Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
25 августа 2019
«Красная шапка» для бизнеса

«Красная шапка» для бизнеса

Членство в партии приносит китайским предпринимателям большой доход
Евгений Матяш
02.07.2012
«Красная шапка» для бизнеса

В номинально коммунистической системе Китайской Народной Республики бизнесмены рассматриваются уже не как чужеродные элементы, а скорее, как партнеры компартии в деле экономического развития страны и повышения благосостояния народа. Подобное положение вещей в корне противоречит классической коммунистической идеологии. Но такой ревизионизм – вполне логичное следствие нежелания лидеров Коммунистической партии Китая изменять капиталистическое общество в сторону социализма, дабы сохранить свою ведущую роль в этом капиталистическом обществе.

Критерии приема новых членов в КПК никогда не были строго регламентированными и периодически менялись – в зависимости от требований текущего момента и задач, которые стояли перед обществом и государством. В период увлечения идеями «большого скачка» в 1958 – 1960 гг. и «великой пролетарской культурной революции» в 1966–1976 гг. главными критериями приема служили политическая благонадежность, преданность партии и идеологическая «подкованность». А в периоды стабильности, когда партия отходила от радикальных преобразований и основной акцент делала на ускорении экономического развития, ей требовались специалисты и люди, способные занимать управляющие должности. Часто таких людей приходилось реабилитировать, то есть возвращать им утраченный социальный статус после завершения радикальных кампаний.

В декабре 1978-го Центральный комитет КПК заявил об окончании классовой борьбы и о том, что отныне ключевой задачей для страны является экономическая модернизация. Соответственно изменились и критерии набора: теперь партия принимала в свои ряды представителей интеллигенции, специалистов-управленцев, но не представителей буржуазии, хотя по мере разворачивания реформ рынок и становился все более открытым. Впрочем, при большом желании, возможность обзавестись партбилетом появилась и у предпринимателей, которые, чтобы обойти закон, выдавали свои частные предприятия за кооперативные или прибегали к другим уловкам подобного рода.

В 1988-м Государственный комитет промышленности и коммерции доложил о том, что членами партии являются 15 процентов владельцев частных фирм. И это в условиях официального запрета на их прием в партию!

Тенденция к размыванию критериев набора привела к тому, что в конце 1980-х консервативно настроенные члены КПК открыто выступили против попрания партийной дисциплины. События 1989-го, когда студенты вышли на центральную пекинскую площадь с требованиями демократизации страны, показали правомерность таких настроений. В протестах, не таясь, принимали участие многие члены партии и государственные служащие, что свидетельствовало о появлении не только внешней, но и внутрипартийной оппозиции. События на площади Тяньаньмэнь подействовали на верхушку КПК как ушат холодной воды, и уже в декабре 1989-го генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь выступил в Центральной партийной школе с речью и заявил без всяких околичностей: «Мы должны проследить за тем, чтобы ведущие места в партии и государственных органах занимали преданные марксисты». Вслед за этим заявлением последовал ряд мероприятий, направленных на то, чтобы ограничить влияние интеллигенции в компартии и укрепить подготовку кадров в высших учебных заведениях. Под предлогом борьбы с «буржуазным влиянием» руководители КПК запретили прием частных предпринимателей в партию. Те, кто уже был принят, больше не могли занимать официальные должности. Однако запрет просуществовал не так долго. В начале XXI века компартия не только начала искать пути сближения с предпринимателями, но и разрабатывать идеологическое обоснование для их приема в партию.

Теория «трех представительств», о которой Цзян Цзэминь впервые упомянул в феврале 2000-го, стала основным средством, при помощи которого можно было изменить статус КПК как представителя рабочего класса.

Согласно этой теории партия представляет интересы не только рабочих и крестьян, но и всех прогрессивных производительных сил общества, то есть способствует развитию культуры и защищает интересы подавляющего большинства народа.

Таким образом, партия поставила перед собой гораздо более широкие задачи, нежели отстаивание интересов пролетариата. Эта установка была подхвачена партийной печатью, и, в конечном итоге, наряду с идеями Мао Цзэдуна и теорией Дэн Сяопина составила идеологическое ядро КПК.

Наконец, 1 июля 2001-го в своей речи, посвященной восьмидесятой годовщине образования КПК, Цзян Цзэминь официально выдвинул предложение об отмене запрета на прием предпринимателей в компартию. Давая оценку проводимым реформам и политике открытости, он отметил, что в китайском обществе появились частные бизнесмены и научно-технический персонал, состоящий на службе китайских и иностранных фирм. «Большинство представителей новых социальных слоев внесли немалый вклад в развитие производительных сил и способствуют построению социализма с китайской спецификой», – резюмировал партийный лидер. Упомянув о том, что рабочие и крестьяне останутся основной опорой партии, Цзян Цзэминь добавил, что партии также нужно «вобрать в себя лучшие элементы из других слоев общества».

С точки зрения консервативных членов партии, прием капиталистов в КПК равноценен измене коммунистическим идеалам.

С точки зрения сохранения жизнеспособности политической партии – это закономерный ход. Кроме того, стоит вспомнить, что история Китая имела давнюю традицию кооптации предпринимателей в когорту власть имущих. В средневековом Китае, в отличие от Запада, землей владели одни, а властью обладали другие. Поэтому землевладение и политический статус чаще всего не являлись взаимосвязанными понятиями. Политический статус определялся не размерами наследственной или купленной земли, а занимаемым местом в деспотической иерархии. Для обретения власти частному землевладельцу надо было стать функционером госаппарата. Привилегии и материальные блага распределялись чаще всего через государство, то есть через систему должностей, чинов, рангов и степеней. Богатство приносило власть и обеспечивало политический статус лишь при обмене денег на власть, то есть, попросту говоря – при покупке должности, чина или ученой степени. В этом случае доходы от землевладения конвертировались во власть, место в госаппарате. В Китае богач мог купить себе место в управляющей, а то и в правящей структуре. Этим объясняется высокая социальная мобильность и глубокая консервативность китайского общества, где зарождающиеся капиталистические силы не формировали оппозицию императорской бюрократии, а просто поглощались ею.

Сегодня ситуация выглядит аналогичным образом: предприниматель получает политическую власть лишь в том случае, если становится коммунистом.

Согласно опросу, проведенному западными исследователями несколько лет назад, 40 процентов опрошенных ими капиталистов уже вступили в партию (это вдвое больше, чем в 1980-м), а еще 20 процентов хотели бы вступить. Достаточно высокая цифра, если учесть, что всего в КПК состоит лишь около 5 процентов населения страны.

Цели такого сотрудничества, как для одной, так и для другой стороны очевидны. Партия избавляется от потенциальной, исходящей от капиталистов, угрозы политической стабильности общества. При этом для контроля над предпринимателями создаются партячейки на предприятиях; правда, их эффективность вызывает большие сомнения. Дело в том, что в связи с длительным запретом на прием бизнесменов в партию предприниматели прохладно относились к попыткам создания ячеек на их предприятиях. Если же ячейки и существуют, то их роль может быть легко доведена до абсурда. Так, Чжан Жуйминь, президент корпорации «Хайер» – крупнейшего в Китае производителя бытовых электроприборов – на вопрос о том, как получилось, что он, председатель компании, является и руководителем своей парторганизации, ответил: «Я сам себя назначил парторгом. Вот и получается, что с самим собой конфликтов у меня быть не может, правильно?».

Большинство предпринимателей на вопрос о целях создания ячеек заученно отвечают, что, дескать, партком существует для духовного и морального наставничества, очень важно иметь духовный центр, иначе станешь пустой скорлупой. На самом же деле партячейка – это своего рода политический страховой полис, а задача КПК – иметь «своих людей» в каждом институте страны. Кроме политической подоплеки такое сотрудничество выгодно партии и по другим причинам. Ведь частные «партийные предприниматели» развивают производство и тем самым повышают спрос на рабочие руки, а также принимают активное участие в общественной деятельности, чаще всего связанной с социальным обеспечением.

Что касается капиталистов, то они, в свою очередь, получают государственную опеку, доступ к финансовым ресурсам (банки в стране принадлежат государству и не идут на сотрудничество с частными предпринимателями), юридическую защиту и могут быть спокойны за свои накопленные капиталы.

«Одеть красную шапку» – таким выражением в Китае обозначается необходимость получения государственной поддержки, которую многие предприниматели считают жизненно важной при ведении большого бизнеса.

О том, какие выгоды может сулить капиталистам поддержка КПК, можно лишь догадываться, исходя из примеров, когда такое сотрудничество не заладилось. Достаточно вспомнить историю корпорации «Хайер», которая в девяностые годы одним росчерком пера представителя власти была преобразована в муниципальную собственность города Циндао. Произошло это именно в тот момент, когда ее частные владельцы собирались выгодно продать свои акции на фондовой бирже…

Предприниматель Ян Жун, который владел первым в истории КНР предприятием, получившим регистрацию на нью-йоркской фондовой бирже, в 2003-м бежал в США из-за угроз со стороны властей города Ляонин. Список его прегрешений был достаточно длинным, но в их основе лежала политическая подоплека. Во-первых, Ян рассорился со своими покровителями из числа ляонинских чиновников, когда вздумал расходовать средства за пределами провинции. Затем вступил в полемику с Центробанком по вопросу владения крупного пакета акций его собственной компании. В результате Ян Жун лишился «красной шапки», после чего был вынужден спасаться бегством.

А вот предприниматель Ван Ши – руководитель «Чайна ванке», крупнейшего жилищного девелопера страны – проявил себя, как более тонкий и умелый игрок, понимающий, насколько важна лояльность партии для роста его личного благосостояния. В 1989-м Ван оказался в первых рядах своих работников, выступивших в поддержку пекинских демонстраций. По слухам, за проявленное фрондерство он провел год в тюрьме. Через много лет Ван, поднявшийся к тому времени по карьерной лестнице, заявил, что сильно сожалеет о своем участии в манифестациях. Даже назвал это ошибкой. Чем ближе Ван приближался к десятке богатейших людей страны, тем сильнее ему отказывала память. В результате в 2008-м, когда Ван Ши стал одним из самых богатых людей страны, она изменила ему полностью: на все соответствующие запросы он отвечал через своего пресс-секретаря, что никогда не принимал участия в выступлениях 1989-го.

Достоянием гласности стал недавний инцидент, свидетельствующий о коррупции и финансовых махинаций в высших эшелонах власти. В апреле с.г. известного политика Бо Силая исключили из состава Политбюро и ЦК Компартии Китая, а его жену Гу Кайлай, которая консультировала британских и американских предпринимателей, задержали по подозрению в причастности к убийству английского бизнесмена Нила Хейвуда. Скандал разразился незадолго до перемен во властных структурах Китая, запланированных на конец года. Бо Силай был одним из претендентов на вступление в высший партийный орган Китая – Постоянный комитет Политбюро ЦК.

Только вот не всем понравилось, что глава парторганизации города Чунцин принялся бороться с коррупцией, невзирая на лица и должности, а заодно стал возрождать интерес к коллективистским ценностям времен Мао…

Сегодняшняя коммунистическая риторика партийных руководителей, прежде всего, рассчитана на малообразованную часть населения. Рядовому китайцу внушают, что страна провозгласила «особый путь», что в Поднебесной идет построение «социализма с китайской спецификой», хотя на самом деле все политические вопросы решаются сугубо прагматично. Чем грозит компартии кооптация бизнесменов, а Китаю – скатывание на путь «партийного капитализма?». Очевидно, что власть будет существовать до тех пор, пока партия сможет контролировать нарождающиеся политические силы, путевку в жизнь которым и дали экономические реформы КПК.

Вполне приемлемым выходом для власти мог бы стать возврат к идее построения социалистического общества – естественно, без левацких утопий в духе Мао Цзэдуна. Но партийные лидеры, по всей видимости, рассматривают этот вариант в качестве запасного. Пока же китайский бизнес охотно примеряет «красные шапки».

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Сашо Радев-България
21.07.2012 10:23
Пивет!
Ето настоящая ПРАВДА!

Ija Gebert
11.07.2012 13:00
Китайцы массово выходят из рядов коммунистических организаций:
Очерки «Девять комментариев о коммунистической партии» разоблачают истинную природу идеологии коммунизма, оказавшей разрушительное воздействие на сознание человечества. Материал основан на событиях и свидетельствах как конкретных людей, так и целых государств.
Первая публикация очерков вышла в свет в ноябре 2004 г. на китайском языке в газете «Великая Эпоха». В настоящее время они переведены на 23 языка. «Девять комментариев о коммунистической партии» привлекли пристальное внимание широкой международной общественности, но главная заслуга их в том, что они положили начало важному для всего мира историческому процессу – массовому выходу китайцев из рядов компартии Китая (КПК). На 22 февраля 2012 г. 111.510.025 человек публично заявили о своём выходе из рядов компартии Китая.
http://www.epochtimes.ru/9comments
Ансарбай
06.07.2012 0:32
Дежа вю.
хосе
02.07.2012 18:31
Ну конечно микро тюбитеечка ни в сша ни в евр-союзе ничего не стоит.

Эксклюзив
20.08.2019
Алексей Байлов (Россия), Ярослав Дворжак (Чехия)
События в Чехословакии: взгляд через полвека.
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».