«Окно возможностей» – открывается

Пригласив в Кремль  премьер-министра Михаила Мишустина, председателя Центробанка Эльвиру Набиуллину и других высокопоставленных чиновников, отвечающих за экономику и финансы, президент Владимир Путин вкратце описал ситуацию в экономике, заострив внимание на низкой, и даже отрицательной динамике основных макропоказателей.

И действительно, в январе текущего года ВВП оказался на 2,1 процента ниже, чем год назад. Промышленное производство снизилось на 0,8 процента. Правда, добыча полезных ископаемых выросла на 0,5 процента.

Статистические данные, которые привёл президент, разумеется, его  не удовлетворили, но и неожиданными, как сказал Путин, они не стали. С наступлением весны совпало время «разморозки» и оживления экономики. Притормозить рост пришлось, чтобы обуздать рост цен и успокоить инфляционные ожидания населения. Не всё прошло гладко, но в общем и целом удалось приблизиться к цели. Годовая инфляция в России, как сказал Путин, закрепилась ниже 6%, и «это, безусловно, плюс». Безработица в январе держалась на низком уровне (2,2%). Теперь же «необходимо вернуться на траекторию устойчивого экономического роста, конечно, с замедлением инфляции и сохранением стабильности на рынке труда». «Это разнонаправленные, на первый взгляд, вещи, но нужно стремиться именно к такому результату», – подчеркнул глава государства.

Заметим сразу, что задача, которую предстоит решить финансово-экономическому блоку не из лёгких. И не случайно поставлена она именно сегодня¸ когда конъюнктура мировой экономики меняется кардинальным образом из-за затягивания конфликта на Ближнем Востоке и связанной с ним блокировкой Ормузского пролива.

Экономисты бьют тревогу: война с Ираном грозит спровоцировать  невиданный шок и ввергнуть мировую экономику в кризис. Рост цен на энергоносители ударит по промышленному производству многих стран, придётся остановить создание инфраструктуры под технологии шестого технологического уклада и урезать инвестиции в научные и технологические исследования. Из-за роста цен на продовольствие  рухнет уровень благосостояния миллионов простых граждан, замедлятся темпы развития крупных мировых держав.

В то же время наступающий период дорогой энергии открывает «окно возможностей» для стран, которые располагают природными запасами энергоносителей. В семидесятые годы прошлого века страны Персидского залива воспользовались аналогичной ситуацией и получили колоссальные прибыли, но значительная их часть была либо проедена, либо выведена в западные активы. Но нефтедолларов пришло так много, что и оставшейся части хватило для успешного развития.

Вот и России в первые годы нового века были даны семь «тучных лет», когда экономику подпитывали нефтедоллары от растущих мировых цен на нефть и газ. ВВП России с 2000 по 2008 гг. вырос в 1,66 раза, промышленное производство – в 1,51 раза, сельскохозяйственное – в 1,38 раза. Росло и благосостояние населения.

В России укоренились западные фирмы, но многое завозилось из-за рубежа. Либеральные экономисты продолжали кроить российскую экономику по западным лекалам, убеждая власть, что всё дешевле купить по импорту, чем производить самим.  Когда отношения с Западом ещё не испортились, то на вырученные от продажи ресурсов деньги разрешалось поставлять в нашу страну электронику, станки, оборудование. Но после речи Владимира Путина на Мюнхенской конференции по безопасности (2007 г.), в ходе которой российский лидер на конкретных фактах подверг жёсткой критике однополярную внешнюю политику США и расширение НАТО к границам нашей страны, всё изменилось. Запад отвернулся от прозревшей России. Под любым предлогом ограничивался доступ к высоким технологиям, потом в ход бы были пущены санкции. После 2008-го тучных времен уже не случилось. Цены на нефть стали падать, инвестиции остановились.

Один из главных авторов в разработке целого ряда программ перехода к рынку, министр экономики РФ в девяностых Евгений Ясин назвал «тучные годы»  – период рассвета для будущего развития российской экономики» – упущенным временем. По его оценке, «это было просто использование текущих благоприятных обстоятельств, без того чтобы создать «мотор», который бы работал на более длительный срок». Но даже он, экономический гуру либералов, как его называли в научных кругах, говорил, что не всё потеряно и «Россия все ещё может наверстать упущенное, сделав ставку на инновационное развитие экономики». Надо собраться и «обратить внимание на то, что у нас есть, на то, что можно развить». Этим и пришлось заниматься правительству в крайне неблагоприятных условиях, преодолевая огромное санкционное давление, отвлекая резервы и силы на проведение специальной военной операции на Украине, отражая атаки противника на российские регионы.        

Сегодня для России снова выпадает стратегический шанс. Если дополнительные нефтегазовые доходы начнут поступать не один год и будут направлены не на текущее потребление, а на инвестиции, то можно ускорить решение ключевых стратегических задач.

Найдутся деньги на инфраструктуру, новые транспортные коридоры, энергетику, обновление логистики. Усилится промышленная кооперация внутри страны, появится возможность нарастить свою научно-производственную базу, сократить отставание от Запада за счёт инвестиционного рывка.

В то время, когда дорожающие ресурсы бьют по энергоёмким производствам в Европе и Азии, открываются возможности для российских производителей металла, удобрений, нефтехимии. За счёт внешней конъюнктуры появятся дополнительные ресурсы для отраслей с высокой добавленной стоимостью.

Важно отметить и такой факт, что Россия сегодня в отличие от «тучных лет» начала нынешнего века находится в принципиально иной парадигме: перекрыты многие каналы утечки капитала как по государственной, так и по частной линии. Так что ресурсы в любом случае будут оставаться внутри страны. Теперь важно их эффективно задействовать на развитие страны.

Аналитики признают, что перед мировой экономикой нынче замаячил риск стагфляции, а перед Россией, наоборот, открывается «окно возможностей». Но, как показывает опыт, выигрывают не те, кто имеет огромные ресурсы, а те, кто умеет ими распорядиться с умом. Вопрос ставится ребром: сможем ли мы дополнительные доходы бюджета обратить в долгосрочный рост или они, как в сытые «нулевые», уйдут на текущее потребление или застрянут в «кубышке» Фонда национального благосостояния?

Президент настоятельно советует российским нефтегазовым компаниям «подумать о том, чтобы направить дополнительные доходы от роста мировых котировок углеводородов на снижение долговой нагрузки, на погашение задолженности перед отечественными банками». А финансовому блоку – «принять взвешенные решения по конъюнктурным доходам, чтобы гарантировать долгосрочную сбалансированность бюджета».

В общем и целом действия правительства в нынешних условиях должны строиться на том, чтобы «вернуться на траекторию устойчивого экономического роста, конечно, с замедлением инфляции и сохранением стабильности на рынке труда». «Это разнонаправленные, на первый взгляд, вещи, но нужно стремиться именно к такому результату», – подчеркнул глава государства. При принятии решений власти, конечно же, будут учитывать мировую конъюнктуру и потребности экспортёров. Но этого мало.

Мы должны использовать возможности текущего момента, чтобы запустить траекторию роста экономики в пределах 3-5%, полагает заместитель председателя комитета Госдумы по экономике Артём Кирьянов. Для этого в России сложились предпосылки не только связанные с ростом цен на энергоносители.  У нас, по словам Кирьянова, есть «все инструменты моделирования ситуации, и нет прямой зависимости от международной конъюнктуры». Финансовые власти страны могут эти процессы регулировать в соответствии с тем, что мы хотим получить на выходе. Это и есть главное наше преимущество, которое мы извлекли из санкционного давления на Россию.

Подорожание энергоресурсов побудило западных аналитиков заняться пересчётом доходов российского бюджета.

Недельная выручка России от экспорта, пишет Bloomberg, выросла до $1,7–2,4 млрд. Расчёты агентства Reuters. показывают, что в апреле доходы российского бюджета могут увеличиться на 70 процентов по сравнению с мартом, до 900 миллиардов рублей, что станет максимумом с октября прошлого года.

Действительно, скачок цен на нефть, вызванный войной с Ираном, позволил российскому правительству отложить план по увеличению долгосрочных фискальных резервов. И это подтвердил министр финансов Антон Силуанов: «Мы действительно приостановили в рамках бюджетного правила продажу наших средств из Фонда национального благосостояния. Сейчас правительство рассматривает вопрос о дальнейших шагах в этом направлении. У нас несколько соображений. Мы хотим в первую очередь в среднесрочной перспективе сделать наш бюджет менее зависимым от цен на нефть, с одной стороны. С другой – меньше влиять на валютный рынок..».

Решится ли Минфин отказаться от доминирования косвенных налогов в пользу прогрессивной шкалы налогообложения, создания институтов долгосрочного инвестиционного кредитования под государственные гарантии, сможет ли переориентировать банковский сектор на получение прибыли не от спекулятивных операций, а от поддержки реального сектора, мы узнаем совсем скоро.

В любом случае от финансово-экономического блока правительства потребуются срочные меры по налаживанию устойчивого роста, чтобы в любых условиях экономика развивалась сбалансировано и не становилась заложником внешних шоков и внутренних дисбалансов.

Не будем забывать, что коренная перестройка экономической политики предполагает изменение самой логики управления. Так что придётся сделать выбор между косметическими мерами и системной трансформацией, которая не только определит траекторию роста в ближайшие годы, но и укрепит суверенитет нашей страны в условиях нарастающей геополитической турбулёнтности.

Фото: kremlin.ru