорят, вода камень точит, и всё становилось ясно – и этому человеку, и всем остальным. В реализации «Живого театра» «верю-не верю», как в портальном театре, не считалось, здесь всё было на уровне: «Мне не интересно то, что вы предлагаете, на эту тему я разговаривать не хочу, и прошу вас сыграть то, ради чего я написала инсценировку и ставлю пьесу». При этом Екатерина Ильинична была женщиной прекрасно воспитанной, с юмором, она выросла в театральной семье.

Пишут, что на спектаклях Еланской возникала некая магия…

– Это зависело от того, насколько удавалось вовлечь в диалог зрителей, а не просто им что-то показывать. В этом случае начиналось совпадение энергетик – ты говорил, и по тишине в зрительном зале чувствовал, о чём думают зрители. А раз думали, значит, участвовали, и в них что-то происходило, и тогда ты делал шаг дальше, давая понять им, какой ход хочешь сделать, и сразу чувствовал, что тебя просили «погодить», так мы и общались на уровне волн на протяжении спектакля.

Скажите, а чем был примечателен нашумевший спектакль «В лесах и на горах», потрясавший всех, где вы играли Потапа Чепурина, купца-домостроевца?

– Эта эпическая история была написана чиновником высокого ранга Мельниковым-Печерским, посланным уничтожать старообрядчество. И этот талантливый человек так разбросал по всем четырём томам живых персонажей, что читать было чрезвычайно интересно. А Екатерина Ильинична задумала представить историю на сцене, но когда показала инсценировку своему мужу Виктору Коршунову, режиссёру Малого театра, он сказал: «Катя, ты сошла с ума!». Тем не менее она начала работать, и, придя на репетицию, Виктор Иванович согласился: «Действительно, что-то получается».

А получилась история о большой любви, которая проявлялась во всем – в отношениях отцов и детей, в любви к Богу, в плотской, жертвенной любви, и всегда это было страдание во имя и ради любви. Игралось всё это разными путями, но, чтобы ни говорили, всегда было про одно – про великую способность и желание русских людей любить, про их искренность, которая делала их, с одной стороны, великими и могучими, а, с другой –абсолютно беззащитными.

«Сфера» специализируется на постановках классики. А чего никогда не допустят здесь при ее воплощении на сцене?

– Опошления не допустят, ни под каким видом! Вот говорят, мол, пьеса «Вишневый сад» написана в начале XX века, а мы живем в XXI, стало быть, и наполнение образов должно быть иным, а я скажу вам, что надо просто уметь читать классику и ставить именно по ней. Не надо стараться делать из Гаева гомосексуалиста, а из Раневской проститутку, а то как повеяло у нас нетрадиционалами, так давайте подключим сюда Гаева и накрутим такое, чего там по определению быть не могло. Классику нельзя ставить, «как я хочу», для этого есть другие пьесы. Имеете великую идею, напишите свою пьесу и поставьте, а мы придём и оценим.

«Осовремениванием» же классики, как правило, занимаются малоодарённые люди, которых не тому учили, этот театр сумасшедших описан ещё у Ильфа и Петрова: «В момент наивысшего томления расположившиеся на корме Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд ударили в свои аптекарские и пивные принадлежности. Они репетировали...». Таким постановщикам неинтересно разбираться в живом человеке: вот если его на уши поставить…

Это люди, которые получили прозападное образование, и говорить здесь нужно о проблеме столкновения цивилизаций, а не культуры, потому что налицо попытка всё упростить, убрать человека, а нет человека – нет проблемы. Такое направление, увы, популярно, особенно среди необразованных людей, сиюминутно и приносит больше денег.

За роль Сарафанова в «Старшем сыне» вы получили диплом «Золотого Витязя», эту постановку Александра Коршунова в «Сфере» (2016) от первого сценического воплощения пьесы отделяет почти полвека, что для вас было самым важным в герое?

– Необходимость связи детей и родителей в мире, который в шестидесятые уже стал разрушаться. И всё равно мы страдали меньше, чем европейцы, где ребенок в 16 лет уходит из дома, и родители с удовольствием дают ему пинка: «Чтоб глаза мои тебя не видели». В России люди жили семьями, на одном сундуке пять голов, но в доме сохранялась человеческая теплота, и фраза – «Мы за вас горой, а вы за нас стеной» была реальностью. В детях люди видели воплощение своих несбывшихся желаний, вкладывали в их воспитание много сил и, конечно, рассчитывали на их уважение и любовь. «Почитай родителей своих» – этот постулат был законом жизни.

Сарафанов, человек со страшной военной судьбой, один воспитал двух детей. Все знают, как мы жили после войны, я родился семь лет спустя, пожил все шестидесятые и помню, как вставал в половине восьмого утра и стоял в очереди за хлебом. Так что хорошо понимаю, что пришлось испытать моему герою, и он ведь не спился, хотя пьёт по ночам, потому что это единственное, что позволяет ему сохранить силы. Он привык терпеть все ради детей, и когда слышит, что он им не нужен, ему становится обидно до слёз. А Бусыгин вырос на улице, жил без отца и не верит в него. Но Сарафанова он понимает и ценит его способность верить в людей.

Современен ли для вас образ Сарафанова?

– Безусловно. В любой момент, в любом проявлении. У меня самого сын, и мне стоило немалых трудов, чтобы приучить его к чтению: чтобы книги читал, а не в компьютер пялился. Слава богу, удалось! Сделать это было очень трудно, они же ускользают, прячутся в «тину», ныряют. Научились жить, соблюдая с нами ровные отношения, когда вроде как прицепиться не к чему, а, на самом деле, ведут себя, как хотят.

Как, по-вашему, каковы тенденции, куда идёт русский театр?

– Порой просто ужасаюсь: не прошли ли мы точку невозврата, потому что так долго нас не тому учили, что уже не важно, кто прав, кто виноват, а важно то, что в результате имеем совсем не РУССКИЙ театр! В русском театре всегда было движение от души к душе, а у нас теперь искусство для глаз. Сравнил бы с выставкой Врубеля – для ума, для эмоций, но только не для души. Вот Островский всегда писал про живого русского человека, хорошие пьесы про современников писали Розов, Вампилов, Володин, и я верю, что интерес к человеку возобладает, и искусство театра перейдет от уровня полоскания грязного белья в область духовной жизни. Мой расчёт на то, что этот интерес вернет художников к театру, который у нас был.


Беседу вела Нина Катаева

Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Антонина
21.10.2022 18:24
Господи, помогай добрым актерам и режиссерам!
Сергей
19.10.2022 17:53
Неужели есть в стране такие настоящие художники? Нынче о духовном актеры подзабыли. Классику извращают. Что в театрах, что в кинотеатрах - ничего русского.

Имхо
18.10.2022 9:34
Замечательный диалог , актуальный !
Уже опротивило все это ,, нестандартное видение" новоявленных ,, гениев " от околотеатральщины .
Еще бы хотелось каким то образом запретить , в законном формате , всяким певичкам , актёришкам и прочим ,, Галушкам" брать за псевдонимы фамилии знаменитых людей ... , как то Гагарина , Королёва , Брежнева , Ленина ... список обширный . Вся эта путаница к добру не доводит . Дети и так не сильны в истории , а здесь ещё такое размытие смыслов .

Эксклюзив
02.12.2022
Валерий Панов
Запад намерен финансировать войну на Украине за счет российских активов.
Фоторепортаж
02.12.2022
Подготовила Мария Максимова
Памяти великого исследователя дальневосточных земель.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: американская компания Meta и принадлежащие ей соцсети Instagram и Facebook, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «ОУН», С14 (Сич, укр. Січ), «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», нацбатальон «Азов», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Фонд борьбы с коррупцией» (ФБК) – организация-иноагент, признанная экстремистской, запрещена в РФ и ликвидирована по решению суда; её основатель Алексей Навальный включён в перечень террористов и экстремистов.

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.