Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
18 декабря 2018

Капитуляция

Почему страны Европы и США окончание войны празднуют на день раньше, чем мы
Алексей Подымов
28.08.2015
Капитуляция

В большинстве энциклопедий и справочников утверждается, что всё дело, мол, в календаре – просто, когда была подписана капитуляция, в Москве уже наступил новый день. Однако истинные причины такого «расхождения» намного серьёзнее и они достойны отдельного разговора.

Вопросы не без ответов

День Победы для каждого россиянина это не просто праздник. Это –гордость и боль, это символ исторической памяти, способный объединить не только всех жителей бывшего Советского Союза, но и жителей всего мира. Если они, конечно, не хотят повторения страшной трагедии середины ХХ века.

Много лет мы отмечали этот праздник, не задумываясь, почему собственно, День Победы выпал именно на 9 мая 1945 года? Сопротивление немецких войск в Берлине прекратилось ещё за неделю до этого дня, а полный развал государственного механизма «тысячелетнего рейха» ни у кого не вызывал сомнений ещё до начала штурма Берлина. К тому времени союзники на встречах Большой тройки чётко условились о том, что во взаимоотношениях с поверженным врагом речь может идти только о безоговорочной капитуляции. Почему же для подготовки подписания капитуляции потребовалось столько времени? Ведь когда завершалась Первая мировая война или подписывалась капитуляция Франции в 1940-м году, на это ушли считанные часы.

Вот как традиционно трактуется вопрос о несовпадении Дней Победы на основании соответствующего пункта Акта о безоговорочной капитуляции Германии:

«Германское верховное командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 часа по центрально-европейскому времени 8 мая 1945 года».

Получается, центрально-европейское время – это плюс один час к гринвичскому. Таким образом, в Западной Европе и к западу от неё война закончилась 8 мая. Для государств, расположенных восточнее (например, для всех экс-советских государств), это событие произошло 9 мая.

Но не всё так просто. В СССР и странах народной демократии Победу праздновали 9-го мая, а в Европе, США, Австралии и Канаде – 8-го. 8 мая День Победы отмечают во Франции и в её заморских департаментах, на Гвиане, Гваделупе, Новой Каледонии, Французской Полинезии, а также в Чехии и Словакии. Во многих западноевропейских странах этот день хоть и отмечается, но не является официальным государственным праздником. В США на общенациональном уровне День победы не является официальным праздником, но при этом является таковым для штата Род-Айленд.

Большинство стран бывшего СССР: Азербайджан, Армения, Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Туркмения, до последнего времени – Украина отмечают День Победы 9 мая. В Туркмении – два дня праздника, носят они отдельные названия – 8 мая отмечается Всенародный день поминовения туркмен, павших в войне 1941-1945 годов, а 9 мая – Национальный праздник Победы. В Узбекистане 9 мая празднуют как День памяти и почестей. 9 мая отмечают День Победы и два государства из состава бывшей Югославии – Сербия и Черногория. Из бывших союзных республик не отмечают 9 мая только три прибалтийских государства – находящиеся там у власти политики предпочитают воспринимать эту дату как начало новой оккупации Балтии.

Только безоговорочная капитуляция!

Но вернёмся к событиям победной весны 1945 года. Тогда советский Верховный главнокомандующий И.В. Сталин, напоминая о достигнутых договорённостях, не преминул попенять союзникам за появившиеся в западной прессе предложения «облегчить для Германии условия перемирия» с весьма откровенными намёками на то, что это надо делать в обмен на обещание продолжать борьбу на Восточном фронте. Впрочем, такие заявления имели место исключительно в секретной переписке, но реакция главнокомандующего союзными силами генерала Эйзенхауэра была мгновенной. Советскому Генштабу тут же предложили назначить представителя при штабе Союзных экспедиционных сил для участия в возможных переговорах о капитуляции. Им стал генерал Иван Суслопаров, артиллерист, ещё до войны переквалифицировавшийся в военного дипломата, параллельно руководившего советской разведывательной сетью в Западной Европе.

О готовности потребовать от немцев капитуляции Эйзенхауэр сообщил русскому союзнику уже 4 мая. Интересно, что к тому времени немцы успели предпринять попытку выторговать «перемирие» и на Восточном фронте, запросив о встрече командующего германскими сухопутными войсками генерала пехоты Кребса с героем Сталинграда генералом Чуйковым. Василий Иванович, командующий 8-й гвардейской армии, которая в эти дни штурмовала Берлин, не стал отказываться от встречи, которая его ни к чему не обязывала.

Она состоялась 1 мая в 3:50 утра. Генерал Кребс, долго живший в Москве и хорошо говоривший по-русски, поспешил сообщить, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, а власть в рейхе перешла к адмиралу Дёницу. Он был уполномочен установить непосредственный контакт с командованием Красной армии для переговоров о перемирии. Командующий Первым Белорусским фронтом маршал Жуков отправил к Чуйкову своего заместителя генерала Соколовского, и, коротко пообщавшись со Сталиным, потребовал через него от немцев капитуляции. Генерал Кребс сослался на отсутствие у него соответствующий полномочий, и вскоре советские войска пошли на последний штурм. Только ночью 2 мая, в 1 час 50 минут, радиостанция штаба берлинской обороны передала и несколько раз повторила на немецком и русском языках: «Высылаем своих парламентёров на мост Бисмаркштрассе. Прекращаем военные действия». К 15 часам 2 мая с врагом было полностью покончено. Остатки берлинского гарнизона сдались в плен общим количеством более 134 тысяч человек. Многие из тех, кто дрался с оружием в руках, видимо, в последние дни разбежались и попрятались.

Только безоговорочная капитуляция – от этой формулы, озвученной для генерала Кребса, никто в Красной армии отказываться не собирался. 4 мая Эйзенхауэр сообщил, что намерен потребовать от германского командования немедленной капитуляции с тем, чтобы "капитуляция немцев на русском фронте и капитуляция их на нашем фронте были точно согласованы по времени". Более того, союзный главнокомандующий предлагал наперёд договориться о "едином и общем плане военной капитуляции".

Отсюда начинается новый этап – со стороны командования Красной армии нет никаких препятствий для принятия у поверженного врага капитуляции. Немцы тянут время, чтобы дать возможность максимальному количеству войск уйти на юг – в Чехию к Шернеру, или, в крайнем случае, сдаться в плен союзникам.

Время начинают тянуть и союзники. Несмотря на то, что новое руководство рейха готово уже к любому исходу, а собрать представителей всех сторон с «полномочиями» можно в любой момент и в любом месте. Но англичане и американцы, не афишируя того, тоже прилагают максимальные усилия, чтобы как можно больше немецких солдат и офицеров сдались в плен именно им.

Пока же предстояло окончательно согласовать зоны оккупации и, кроме того – убедиться в том, что все очаги сопротивления фашистов в Германии действительно подавлены. Как известно, уже после капитуляции немецкую группу армий «Центр» генерала Шернера пришлось добивать на чешской земле. В ходе согласований не было даже речи о том, что в работе над планом не примет участия советский представитель.

Ответ советского Генштаба оказался тоже вполне оперативным: после полуночи 5 мая от начальника Генштаба Антонова поступило сообщение, что "план Эйзенхауэра принят", а Суслопарову даны необходимые полномочия. Сталин даже успел выразить Трумэну и Черчиллю свое согласие на одновременное объявление о Дне Победы в Вашингтоне, Лондоне и Москве. В свою очередь, союзники предложили определить дату в соответствии с рекомендациями Эйзенхауэра, не получив в ответ возражений от советского Верховного.

Срок Эйзенхауэр назначил жёсткий, но неожиданные сложности вызвал полный развал государственного механизма Третьего рейха. Тот факт, что Гитлер назначил преемником гросс-адмирала Дёница, вождя «волчьих стай» германских подлодок, у многих в Германии вызвал недоумение, у кого-то сомнения, но большинство немцев просто не имело об этом никакого понятия. В верхах вермахта тоже воцарилось нечто вроде «междувластия». Высший на тот момент чин в сухопутных войсках – начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил фельдмаршал Вильгельм Кейтель сумел ускользнуть из Берлина к границе Дании - во Флёнсбург, где обосновался Дёниц, и никакого желания удаляться оттуда не проявлял. Другие генералы вели «частные переговоры», многие старались «раствориться» где-нибудь в Аргентине, смелость капитулировать пришлось взять самому на себя Дёницу.

Только к 7 мая командование союзников сумело добиться того, что в акте подписания капитуляции мог принять участие облечённый достаточными полномочиями представитель германского командования – генерал-полковник Йодль, начальник оперативного отдела Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии. Дорогу к капитуляции ему проторил только что назначенный командующим флота адмирал фон Фриденбург, который оперативно прибыл в ставку союзных войск в Реймс, но смог выторговать у Эйзенхауэра всего один день. Уже 5 мая по приказу Дёница в Реймс прибыл Йодль, который был проинформирован, что в случае дальнейших проволочек американцы «закроют фронт». Уже в 1:30 ночи 7 мая Йодль получил от Дёница все «полномочия», и в 2:41 он поставил свою подпись под актом о капитуляции. Вслед за ним подпись под капитуляцией поставил командующий ВМС адмирал Фриденбург.

Со стороны союзников Акт о капитуляции в Реймсе подписали всего трое: начальник штаба Эйзенхауэра генерал Уолтер Беделл Смит, расписавшийся за англичан и американцев сразу, что, между прочим, вызывает некоторые сомнения в том, что сами союзники считали церемонию в Реймсе окончательной.

От Франции подписался генерал Франсуа Севез, от России генерал Суслопаров, но только в качестве свидетеля – ещё один аргумент в пользу предварительного характера капитуляции в Реймсе.

Просто так сбросить со счетов сам факт участия в церемонии подписания в Реймсе генерала Суслопарова, даже в качестве «свидетеля», согласитесь, нельзя. Суслопаров предварительно побывал у Эйзенхауэра. Он получил от него информацию об отвергнутых союзниками мирных инициативах генерала Йодля. Эйзенхауэр дал возможность советскому представителю не только предварительно ознакомиться с текстом капитуляции, но и согласовать его с Москвой. Однако ответ из Москвы задерживался, что практически вынудило Суслопарова взять всю ответственность на себя. В третьем часу ночи 7 мая 1945 г., когда под документом уже стояли подписи немцев, Суслопаров поставил под Актом о капитуляции свою подпись.

Генерал незамедлительно доложил о подписании в Москву, откуда тем временем уже летела депеша: "никаких документов не подписывать!", хотя Суслопаров за своевольное подписание, вопреки расхожим версиям, не подвергся никаким репрессиям. Другое дело, что в период «холодной войны», чтобы лишний раз подчеркнуть решающий вклад Советского Союза в победу, в СССР было принято писать о том, что в Реймсе была подписана не капитуляция, а подготовительный протокол. Интересно, что в ответ союзные исследователи стали называть капитуляцию, подписанную в Карлсхорсте, простой ратификацией акта, оформленного во французском Реймсе.

Версия маршала Жукова

В истории далеко не всё и не всегда однозначно, даже если чему-то и есть абсолютно безупречные документальные подтверждения. Ведь не случайно многие историки готовы теперь приписать Сталину желание самолично продиктовать условия мира, и он, мол, уже готов был отправиться в Германию, но товарищи по партии вождя отговорили. И не случайно до сих пор в ходу версия о том, что западные союзники Советского Союза обманом приняли у немцев капитуляцию на день раньше, после чего, по требованию Сталина, была организована повторная капитуляция.

Основанием для такой трактовки событий стали знаменитые «Воспоминания и размышления» маршала Жукова. Вот что пишет полководец:

«7 мая мне в Берлин позвонил И.В. Сталин и сообщил:

– Сегодня в городе Реймсе немцы подписали акт безоговорочной капитуляции. Главную тяжесть войны, – продолжал он, – на своих плечах вынес советский народ, а не союзники, поэтому капитуляция должна быть подписана перед Верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции, а не только перед Верховным командованием союзных войск.

– Я не согласился и с тем, – продолжал И.В. Сталин, – что акт капитуляции подписан не в Берлине, центре фашистской агрессии. Мы договорились с союзниками считать подписание акта в Реймсе предварительным протоколом капитуляции. Завтра в Берлин прибудут представители немецкого главного командования и представители Верховного командования союзных войск».

Опираясь на это, современные исследователи и публицисты запустили версию о разносе, который Верховный устроил своим подчинённым и о том, что он чуть ли не заставил союзников «переподписать» капитуляцию.

Собственно говоря, если бы англичане, американцы и французы считали Реймский акт легитимным, они бы и День Победы праздновали уже не 8-го, а 7-го мая. Условия будущего мира обсуждались Сталиным, Рузвельтом и Чёрчиллем ещё в 1943 году, а уже в Ялте были согласованы практически по всем основным направлениям. И решение о том, что принимать капитуляцию будут именно «представители Верховного командования союзных войск» было принято уже тогда.

Версия Генштаба

Вечером 7 мая Сталин вызвал к себе начальника генштаба Антонова и его заместителя Штеменко. Штеменко вспоминал впоследствии:

«Весь вид его выражал крайнее неудовольствие […] Он заметил, что союзники организовали одностороннее соглашение с правительством Дёница. Такое соглашение больше похоже на нехороший сговор. Кроме генерала Суслопарова, никто из государственных лиц СССР в Реймсе не присутствовал. Выходит, что перед нашей страной капитуляции не происходит, и это тогда, когда именно мы больше всего потерпели от гитлеровского нашествия и вложили наибольший вклад в дело победы, сломав хребет фашистскому зверю. От такой капитуляции можно ожидать плохих последствий».

Впрочем, по самому тексту и условиям капитуляции у Сталина не было претензий, но его явно не устраивал сам факт того, что дело было провернуто так, словно это был какой-то закулисный сговор. Нельзя также исключать, что в чисто военном акте, который был продиктован германскому командованию всеми союзниками, советскому вождю виделась угроза последующего пересмотра давно согласованных с Англией и США условий послевоенного мира. В России, пусть уже не царской, а Советской, помнили, как в 1878 году её после блистательного мира в Сен-Стефано откровенно переиграл на Берлинском конгрессе «честный маклер» канцлер Бисмарк. Помнили и похабный Брестский мир.

По всем признакам Сталину просто необходимо было не только на всю страну, но и на весь мир засвидетельствовать Победу СССР. Между тем Европа уже праздновала Победу – гуляли Париж и Лондон, Глазго и Нью-Йорк, но в России на сообщение о капитуляции 7 мая был наложен жёсткий цензурный запрет. Тем самым, уже тогда возможность общего празднования Дня Победы была утрачена де-факто.

В ответ на требование Советского руководства ещё раз подписать Акт о капитуляции, и лучше сделать это в поверженном Берлине, союзники возражать не стали. Для них на тот момент главным было, чтобы Берлинский текст капитуляции не расходился с Реймским. Начальник советского Генерального штаба Антонов потребовал, чтобы текст был согласован со всеми союзниками, содержал приказ об одновременной сдаче немцев и прекращении огня на всех фронтах. И вновь прозвучало предложение, точнее, жёсткое условие, чтобы Акт был подписан в Берлине. С советской стороны подпись уполномочили поставить маршала Жукова, на тот момент, повторим - командующего войсками Первого Белорусского фронта. Но Жуков оставался и первым заместителем Верховного главнокомандующего, которому было предоставлено право подписания любых документов, вплоть до акта о капитуляции, без предварительного согласования с Москвой. Не в пример тому же Суслопарову. В принципе вообще об условиях договариваться никакой необходимости не было – капитуляция этого не предусматривает. Весь вопрос оставался только в том, кто бы мог повторно подписать капитуляцию от лица вермахта. «Оперативник» Йодль уже «отметился» в Реймсе и выбор пал на того самого «беглого» генерал-фельдмаршала Кейтеля, которого немедленно выудили из тихого приморского Флёнсбурга.

Содержание окончательного текста Акта о безоговорочной капитуляции союзники согласовали в ночь с 8 на 9 мая. Интересный факт, что ввиду отсутствия в Берлине и окрестностях электричества, печатали его при свечах на небольшой портативной машинке.

И, конечно, особенно впечатляет куда более высокий, чем в Реймсе, статус подписавших Акт о капитуляции в берлинском Карлсхорсте – можно сказать, Сталин получил именно то, что хотел. Красную армию представлял первый заместитель Верховного главнокомандующего маршал Георгий Жуков, верховное командование союзных войск – маршал авиации Великобритании Артур В. Теддер, командующий стратегическими воздушными силами США генерал Карл Спаатс и главнокомандующий французской армией генерал Ж. Латр де Тассиньи. Никто из них не выступал в роли «свидетеля». Немцы были представлены фельдмаршалом Кейтелем, у которого на тот момент был самый высокий пост в вермахте, всё тем же адмиралом фон Фриденбургом и генерал-полковником авиации Штумпфом. Как писал маршал Жуков: «в 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года подписание акта безоговорочной капитуляции Германии было закончено».

Как видим, к тому времени в Москве уже точно наступило 9 мая 1945 года и никаких оснований, чтобы праздновать Победу в другой день, уже просто не оставалось.


Специально для Столетия

Статья опубликована в рамках социально-значимого проекта, осуществляемого на средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации №11-рп от 17.01.2014 и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией Общество «Знание» России.



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Александр
15.11.2015 12:12
В мемуарах одного из представителей советской делегации написано, что когда фельдмаршал Кейтель увидел среди представителей союзного командования французскую делегацию удивленно сказал в их адрес: "ЧТО И ОНИ НАС ПОБЕДИЛИ?"
ortodox
09.09.2015 11:35
amadeus111  01.09.2015 7:45 Но руководство в Англии более честнее и ближе к английскому народу, чем руководство России к руссскому.///


        Я горжусь тем, что принадлежу к русскому народу, потому что он слишком разобщён для таких чудовищных коллективных преступлений, на которые шли немцы, англичане и американцы совместно со своим "близким к народу руководством".
НЕ РУКОВОДСТВО БЛИЗКО К НАРОДУ (ТАКОГО НЕ БЫЛО НИГДЕ И НИКОГДА!), А НАРОД МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ ИЛИ НЕ ПОЗОЛИТЬ ВТЯНУТЬ СЕБЯ В ЕГО ДЕЛА.
   Как говарвал писатель Лесков:
   кукиш в кармане- обычное отношение русских к "руководству". Наверное- сие есть не самое лучшее, но и не самое худшее.
var
01.09.2015 16:29
Популярно объясняю г-ну под ником amadeus111:

Во-первых, не надо преувеличивать. Францию привели к ногтю только во времена Наполеона III. Касаемо прочих сказок — читайте обзор Э. Созаева и С. Махова «Захватить Англию».

Во-вторых, просто. Достаточно традиционной наглийской «порядочности» в исполнении обязательств по отношению к недочеловекам. И не забывайте, что почти все «горячие точки» современности — наследие административного деления (механизма контроля) единственной демократически-легитимной Империи.

И наконец в-третьих: совершенно легитимное (законное) развешивание «лишних людей» в Вашем новоязе называется «человеческим отношением»?
Запомним. Возьмём на вооружение. И обязательно применим к идейным демократам (помним, что демократия суть власть группы лиц, с самоназванием "демос").
amadeus111
01.09.2015 7:45
я всегда удивлялся, как маленькая страна Англия смогла завоевать пол-мира, а такая большая Россия остальную? Может быть руководство в Англии более честнее к своему народу? Я понимаю, что сами англичане сдержанные и чопорные, а русские  открытые и справедливые. Но руководство в Англии более честнее и ближе к английскому народу, чем руководство России к руссскому
Пётр Невеликий
31.08.2015 14:21
Удивительно вообще, что с фашистами стали чего-то подписывать - ведь экспертами даже рассматривался вариант полной ликвидации Германии как государства. Сталин сразу отмёл такой сценарий, но после Реймса, когда уже не было в живых Рузвельта, его не могла не взбесить самодеятельность союзников, и то, как они"кинули" советского представителя.
Вот он потому, наверно и настоял на повторной капитуляции.
А заодно - ещё разок вытереть сапоги об этих чванливых кайзеровских выкормышей, которые русскую армию вообще считали за безграмотный сброд. Советская оказалась и грамотнее и человечнее как царской, так и кайзеровской и уже тем более бандитствующей гитлеровской.  
Борис
28.08.2015 20:03
Да хотели, хотели союзники перетянуть победу на себя.

Эксклюзив
17.12.2018
Олег Миклашевский. Киев
В «незалежной» появилась ПЦУ: что дальше?
Фоторепортаж
10.12.2018
Подготовила Мария Максимова
В Выставочных залах Сытного двора в Коломенском проходит выставка, посвященная Александру I.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».