Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
16 января 2019

Так кто потерпел катастрофу в 41-м?

Полемические заметки о трактовке событий начала войны
Максим Зарезин
01.06.2015
Так кто потерпел катастрофу в 41-м?

Взяться за перо меня заставило публикованное недавно в газете «Коммерсантъ» пространное интервью с директором Государственного архива РФ, доктором исторических наук Сергеем Мироненко, посвященное событиям Великой Отечественной войны, главным образом, ее начальному этапу. Несмотря на заявленные темы «разоблачения фальсификаций» и «пользы чтения исторических документов», против ожидания, к сожалению, оно само содержит, на мой взгляд, изрядное количество досужих мифов. 

Главная цель – Англия

Итак, корреспондент «Ъ» - Отчего же начало войны оказалось все-таки внезапным для Советской армии?

С. Мироненко - …Нашей разведке о скоплении войск противника было известно. И о точной дате нападения — 22 июня — сообщали многие агенты: документы по этому поводу рассекречены. Сохранилось в архивах донесение Иосифу Сталину, которое направил ему нарком госбезопасности Всеволод Меркулов. Нарком назвал дату, сославшись на сообщение информатора — нашего агента в штабе люфтваффе. И Сталин собственноручно накладывает резолюцию: "Можете послать ваш источник к *** матери. Это не источник, а дезинформатор".

Корр. — Почему Сталин не поверил своей разведке? Доверял пакту о ненападении?

С.М. — Он просто не мог себе представить, что Германия после поражения в Первой мировой снова решится воевать на два фронта. Так что война, думаю, была внезапной прежде всего для товарища Сталина. Лично для него она стала катастрофой.

С. Мироненко прав: Сталин действительно полагал, что Германия не повторит ошибки 1914 года. Однако также размышлял и Адольф Гитлер, а заодно с ним практически вся военно-политическая верхушка Третьего рейха.

Планируя нападение на СССР, фюрер вовсе не собирался воевать на два фронта. Он намеревался в кратчайшие сроки разгромить Советскую Россию, чтобы развязать себе руки для решительного наступления на Англию, а заодно вывести из игры США.

31 июля 1940 года Гитлер сформулировал цели и задачи войны против СССР следующим образом: «Мы не будем нападать на Англию, а разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к сопротивлению. …Надежда Англии — Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии». Как заключает немецкий историк Ганс-Адольф Якобсен, «отнюдь не «жизненное пространство на Востоке», насильственное завоевание которого уже с 20-х годов пронизывало политические расчеты Гитлера, служило главным активизирующим моментом; нет, главным импульсом являлась наполеоновская идея разбить Англию, разгромив Россию».

Для достижения поставленных целей кампанию требовалось провести в максимально сжатые сроки. «Блицриг» - не желаемое, но вынужденное решение; не подобие «повышенных соцобязательств», а единственно возможный для Германии путь к победе над Советским Союзом и в целом к достижению мирового господства. «Операция имеет смысл только в том случае, если мы разобьем это государство одним ударом», - утверждал Гитлер и был совершенно прав.

Другое дело, насколько реальной была такая возможность. А здесь надо признать, что фюрер исходил из искаженных, а подчас фантастических представлений о военном и экономическом потенциале СССР. «Следует ожидать, — говорил Гитлер в беседе с командующими армиями 5 декабря 1940 года, — что русская армия при первом же ударе немецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 году».

Неудивительно, что первые недели войны на Востоке преподнесли политикам и военачальникам рейха массу неприятных сюрпризов. 21 июля Гитлер признался своему собеседнику: если бы его заранее проинформировали о том, что русские произвели такое большое количество вооружений, то он, не поверил бы и решил, что это дезинформация. 4 августа фюрер снова удивляется: знай он, что сведения о производстве Советами танков, которые ему докладывал Гудериан, соответствуют действительности, то принять решение о нападении на СССР ему было бы значительно труднее. Тогда же в августе 41-го Геббельс делает поразительное признание: «Мы серьезно недооценили советскую боеспособность, и, главным образом, вооружение советской армии. Мы даже приблизительно не имели представления о том, что имели большевики в своем распоряжении». Такой вот уровень подготовки!

Как отмечает немецкий историк Клаус Рейнгардт, у германского командования почти полностью отсутствовали данные о подготовке резервов, подвозе подкреплений и снабжении войск в глубоком тылу противника, о новом строительстве и промышленном производстве СССР. Хуже того, когда немецкое руководство получало информацию о России из других источников, не соответствующую его собственным представлениям, эти сведения игнорировали или признавали неправдоподобными.

Весьма приблизительными оказались первоначальные немецкие данные о численности личного состава РККА. Начальник штаба Верхового командования сухопутных войск Франц Гальдер только 11 августа узнал, что Красная Армия насчитывает уже 360 дивизий и бригад, а не 213, как он полагал в день начала войны. Неверно в Берлине оценивали экономические реалии СССР. Так, Гитлер почему-то считал, что Россия способна удовлетворить свои потребности в нефти только на 10%, а марганец и молибден не добывает вовсе.

Столь дремучее невежество выглядит неправдоподобным с учетом достаточно высокой квалификации спецслужб рейха, и тех обширных возможностей, которые им предоставляли интенсивные хозяйственные контакты, установившиеся между русскими и германскими ведомствами и предприятиями после заключения Пакта о ненападении и межгосударственного договора об экономических связях. Советская сторона даже использовала сложившееся положение в своих целях.

В апреле 1941 г. делегации германской авиационной промышленности продемонстрировали новейшие советские авиазаводы и боевую технику. За этим стоял совершенно определенный политический расчет, и немцы это хорошо поняли. Заместитель германского военного атташе в СССР полковник Г. Кребс докладывал в Берлин: «Очевидно, Россия хочет таким способом устрашить возможных агрессоров». К сожалению, не устрашила, поскольку фюрер и его окружение видели только то, что вписывалось в их представление о большевистской России, как о колоссе на глиняных ногах.

Насколько вожди рейха недооценивали потенциал будущего противника, настолько же они переоценивали собственные возможности. Немецкий историк Ганс Керль заключает, что к мировой войне Германия во всех отношениях была не готова: «Оглядываясь назад, можно без преувеличения сказать, что экономически война была проиграна Германией еще в 1940-1941 годах. Ни мощь вооруженных сил, ни производительность военной промышленности не были доведены до наивысшего возможного уровня, и потерянное тогда время уже не могло быть наверстано».

«Беда» Сталина заключалась в том, что он, в отличие от своего берлинского оппонента, совершенно адекватно оценивал положение дел, как в Германии, так и в Советском Союзе. На основании имеющихся в его распоряжении данных он сделал единственно верный вывод о том, что в ближайшее время, и в любом случае до достижения решающего превосходства над Англией, нападение на СССР для Гитлера равнозначно самоубийству, поскольку приведет к затяжной войне на два фронта, для успешного ведения которой у рейха нет ресурсов.

Когда говорят, что Сталин ошибся и что Гитлер его обманул, формально дело обстоит именно таким образом. Только Сталин ошибся, потому что ошибся Гитлер.

В большой игре требуется предугадать ход соперника, исходя из наиболее реального сценария развития событий, но практически невозможно предугадать его ошибку. Фюрер смог обмануть советского лидера, лишь предварительно обманув себя и германский народ.

Нам разведка доложила… Точно?

К теме блицкрига мы вернемся позже, а пока займемся одним из наиболее укоренившихся мифов о Великой Отечественной войне, который можно условно озаглавить «Нам разведка доложила точно…». Сталин не сомневался в неминуемом столкновении с Германией. Здесь можно спорить лишь о сроках: когда именно он сделал для себя окончательный вывод: в начале 1940-го, весной или ближе к середине года. Военное строительство в СССР шло полным ходом под знаком грядущего противостояния с фашизмом. В этом смысле советской разведке, собирая доказательства враждебных намерений Гитлера против СССР, предстояло, прежде всего, выяснить два главных пункта: срок нападения и обстоятельства, при которых оно будет совершено.

Что же получилось, а что не получилось у наших разведчиков? В отношении временных параметров, разными агентами в разное время назывались самые разные версии. (Кстати, конкретный день - 22 июня - не назвал никто). Итак: когда и о каких датах сообщала в Центр советская разведка:

– начало 1941 г. (агент «Корсиканец», донесение от октября 1940 года)

– весна 1941 г. («Метеор», 29.09.40)

– март («Метеор», 29.12.40)

– после 15 апреля (из доклада наркома госбезопасности Меркулова от 4.04.41)

– начало мая («Старшина», 30.04.41)

– май («Софокл», 04.04.41)

– 15 мая-30 мая («Ещенко», 20.04.41)

– 20 мая («Старшина», 09.05.41)

- конец мая («Рамзай» 21.05.41)

- не позднее 15 июня («Марс»,23.05.41)

- 15 июня («Дора», 22.04.41)

- вторая половина июня («Рамзай» 01.06.41)

- 21/22 июня («Коста», 20.06.41)

– между 20-25 июня («Тит», 19.06.41)

– начало июля («Зевс», 09.05.41)

Так какую же дату считать «верной»? Нет, мы то ее, конечно, знаем, только этого не знал ни Сталин, ни другие руководители СССР, а мы обязаны исходить из той информации, которой они располагали на тот момент.

Понятно, что сам по себе подобный разнобой вряд ли способствовал адекватному восприятию ситуации и формировал соответствующее отношение к получаемым сведениям. Но здесь важны не только сами временные параметры, но и контекст, в котором они преподносились. Например, 29 сентября 1940 г. агент «Метеор» (Н. Скорняков) сообщает из Берлина, что Гитлер начнет операцию весной. Спустя два месяца он уточняет, что война будет объявлена в марте. 4 января «Метеор» повторяет информацию со ссылкой на секретный приказ Гитлера, то есть план «Барбаросса». То есть в течение четырех месяцев один источник трижды подтверждает свои данные, что подчеркивает их ценность. Но 28 февраля агент «Альта» (Ильза Штебе) из группы «Метеора» передает, что «совершенно определенно война начнется в этом году». Значит, уже необязательно в марте, который начнется завтра, а, например, в ноябре?

«Дора» (Шандор Радо) из Цюриха 22 апреля 41-го сообщает, что поход на Россию начнется 15 июня. Почти верно! Но в следующем донесении «Доры» отмечается следующее: «Выступление произойдет, только когда английский флот не сможет войти в Черное море и когда немецкая армия закрепится в Малой Азии. Следующая цель немцев - занятие Гибралтара». Как мы знаем, это неверные сведения.

Еще раньше чем «Дора», а именно 15 марта, резидент советской разведки в Румынии под псевдонимом «Ещенко» со ссылкой на румынский Генштаб сообщает, что война может начаться через три месяца, то есть опять же названа почти верная дата. 28 мая он передает следующее мнение своего источника: «нужно, безусловно, считаться с немецко-русской войной в этом году». А в донесении «Ещенко» от 20 апреля выступление немцев «переноситься» на более ранний срок - от 15 мая до начала июня. И как тогда относится к «правильному» мартовскому донесению резидента?

Сложно сделать однозначные выводы из донесений агента «Рамзай» - известного всем Рихарда Зорге, на которого почему-то больше всего любят ссылаться сторонники мифа «Нам разведка доложила точно». Фигурировала даже телеграмма «Война будет начата 22 июня. Рамзай», которую 15 июня Зорге якобы направил в Москву. В 2001 году газета «Красная звезда» опубликовала материалы «круглого стола», посвященного 60-летию начала войны, в ходе которого были даны разъяснения, что данная «телеграмма» - фальшивка, появившаяся в хрущёвские времена.

Что же на самом деле передавал в Центр Зорге? 6 мая «Рамзай» радирует, что война неизбежна, если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований.

В сообщении от 21 мая со ссылкой на прибывших в Токио германских представителей Зорге передает, что война может начаться в конце мая. «Но они также заявили, что в этом году опасность может и миновать», - добавляет разведчик.

В донесении от 1 июня «Рамзай» сообщает, что выступление против СССР начнется во второй половине июня. 17 июня «Рамзай» посылает новое сообщение: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает - будет война или нет». Получается, что один «эксперт» – «за», другой – «против». И кто из них ближе к правде?

Иногда агенты давали своеобразный «отбой» нацистским военным приготовлениям. Так, 17 апреля «Старшина» сообщает из Берлина, что планы нападения на СССР отошли на второй план в связи с успешным продвижением германских войск в Ливии. («Старшина», специалист штаба ВВС Х. Шульце-Бойзен - тот самый «источник», который Сталин столь далеко «послал». Кстати, в приведенном С. Мироненко сообщении не идет речи о дате начала войны, зато там содержится уничижительный отзыв о ноте ТАСС, который, очевидно, вывел из себя Сталина). Советский военный атташе в Германии Тупиков (псевдоним «Арнольд») в записке начальнику Разведуправления Генштаба РККА Голикову делает вывод о том, что Пакт о нейтралитете между СССР и Японией от 13.04.41 «действительно отсрочил столкновение». Агент «Аркадий» 20 мая сообщает о намерении немецкого командования немедленно занять Испанию и Португалию. «Как совместить переброску немецких войск в Пруссию и занятие немцами Испании и Португалии, выяснить пока не удалось», - признает автор донесения.

Как мы уже отмечали, Сталин был уверен, что Гитлер не нападет на СССР, не разобравшись с Англией, с которой, не стоит забывать, Третий рейх уже находился в состоянии войны. И некоторые донесения разведки подкрепляли эту уверенность. Так, 15 января агент «Лаурен» сообщал, что весной Германия нападет на Англию, а затем на Советский Союз. «Марс» из Будапешта докладывает 1 марта, что выступление немцев против СССР в данный момент все считают немыслимым до разгрома Англии. В тот же день американцы поделились с Москвой данными своей разведки, в соответствии с которыми Германия готовится напасть на СССР после разгрома Англии.

15 марта Голиков в докладе Сталину делает следующий вывод: Германия начнет войну против СССР после победы над Англией, альтернативную точку зрения следует считать дезинформацией.

Свой вклад в освещение данной версии внес и «Рамзай». 6 мая Зорге сообщил, что решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией. По сведениям источника «Лицеист», Германия сделает все возможное, чтобы избежать войны на два фронта. 19 мая 41-го «Лицеист» выразил мнение, что концентрация германских войск на советской границе не носит агрессивный характер, а является средством давления на советское руководство. «Лицеист» оказался дезинформатором, приставленным к советскому агенту германскими спецслужбами, но тогда об этом в Москве, разумеется, не догадывались.

Успех фашистской дезинформации, которая шла по самым разным каналам, в том числе и по открытым источникам, объясняется и тем, что она содержала веские аргументы, которые не могло игнорировать советское руководство. Так, после визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 германская пресса дружно писала о возвращении Берлина к «политике великого Бисмарка», который распознал мировое значение русско-германского сотрудничества.

Имела также хождение версия, согласно которой вторжению в СССР будет предшествовать период эскалации напряженности, выдвижения со стороны рейха различных претензий к Кремлю. 5 мая агент "Корсиканец" (чиновник Министерства хозяйства Арвид Харнак) сообщает, что Германия потребует от СССР выступить против Англии на стороне держав "оси". 9 мая из Берлина передают информацию от «Старшины», согласно которой Германия предъявит Советскому Союзу ультиматум с требованием более широкого экспорта в Германию и отказа от коммунистической пропаганды. Как известно, никаких требований Берлин к СССР не выдвигал, и нападение началось при полном молчании германских дипломатов и политиков.

Все вышесказанное, разумеется, ни в коем случае нельзя расценить, как попытку бросить тень на наших разведчиков. Противоречия в их донесениях всего лишь отражение противоречивого информационного поля, «причесывать» которое и укладывать в одно русло они не имели права. Тут можно лишь сожалеть о том, что в предвоенный период нашим спецслужбам не удалось получить непосредственный доступ к секретным документам будущего противника, поэтому их донесения практически полностью основывались на разговорах с собеседниками, каждый из которых обладал разной степенью осведомленности или отсутствия таковой, мог оказаться фантазером или что еще хуже дезинформатором. Отсюда неизбежная многоголосица, нестыковки, непоследовательность. Отсюда сложная, а подчас раздраженная реакция тех, кому приходилось внимательно изучать присылаемую разведчиками противоречивую информацию, и принимать на ее основе решения, от которых зависела судьба страны.

«Красные» начинают и … проигрывают

Кстати… А чего собственно «ждут» от Сталина сторонники версии «Нам разведка доложила точно», принятия какого именно решения? То, что и армия, и вся страна напряженно готовилась отражению германской агрессии, кажется очевидным любому непредвзятому человеку, интересующемуся историей.

Как бы Сталин ни был уверен в самоубийственности фашистского нападения до окончания войны с Англией, какое бы эмоциональное отторжение ни вызывали иные донесения разведки, он не собирался оставлять без ответа концентрацию войск вермахта на границе.

По мнению Курта фон Типпельскирха, автора «Истории Второй мировой войны», в прошлом генерала вермахта, занимавшего видный пост в германском генштабе накануне восточной кампании, советское руководство предпринимало неотложные военные приготовления и меры по защите границы. «Советский Союз приготовился к вооруженному конфликту, насколько было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть – это сохранить в тайне срок выступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника», - заключает Типпельскирх. И, как мы знаем, немцам это удалось.

К сожалению, никакие даже самые оперативные и продуманные действия советского военно-политического руководства по повышению боеготовности РККА не могли радикально изменить критический дисбаланс между СССР и Третьим рейхом, порожденный разным качественным состоянием вооруженных сил двух стран: германский вермахт после окончания войны с Францией оставался отмобилизованной армией военного времени, в то время как Красная армия представляла собой неотмобилизованую армию мирного времени.

Что могло предпринять советское руководство для исправления сложившегося положения? В апреле — мае 1941 г. было осуществлено скрытое отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «Больших учебных сборов» (БУС). Всего под этим предлогом было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24% приписного личного состава по мобилизационному плану МП-41. Это позволило усилить половину всех стрелковых дивизий РККА (99 из 198), расположенных в западных округах, или дивизий внутренних округов, предназначенных для переброски на запад.

Следующий шаг подразумевал всеобщую мобилизацию. Однако именно на этот шаг Сталин пойти не решился. Как отмечает военный историк Алексей Исаев, перед большинством участников Второй мировой войны стояла трудноразрешимая дилемма: выбор между эскалацией политического конфликта объявлением мобилизации или вступление в войну с неотмобилизованной армией. Объявление мобилизации, как показали события лета 1914 года, было равносильно объявлению войны.

Примечательный эпизод приводит Г.К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления». 13 июня 1941 года он и Тимошенко доложили Сталину о необходимости приведения войск в полную боевую готовность. Жуков приводит следующие слова вождя: «Вы предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас войска и двинуть их к западным границам? Это же война! Понимаете ли вы это оба или нет?!». Товарищ Жуков скромно умалчивает о своей реакции. Разумеется, и начальник Генштаба, и нарком Тимошенко прекрасно понимали, что объявление всеобщей мобилизации равнозначно объявлению войны. Но их дело «маленькое» – предложить. А товарищ Сталин пусть решает. И берет на себя ответственность.

Допустим на минуту, что объявление войны Германии – выход из положения и способ избежать испытаний 41-го. Но вот закавыка: от начала мобилизации до полного перевода армии и тыла на военные рельсы должно пройти время.

В «Соображениях об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза сентября 1940 года» отмечается, что «при настоящей пропускной способности железных дорог юго-запада сосредоточение главных сил армий фронта может быть закончено лишь на 30 день от начала мобилизации, только после чего и возможен будет переход в общее наступление для решения поставленных выше задач». Речь идет о Киевском особом военном округе, но, понятно, что в других округах складывалась похожая ситуация.

Следовательно, объявлять войну 13 июля, как это предлагали Жуков и Тимошенко, было уже поздно. Немцы без труда форсировали бы последние приготовления и обрушились на все те же неотмобилизованные части и соединения РККА. Только на этот раз Советский Союз становился страной-агрессором. Получается, что объявлять всеобщую мобилизацию надо было не позже середины мая. Предположим, что вермахт терпеливо ждал бы месяц, пока на границе соберутся советские войска и перейдут в наступление.

Но даже при подобном сверхблагоприятном варианте наш успех выглядит весьма проблематично. Историк Валерий Августинович отмечает: «Что было бы, если бы Красная Армия первой начала военные действия против Германии летом 1941 года, можно только гадать… Однако на основании встречных сражений 1941-43 гг. … предположение о масштабном поражении Красной Армии на первом этапе не кажется невероятным – она была системно (а не просто временно) не готова к современной войне».

Получается, что Сталину, чтобы «оправдаться» перед будущими критиками надо было в середине мая без всякого повода и на основании противоречивых сведений и прогнозов, нарушив пакт о ненападении, двинуться войной на рейх, понимая, что Красная армия еще не готова на равных бороться с немцами.

Работа над «ошибками»

С.М. - ….когда 28 июня пал Минск, у Сталина наступила полная прострация.

Корр. — А это откуда известно?

С.М. — Есть журнал посетителей кремлевского кабинета Сталина, где отмечено, что нет вождя в Кремле день, нет второй, то есть 28 июня. Сталин, как это стало известно из воспоминаний Никиты Хрущева, Анастаса Микояна, а также управляющего делами Совнаркома Чадаева (потом — Государственного комитета обороны), находился на "ближней даче", но связаться с ним было невозможно. Никто не мог понять, что происходит. И тогда ближайшие соратники — Клим Ворошилов, Маленков, Булганин — решаются на совершенно чрезвычайный шаг: ехать на "ближнюю дачу", чего категорически нельзя было делать без вызова "хозяина". Сталина они нашли бледного, подавленного и услышали от него замечательные слова: "Ленин оставил нам великую державу, а мы ее просрали". Он думал, они приехали его арестовывать. Когда понял, что его зовут возглавить борьбу, приободрился. И на следующий день был создан Государственный комитет обороны.

Что ж, давайте откроем этот самый журнал посещений кабинета Сталина в Кремле, на который ссылается С. Мироненко. Однако!... Оказывается, в субботу 28 июля, как и в предыдущий день, Сталин работал! У него побывало 19 посетителей, в том числе Микоян, Маленков, Булганин, которым вовсе не требовалось, чуть ли не рискуя жизнью, искать перепуганного главу государства на «ближней» даче. Между прочим, сведения из журнала посещений опубликованы в двухтомном сборнике документов «1941 год» (М. Международный фонд «Демократия», 1998 г.), в редакционный совет которого входил г-н Мироненко. Удивительно, что ведущий архивист страны столь вольно трактует документы, к публикации которых он приложил руку, и одновременно кропотливо цитирует «байки» - по другому и не скажешь - Хрущева, который в этой время сидел в Киеве.

С.М. - К примеру, пакт Молотова-Риббентропа — что это такое?

Корр. — Советско-германский договор о ненападении, который позволил СССР оттянуть начало войны, чтобы провести перевооружение армии.

С.М. — Таким он в обществе и воспринимался, когда подписывался в августе 1939 года. А позже, во времена перестройки, общество узнало, что вместе с пактом был подписан протокол о фактическом разделе территории Польши между Германией и Советским Союзом. СССР присоединил также три прибалтийские республики, другие территории.

Корр. — Такие были времена. Чехословакию тоже разделили без ее ведома мюнхенскими соглашениями в 1938 году.

С.М. — И что? Если "все замазаны", значит, все правы? Это не снимает вопроса, был ли тот пакт ошибкой или нет.

Историк, который пытается давать этические оценки политическим событиям, ступает на скользкий путь. Что же касается, целесообразности заключения пакта и мотивов, двигавших советским руководством, не рискуя ввязываться в детальный разбор данной проблемы, приведу лишь мнение на этот счет Уинстона Черчилля: «Если бы, например, по получении русского предложения Чемберлен ответил: «Хорошо. Давайте втроем объединимся и сломаем Гитлеру шею» - или что-нибудь в этом роде, парламент бы это одобрил … и история могла бы пойти по иному пути. Вместо этого длилось молчание… Для безопасности России требовалась совершенно иная внешняя политика… Россия должна была позаботиться о себе».

Корр. — По одной из версий — пакт безупречный. Если бы СССР в 1940 году не продвинулся на территорию Польши и Прибалтики, то, не исключено, Москву бомбили бы в первые же дни войны.

С.М. — Авторы этой версии упускают из виду, что, подписав договор с Германией, мы получили общую с ней границу, которой не имели до 1939 года. Латвия, Литва, Эстония, Польша — они были для нас фактически буферными государствами. Какими бы слабыми ни были у них армии, но они в случае агрессии обеспечили бы нам неделю, а то и две, и не было бы этого "внезапного нападения".

Историк Олег Вишлев признает неубедительными утверждения, что германо-советский договор дал «зеленый свет» нападению Германии на Польшу. Окончательное решение о войне против Польши было принято Гитлером в феврале и оформлено соответствующей директивой в начале апреля 1939 r.1S, то есть еще тогда, когда о германо-советском сближении не было и речи. К 23 августа 1939 г. германские вооруженные силы фактически уже завершили боевое развертывание для нападения на Польшу в соответствии с оперативным планом, утвержденным еще 15 июня 1939 г.

Столь же безосновательна попытка рассматривать прибалтийские страны в качестве буферных государств, которые якобы неделю другую могли сопротивляться германскому вторжению. Напомним, что с Данией немцы разобрались за несколько часов. Голландия, военно-промышленный потенциал которой превышал возможности всех прибалтийских стран вместе взятых, сражалась пять дней. Целых 18 дней заняла у Гитлера оккупация Бельгии, но для нашей ситуации это некорректный пример, поскольку здесь вермахту помимо бельгийской армии пришлось иметь дело с английскими и французскими войсками.

Наконец, из чего собственно С. Мироненко сделал вывод о том, что прибалты собирались сопротивляться германскому вторжению? В то время в Литве, Латвии и Эстонии у власти находились праворадикальные режимы авторитарного типа.

Между тем прибалтийские лидеры А. Сметона, К. Ульманис и К. Пяст и пальцем не шевельнули, чтобы организовать отпор «экспансии» так ненавистных им Советов.

Возможно, им помешало то обстоятельство, что часть населения испытывала просоветские симпатии, однако, по крайней мере, не менее широкое распространение в Прибалтике получили антикоммунистические и фашистские взгляды. Только в одной Эстонии в 1939 году насчитывалось порядка 160 ассоциаций и обществ, которые занимались пропагандой национал-социализма и прогерманских идей.

Почему же прибалтийские армии должны были воевать с близкими им по убеждениям и менталитету германскими фашистами? Скорее всего, они с удовольствием присоединились к походу «старших братьев» на Восток. Конечно, это лишь предположение, но под ним куда больше оснований, чем под теорией С. Мироненко о буферных государствах, «погубленных» пактом Риббентропа-Молотова.

Мы не «бежали»

Корр. — Советский Союз умиротворял Гитлера?

С.М. — А как же? Германия создавала "армию вторжения": под штыки поставили несколько миллионов немцев. Армию надо кормить. Вот и поставлял Советский Союз в Германию зерно, мясо, молоко и прочую сельхозпродукцию. Поставляли нефть, благодаря чему Германия обеспечивала горючим танки. До 22 июня включительно из СССР шли эшелоны с редкоземельными элементами. Все это вело к эскалации войны. Пакт Молотова-Риббентропа — это стратегическая ошибка, если не сказать преступление советского руководства и лично товарища Сталина.

Корр. — Прямо-таки преступление?

С.М.— Выполняя договор, СССР укреплял армию своего врага.

К сожалению, данные рассуждения трудно охарактеризовать иначе как обывательские. Начнем с того, что, как выяснили исследователи И. Пыхалов и В. Сиполс, для советской экономики поставки сырья были не слишком обременительны. Любителям же посетовать на идущие в Германию эшелоны не стоит забывать, что эшелоны шли и в противоположном направлении – в СССР. Они везли высококачественные трубы Маннесман, мощные подъемные краны для установки тяжелых орудий фирмы Демаг, самолеты, нефтедобывающее оборудование, образцы новейших вооружений и боевой техники, в которой, между прочим, остро нуждался вермахт.

Сталин неоднократно высказывал подозрение насчет того, что немцы предлагают советской стороне устаревшую технику, но специалисты рассеивали его сомнения. Так что, если это и была игра, то в эту игру обе стороны играли на полном серьезе. Например, за 1940-41 годы СССР получил из Германии 6430 металлорежущих станков, многие из которых были уникальны и в нашей стране не производились. В это же время в самой Германии состояние станочного парка оставляло желать лучшего. И это ценное оборудование всю войну работало на снабжение Красной армии. В это же время сырье, которое поставлял Советский Союз до 22 июня 41-го, уже ничем не могло помочь вермахту. Так кто же и чью армию «укреплял»?

Кстати, помимо самой разнообразной передовой техники, а значит и прогрессивных технологий, Берлин поставлял Советам и сырье - верхнесилезский уголь, алюминий, кобальт. Всего с момента заключения пакта в августе 1939 года по июнь 1941 года СССР экспортировал в Германию товаров на 672 млн марок, Германия со своей стороны поставила товаров на 507 млн марок, однако с учетом 150-миллионного германского кредита дисбаланс оказывается совсем невелик.

С.М. - Красная армия училась воевать по ходу войны и окончательно освоилась лишь к концу 1942-го — началу 1943 года. Добавьте сюда, что в годы большого террора были перебиты чуть ли не все высшие военные кадры, имевшие опыт командования крупными соединениями. И вам будет понятно, почему к сентябрю 1941 года количество наших солдат, оказавшихся в немецком плену, сравнялось со всей довоенной регулярной армией.

В отношении «выбитых» высших военных кадров стоит задать уточняющий вопрос: где и когда они набирались опыта руководства крупными соединениями? Ответ один – на Гражданской войне. Скорее это был опыт со знаком «минус». О чем, в частности, свидетельствовали беспомощность В. Блюхера во время конфликта на озере Хасан и неудачная попытка Г. Кулика командовать Жуковым на Халхин-Голе. Если говорить в целом о состоянии офицерских кадров в РККА, то при желании не составляет труда выяснить, что губительные последствия репрессий для комсостава – не более чем миф.

В справке Управления по начсоставу НКО за 1940 г. сообщается: общее число командиров и комиссаров, уволенных по политическим мотивам (с учётом восстановленных), составляет за 1937 г. около 7,7%, а за 1938 г. – около 3,8% списочной численности комсостава. Американский историк Роджер Риз в книге «Сталинские солдаты поневоле. Социальная история Красной Армии» отмечает: «Широко распространено предположение, что все уволенные из Вооружённых сил в 1937-38 гг. были арестованы по политическим мотивам и были казнены или лишены свободы. Но это допущение ложно». В числе пострадавших от чисток оказываются уволенные из армии по причинам, далеким от политики: пьянство, моральное разложение, уголовные преступления, убытие по болезни или смерти.

С 1928 г. РККА увеличивала свою численность головокружительными темпами. Лишь за 1939-41 гг. её списочный состав вырос больше чем втрое, и в канун войны около 75% офицеров и 70% комиссаров занимали свои должности менее года. Роджер Риз разъясняет сложившуюся ситуацию следующим образом: «На самом деле с 1 января 1939 по 1 мая 1941 г. армия сформировала 111 новых стрелковых и по меньшей мере 50 новых бронетанковых и моторизованных дивизий. К июню 1941 г. в РККА было 303 дивизии, и когда грянула война, 81 из них была в стадии формирования. Таким образом, все офицеры, которые получили назначение в части, созданные после июня 1940 г., де-факто служили там меньше года. Это объясняет, почему 75% офицеров пребывали в своих должностях так недолго».

«Утверждения, будто плохая подготовка и низкие моральные качества офицеров стали побочным результатом «культа личности» и «чисток», противоречат множеству фактов, убедительно доказывающих, что все эти недостатки были присущи Красной Армии не только до развязывания репрессий, но ещё до укрепления личной власти самого Сталина», – заключает американский историк.

С.М. - Еще первые месяцы войны были страшны тем, что Советская армия не отступала. Отступление — это маневр, без которого войны не бывает. Но наши войска бежали. Не все, конечно,— были те, кто сражался до последнего. И их было немало. Но темпы наступления немецких войск были ошеломляющими.

Трудно «без гнева и пристрастия» читать подобные тирады, особенно в год юбилея Победы, особенно, если они исходят от известного историка. Дабы не давать волю эмоциям, приведу лишь одно документальное свидетельство, а именно запись от 29 июля в дневнике Франца Гальдера: «…русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен…». Заметим: бойцы Красной армии, которые «сражаются до последнего» для Гальдера – правило, для Мироненко – исключения. О «бегущих» Гальдер упоминает лишь применительно к ситуации полного окружения, когда очутившись в безвыходном положении – без боеприпасов, а зачастую и без командиров, солдаты стараются переодеться в гражданскую одежду, чтобы выбраться к своим. Нигде германский генерал не упоминает о наших бойцах, бегущих с поля боя. О том же свидетельствует Курт фон Типпельскирх: «Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали».

Кто потерпел катастрофу в 41-м?

Думается, что интервью С. Мироненко - повод не только развеять мифы бытующие, как мы видим, даже в среде специалистов, но и задуматься в целом об оценке событий лета-осени 1941 года.

Насколько оправдана сложившаяся в советском-российском обществе традиция использовать для характеристики начального этапа Великой Отечественной такие эпитеты как «крах», «трагедия», «катастрофа»?

Как бы ни были уместны наши боль и разочарование ввиду драматических событий лета – осени 1941-го, вряд ли эмоции должны заслонять от нас факты.

Предвижу возражения: разве потеря огромной территории, разгром частей, соединений и целых фронтов – это не факты?! Давайте, разберемся. К сожалению, источники приводят сильно отличающиеся данные о потерях противоборствующих сторон. Однако при любой методике подсчетов боевые потери РККА (убитыми и ранеными) летом-осенью 41-го оказываются минимальными в сравнении с другими периодами войны. В то же время максимального значения достигает число советских военнопленных. По данным германского генштаба в период с 22 июня по 1 декабря 1941 г. на Восточном фронте было захвачено свыше 3,8 млн красноармейцев – поражающее воображение цифра.

Но и это обстоятельство нельзя оценивать однозначно. Во-первых, лучше быть пленным, чем убитым. Конечно, эти люди, за исключением тех, кому удалось бежать и вновь взять в руки оружие, были потеряны для дела обороны. С другой стороны, колоссальное число пленных легло тяжким грузом на экономику Третьего рейха. Людские, материальные, технические ресурсы, затраченные на содержание – пусть даже в нечеловеческих условиях - сотен тысяч здоровых мужчин, невозможно было компенсировать результатами малоэффективного рабского труда, сопряженного со случаями вредительства и саботажа.

Подавляющее большинство пленных было захвачено в так называемых «котлах», в которые попадали советские части вследствие стремительных охватывающих маневров вермахта. Многочисленные «котлы», становясь очагами ожесточенного сопротивления, отвлекая на себя значительные силы противника, превращались в своеобразные «черные дыры», пожиравшие самые ценный и необходимый для успеха Гитлера ресурс – время. Как бы это ни цинично звучало, но Красная армия, растрачивая в «котлах» восполняемые ресурсы в виде личного состава и вооружений, отнимала у противника то, что он не мог получить и восстановить ни при каких обстоятельствах.

Мы уже отмечали, что блицкриг был единственным вариантом, при котором Третий рейх мог одержать верх во Второй мировой войне.

Давно уже признано, что в 1941 году Красная армия сорвала блицкриг. Но почему тогда не довести эту мысль до логического завершения и не признать, что именно в 1941 году Красная армия со всеми неудачами и характерными для нее изъянами предопределила исход войны.

А можно – и нужно – выразиться конкретнее: именно в 1941 году Советский Союз нанес поражение Германии. В верхушке рейха вряд ли существовали сомнения на сей счет. 29 ноября 41-го министр вооружений Тодт заявил фюреру: «В военном и военно-политическом отношении война проиграна». А ведь час «Х» для Берлина еще не наступил. Спустя неделю после заявления Тодта советские войска перешли в контрнаступление под Москвой. Минула еще неделя, и Германия вынуждена была объявить войну Соединенным Штатам. То есть гитлеровский замысел войны - разгромить Советы, нейтрализовать тем самым США и развязать руки Японии, чтобы, в конечном счете, сломить сопротивление Англии – рухнул окончательно. Понимал это и Сталин. Потому и озадачил прибывшего в декабре 41-го в Москву главу британского МИДа Энтони Идена предложением первым делом обсудить вопрос о послевоенном устройстве Европы.

Признание факта поражения Германии в 1941 году лежит скорее не в рамках исторических исследований, а в области психологии: очень непросто «уложить» в сознании данный вывод, зная, что война продолжалась бесконечные три с половиной года, зная, какие жертвы предстояло принести нашей армии и народу, прежде чем в Потсдаме был подписан Акт о безоговорочной капитуляции.

Почему же, несмотря на очевидный исход, война продолжалась и потребовала такого неимоверного напряжения сил? Главная причина – непоколебимая позиция нацистского вождя. Гитлер верил в свою счастливую звезду, а на случай поражения у фюрера имелось следующее объяснение-оправдание: если германский народ проиграет войну, он не достоин своего высокого призвания. Немецкий историк Берндт Бонвеч указывает: «Выиграть эту войну Германия не могла никак. Была лишь возможность договоренности на определенных условиях. Но Гитлер был Гитлером, и под конец войны он вел себя все более безумно…».

Что могли предпринять немцы после провала плана «Барбаросса»? Перевести экономику страны на военные рельсы. С этой задачей они справились блестяще. И все равно по объективным условиям военно-промышленный потенциал Третьего рейха значительно уступал возможностям союзников. Немцы также могли дождаться грубой ошибки противника. И весной 42-го они дождались такой ошибки в виде провальной Харьковской операции и воспользовались ей максимально эффективно, вновь захватив стратегическую инициативу. Однако больше таких фатальных просчетов военно-политическое руководство СССР не допускало.

Вот собственно и все. Германии оставалось еще рассчитывать на чудо, и не только метафизического, но и вполне рукотворного характера: например, на заключение сепаратного мира или на создание «оружия возмездия». Но чудес не произошло.

Что касается, вопроса о продолжительности войны, то ключевым фактором здесь стала затяжка с открытием второго фронта. Несмотря на вступление в войну США и решимость Англии продолжать борьбу, до высадки союзников в Нормандии в июне 44-го Гитлер по сути дела продолжал воевать против одного главного соперника в лице СССР, что в известной мере компенсировало последствия провала блицкрига и позволяло Третьему рейху с прежней интенсивностью вести кампанию на Востоке. Что же касается широкомасштабных бомбардировок союзной авиацией территории рейха, то они не нанесли сколь-нибудь заметного ущерба германскому ВПК, о чем свидетельствовал американский экономист Дж.К. Гелбрейт, который во время войны руководил группой аналитиков, работавших на ВВС США.

Неизменная стойкость русского солдата, растущее мастерство военачальников, трудовой подвиг тыла, талант инженеров и конструкторов неумолимо вели к тому, что чаша весов склонялась на сторону Красной армии. И без открытия второго фронта Советский Союз побеждал Германию, только в этом случае окончание войны пришлось бы не на май 45-го, а на более позднюю дату.


Специально для «Столетия»

Статья опубликована в рамках социально-значимого проекта, осуществляемого на средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации №11-рп от 17.01.2014 и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией Общество «Знание» России.



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 47 найденных.
КФЧ
13.05.2017 1:08
https://www.youtube.com/watch?v=u5twLGb9HE4             вся правда о войне и "победе" от Виктора Остфьева
Завцехом
07.07.2015 15:54
К договору между СССР и Германией было экономическое соглашение, согласно которому Германия открывало СССР кредитную линию, на эти деньги СССР заказывал продукцию высокого передела.
Возврат кредита приходился на конец сороковых годов.
Подробнее у Ю.И. Мухина "Убийство Сталина и Берия"
Кочевник
26.06.2015 9:52
Статья хорошая и нужная. Видимо, действительно пришло время переосмысления событий 1941 г., нового на них взгляда. "Партнеры" с Запада к этому уже приступили. развивают тему о виновнике войны, суперагрессивном СССР. Чтобы такие тенденции не оставались без ответа, и нужна "перезагрузка". В этой связи советую коллегам почитать одноименную книгу Мажейко, там много разумных вещей. А хмырей вроде Мироненко надо в три шеи гнать с госслужбы, как раньше в таких случаях говорили - "с распубликованием". Судя по всему, начитался господин Мироненко в 90е ядовитого "Огонька" и с тех пор никак не опомнится. Давно уже Коротич по американским помойкам побирается, а Мироненко все про злобного Сталина талдычит.
Сирожа - Владимиру Ивановичу
10.06.2015 15:28
От жаль что у нас не было в то время такого Великого, не побоюсь этого слова, полководца как Владимир Иванович! Уж он-то показал бы всяким там сталиным и жуковым азы военного искусства. Под его-то чутким руководством мы бы враз свернули шеи фашистским оккупантам! И потерь бы не было у нас, от слова "совсем".

\Реалии были таковы: за первые полгода советские войска отступили до 1200 км по своей территории; слали тысячи населённых пунктов; сдали миллионы квадратных километров своей территории;\
А как надо воевать, Владимир Иванович? Кто есть образец для подражания? Можно на примерах?

\Вывод: если уж обделались дальше некуда, будьте добры признать. \
Вы нам не с бУ, случайно, пишите? То что вы тут на "Столетии" несколько раз "обделались" это не страшно, правда? Вам бы "генралисимуса", да полками командовать! Заводи диван, Владимир Иванович!
Владимир Иванович
09.06.2015 11:25
Можно сколь угодно приводить в оправдание полу-факты. Реалии были таковы: за первые полгода советские войска отступили до 1200 км по своей территории; слали тысячи населённых пунктов; сдали миллионы квадратных километров своей территории; и наконец, только в плен за первые месяцы войны попали... ВНИМАНИЕ! - 3 миллиона 900 с лишним тысяч советских бойцов и командиров.

Вывод: если уж обделались дальше некуда, будьте добры признать.
Александр
09.06.2015 9:17
Да, Советский взгляд на события ВОВ ,сохраняется. В страшных потерях л.с виноват руководство СССР,Сталин,который в 30-годы развязал "гражданскую войну"внутри страны
var
08.06.2015 12:53
По мотивам первого же неполживого комментария бессмертное с ВИФ:
«Прям вижу как вы в детстве играете маленькой „штукой“, выпиленной лобзиком из старой табуретки, и лихо кричите „Я, Лудель! Пликлой меня Флидлих, я атакую лусских!!“ и бомбите старым тапочком модельки тридцатьчетверок…»
:)))
Сирожа -Роман
07.06.2015 18:50
\Существование телеграммы не отрицают только член суда Орлов и подсудимый Григорьев, при этом трибунал в приговоре Павлову о "свершившемся факте" почему-то позабыл.\
А не кажется ли вам, что в данном вопросе слишком много "почему-то"? Почему Орлов и Григорьев помнят, а трибунал забыл? Почему в обвинительном заключении одни статьи, а в приговоре совершенно другие? Зачем Сталин его менял? Коробит та простота с которой вы отбрасываете трактовки отличные от вашей (Пыхалова?).

\вот только про номерочек (про текст вообще молчу) документа "в студию" как-то забывают.\
Ну можно вспомнить сколько тыщ архивных документов было уничтожено при Хрущеве.

\Ну и? Резун тоже типа разведчег. \
Ну вы Бабеля с Бебелем не путайте. Вот именно что разведчег. Имея таких разведчигов и врагов не надо.

\Мартиросян ни разу не историк, а просто лох-публицист \
Эк вы любитель эпитетов. Однако последние десять лет можно было ориентироваться только на "лохов-публицистов". Те хоть более-менее правдиво писали. А ваши официЯльные историГи чуть страну до абзаца не довели. Достаточно того же мИРОНЕНКО почитать - сразу хочется в Москву выехать и лично  пендаль отвесить, а после пивоварова - вообще дико агрессивный становлюсь.

\А я нет, ибо домыслами не питаюсь.\
Прямой вы как кочерга! А у меня вот смутные сомнения имеются.

\Да уж точно не сине-коричневая.\
Это вас Пыхалов убедил?

\А вы НЕ-язвить ну никак не можете? У меня лично к вам вроде претензий не было\
Простите, но нет)  Натура такая - сам мучаюсь. Ничего личного. Разве что ваши эпитеты не очень нравятся. Да и после ваших докладов некоторые личности нездорово активизировались. Неполживый алекс-1 еще на первый вопрос не ответил, а уже следующую писюльку накалякал. Накинет овна на вентилятор и на дно ложиться, жучара. Все строго по методичке! Так что, вы бы это, поаккуратнее.

\оставьте последнее слово за собой\
Не суть. Мне было интересно.
Юрий Петрович
07.06.2015 10:44
Приветствую мотив данной публикации! Похоже, что С.Мироненко - это, так сказать, Сердюков исторического архива...Из компании швыдких, зурабовых и т.д. И потакать такой "братве" - это брать грех на душу, если есть аргументы против! К тому же, подобные публикации, как лакмусова бумажка для определения кислотности среды, способны выявить некоторые черты интеллектуальной и нравственной физиономии выпускников мастер-класса "БРЕД СИВОЙ КОБЫЛЫ", полагающих, что создание военно-промышленного комплекса на основе форсированной индустриализации (которая в тогдашних условиях была бы невозможной без коллективизации) произошло по щучьему велению, без всякой организации подготовки соответствующих кадров, соответствующего финансирования и т.д. и т.п. Пушки и миномёты, танки и самолёты, снаряды и патроны, другое вооружение возникали, дескать, как грибы после дождичка, сами собой. Или, что мужики, сбросившись "по рваному", на коленке, вопреки руководящей партии и правительству ляпали противотанковые ружья, пушки Грабина, танки Т-34, штурмовики Илюшина и прочее...
   Вопрос АВТОРУ: Верно ли, что перед началом агрессии гитлеровской Европы на СССР в американских правящих кругах было принято решение НЕ оказывать никакой помощи нашей стране, если её армия первой начнёт боевые действия против Германии? Ведь такое решение едва ли не стало известно советскому руководству, и в этом случае мотивировка выжидать становится ещё более объяснимой. Недаром В.Молотов, по свидетельству Ф.Чуева, считал, что к войне СССР будет готов примерно через год после 1941-го.
алекс-1
06.06.2015 20:35
Итак ,некоторые читатели "Столетие" утверждают ,что генерал Павлов(его штаб) виноваты в поражении Красной Армии летом 41.И что он предатель. А тогда как назвать политическое руководство и генштаб ,которое не готовила народ и армию к обороне.Почитайте газету "Правда" тех дней.Лозунг Кремля,враг будет разбит на чужой территории малой кровью.Вот по этому лекалу и мыслила армия и наш народ.Кто привил эту мысль,наверное (партийное руководство) будущий генералиссимус.А генштаб (Жуков)преступно брал под козырек.
Отображены комментарии с 1 по 10 из 47 найденных.

Эксклюзив
10.01.2019
Николай Головкин
Памяти выдающегося историка Церкви, философа, поэта Николая Лисового.
Фоторепортаж
16.01.2019
Подготовила Мария Максимова
В Москве открылся музей-квартира писателя.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».