Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
21 августа 2019
Россия за ценой не постояла

Россия за ценой не постояла

Если Франция не была стерта с лица Европы, то этим она обязана России
Александр Пронин
13.11.2013
Россия за ценой не постояла

Вняв мольбам французов и пунктуально выполняя союзнические обязательства, Русский Генеральный штаб летом 1914 года без должной подготовки поспешно бросил в наступление на Восточную Пруссию войска Северо-Западного фронта. В результате 2-я армия попала в «мешок» в районе Мазурских озер и потеряла только убитыми и пленными 110 тысяч человек, а командующий армией генерал от кавалерии А.В. Самсонов, не желая попасть в плен, застрелился. Однако жертвенный подвиг русских воинов в Восточной Пруссии спас Францию от разгрома и предопределил стратегическое поражение в войне кайзеровской Германии…

95 лет назад, 11 ноября 1918 г. в Компьенском лесу близ французской станции Ретонд представителями Германии, с одной стороны, и Франции, Великобритании, США и прочих государств антигерманской коалиции – с другой, было подписано соглашение о перемирии, означавшее фактическую капитуляцию немецких войск на Западном фронте и прекращение длившейся 4 года, 3 месяца и 10 дней мировой войны. Из общего числа ее жертв приблизительно в 20 млн. человек (в двенадцати наиболее активно воевавших государствах) четверть – 5 млн. – приходится на Россию. Наша страна внесла чрезвычайно большой вклад в победу Антанты.

Уместно напомнить, что план Шлиффена (война на два фронта), при всем его авантюризме основанный на точном математическом расчете и точном знании слабых сторон противника, а потому и воодушевивший Вильгельма II на военное решение обострившихся проблем отнюдь не гипотетическими шансами на осуществление, был сорван уже в первый месяц войны русскими воинами.

«Если Франция не была стерта с лица Европы, то этим прежде всего мы обязаны России», – признавал верховный главнокомандующий союзными войсками маршал Фердинанд Фош.

Маршал имел в виду, разумеется, Вocточно-Прусскую операцию, проводившуюся двумя армиями Северо-Западного фронта (главнокомандующий генерал от кавалерии Яков Жилинский, начальник штаба генерал-лейтенант Владимир Орановский) с 4 августа по 2 сентября 1914 г. Однако последовавшие после трех с лишним лет неимоверно тяжелой войны бурные события, особенно аннулирование государственного, в том числе внешнего, долга Российской империи декретом СНК от 21 января (3 февраля) 1918 г., явились причиной того, что жертвенный подвиг русских солдат в мазурских лесах и болотах был предан союзниками забвению...

В исследованиях по истории войн и военного искусства советского периода Восточно-Прусская операция 1914 года долгое время фигурировала как хрестоматийный пример полководческой бесталанности и невежества, неумения согласовывать действия больших воинских масс. Но при всей справедливости большинства критических оценок строгие менторы часто не принимали во внимание всех предопределивших поражение обстоятельств, а потому и постулаты их страдали неполнотой, односторонностью.

В начале 1941 г. Военное издательство Наркомата обороны попыталось дополнить картину событий на русско-германском фронте в августе-сентябре 1914 г. за счет немецких источников, подготовив к публикации перевод второго тома издававшегося в 1925-1934 гг. 14-томного германского труда «Мировая война 1914-1918 гг.». Берлинские историографы красноречиво озаглавили этот том «Освобождение Восточной Пруссии».

Но до советского читателя эта работа так и не дошла, начальник Главного политуправления РККA армейский комиссар первого ранга Лев Мехлис, которому передали на визирование сигнальный экземпляр книги, с марта по июнь 1941 г. раздумывал и в конце концов наложил резолюцию, воспрещавшую печатание. Логику главного политработника нетрудно понять: сначала сомневается, уместно ли напоминать о недавней русско-германской войне в условиях, когда тевтонская армада сосредоточивается вдоль советских границ и, в то же время озабочен, как бы не дать Берлину повода обвинить Москву в провоцировании военного столкновения. После 22 июня переведенный труд выглядит вредным, ибо прославляет победу вражеского оружия.

Немецкие авторы излишне тенденциозны, безмерно преувеличивают масштаб и значение одержанного под Танненбергом успеха и без зазрения совести принижают доблесть русских, взявших верх и в целом ряде боев, и в небезызвестном Гумбиннен-Гольдапском сражении 7 августа 1914 г.

И тем не менее они дают во многом отличное от отечественных и вполне убедительное объяснение причин того, почему победная поступь полков Ренненкампфа и Самсонова обернулась для многих солдат гибелью или пленом, показывают ту озабоченность, которую вызвало в ставке кайзера ожидавшееся, но слишком уж скорое вторжение русских в Восточную Пруссию.

Воспользовавшись уникальными фондами Военно-научной библиотеки Генерального штаба (ныне, к величайшему сожалению, закрытой с легкой руки бывшего министра обороны А.Э. Сердюкова), в 1994 году «Военно-исторический журнал» в двух номерах напечатал наиболее интересные фрагменты из не разрешенного в 1941 г. к публикации тома «Освобождение Восточной Пруссии». В полном же объеме труд германских историков и по сей день недоступен для большинства специалистов. Может быть, отчасти и поэтому в работах даже серьезных авторов о событиях августа 1914-го встречаются искажающие истину утверждения. Например, один уважаемый историк в своих комментариях к четырехтомному труду Антона Керсновского «История русской армии» прямо заявляет: «Миф о «спасении русскими Франции» стал оправданием катастрофы в Восточной Пруссии». (Керсновский А.А. История русской армии. Т.3. – М.: Голос, 1994, с.339).

Что ж, попытаемся рассмотреть, так ли уж этот «миф» недостоверен и не имеет ли он под собой вполне реальной почвы. Внимательное рассмотрение всех фактов (в том числе и тех, что приводят немецкие историки) не может не убедить в том, что сама катастрофа как раз и явилась следствием, может быть, и неизбежным в тех условиях. Во-первых, пунктуального выполнения Россией союзнических обязательств (крайне жестких и крайне невыгодных нашей стране, но в 1914 году не имевших альтернативы, ибо в противном случае план Шлиффена становился абсолютно реалистичным!); во-вторых, искреннего порыва россиян – и сидевших в высоких штабах, принимавших ответственные решения, и тех, что шли в бой, чтобы помочь французам.

Вспомним, что немецкая стратегия была крепко привязана к срокам русской мобилизации. Вследствие отдаленности расположения многих соединений и частей от будущего театра военных действий и бедности железнодорожной сети (по такому важнейшему показателю, как насыщенность рельсовыми путями на единицу пространства, даже европейская часть России уступала Германии не менее чем в 10 раз!) сосредоточение русских войск должно было осуществляться слишком длительное время. На 15-й день мобилизации Россия могла выставить на фронт не более 1/3 своей армии (Германия за это время при любых обстоятельствах полностью завершала сосредоточение), на 30-й день – до 2/3. Между 30 и 60 днями мобилизации должны были прибыть части кавалерии и корпуса из отдаленных округов.

Столь растянутые сроки отмобилизования русской армии вселили в германский генштаб уверенность, что войска кайзера справятся с разгромом своих противников по очереди, и определили выбор первого удара именно по Франции.

Французские союзники на ежегодно проводимых совещаниях начальников генеральных штабов упорно добивались включения в протокол обещания возможно более скорого (в случае начала войны Франции с Германией) вторжения русского Северо-Западного фронта на территорию общего противника. Их целью было отвлечение 5-6 немецких корпусов. Такое обязательство глава русского Генштаба генерал от кавалерии Яков Жилинский союзникам дал, заявив о возможности начала наступления уже на 15-й день мобилизации. «Следствием этого легкомысленного и преступного обещания должен был быть поход в Восточную Пруссию совершенно неготовых войск», – заключил Антон Керсновский (Указ. соч. Т.3, с. 163).

Разумеется, Жилинский достоин самого сурового порицания. Он начисто забыл, как замечает Керсновский, об «организации операционной базы и устройстве продовольственной части» предназначавшихся в наступление корпусов, непростительно долго медлил с решением вопроса об изменении составленного еще в 1910 году мобилизационного расписания № 19, по которому в состав перволинейных войск включались второочередные дивизии, прибывающие позднее, что заведомо предрешало переход в наступление неукомплектованными армиями и т.д. Но, несмотря на все огрехи, взятое обязательство имело глубокий позитивный смысл, ибо воодушевляло союзников надеждой, что они не останутся одинокими перед всесокрушающей мощью германской военной машины в первый, самый опасный месяц войны.

Известно, что осенью 1913 года Николай II, утверждая новый вариант «Основных соображений по развертыванию Вооруженных сил России в случае войны с державами Тройственного союза», дал указание разработать наконец мобилизационное расписание № 20, с тем, чтобы устранить изъяны в сосредоточении войск, при этом никоим образом не посягая на уже имеющиеся договоренности с союзниками. Но времени оставалось катастрофически мало. Генеральный штаб, который в 1914 году возглавил генерал-лейтенант Николай Янушкевич, не успел завершить работу над главным мобилизационным документом. Поэтому Вооруженные силы России вынуждены были разворачиваться по старому расписанию, составленному в 1910 году.

В германском генштабе знали о предпринимавшихся Петербургом усилиях по сокращению мобилизационных сроков и повышению реальной боеготовности. Эта осведомленность в значительной мере послужила причиной неуступчивости «кузена Вили» в диалоге с «кузеном Ники» в ходе июльского кризиса 1914 г. Вильгельм II отчетливо сознавал, что время работает не на Германию и Австро-Венгрию.

Немецкие историографы прямо пишут, что угроза срыва плана Шлиффена «росла по мере постепенного усиления России и сокращения из года в год времени, необходимого для развертывания ее сил».

Кайзер считал, что уже в 1915 году воевать на два фронта уже будет невозможно, идея блицкрига потеряет всякий смысл…

Поэтому, когда в ставке кайзера сначала 4 августа было получено известие о начатом 1-й (Неманской) армией генерала от кавалерии Павла Ренненкампфа наступлении (точно на 15-й день русской мобилизации!), а затем 7 августа поступило сразу два донесения – о переходе германской границы корпусов 2-й (Наревской) армии генерала от кавалерии Александра Самсонова и о поражении войск 8-й армии (1-го армейского корпуса генерала Германа фон Франсуа и 17-го армейского корпуса генерала Августа Макензена) в Гумбиннен-Гольдапском сражении, здесь воцарилась необычайная тревога. Масла в огонь подлил командующий 8-й армией генерал-полковник Макс Притвиц. В разговоре по прямой связи с начальником генштаба генерал-полковником Хельмутом Мольтке-младшим утром 8 августа он обрисовал сложившуюся обстановку «чрезвычайно мрачно», заявил, что приказал отступать за Вислу, оставляя Восточную Пруссию, да к тому же еще и затребовал большие подкрепления.

И это случилось в то время, когда решалась судьба кампании против Франции! Все внимание должно было быть приковано к взятию Бельгии, к начавшим наступление в Эльзасе и Лотарингии двум французским армиям, к назревавшему на 230-километровом фронте в Арденнах и в междуречье Самбры и Мааса Пограничному сражению, решительная победа в котором открывала путь на Париж! Притвица тотчас отправили в отставку.

Вечером 8 августа Мольтке из ставки в Кобленце послал на автомобиле офицера к командующему 2-й армией, воевавшей в Бельгии, за его обер-квартирмейстером генерал-майором Эрихом Людендорфом. Решено было назначить его начальником штаба 8-й армии, оборонявшей Восточную Пруссию, вместо генерал-майора Вальдерзее. Мольтке хорошо знал Людендорфа, так как последний в течение девяти лет (до весны 1913 г.) работал под его непосредственным руководством в Большом генштабе, в ключевом, ведавшем вопросами развертывания, отделе, а затем возглавлял это подразделение. В начале войны «по поручению командующего армией он (Людендорф) участвовал в налете на Льеж и в момент, когда исход операции находился под вопросом, решительно вмешался в руководство ею, – отмечают немецкие исследователи. – В первую очередь его личной отваге и непреклонной воле можно приписать падение этой крепости».

Посланный офицер вез письмо от Мольтке Людендорфу. «Вам ставится тяжелая задача, быть может, еще более трудная, чем штурм Льежа, – писал начальник генштаба. – Я не знаю никого другого, к кому питал бы столь безграничное доверие, как к Вам. Быть может, Вы еще спасете положение на Востоке». В мемуарах самого Людендорфа мы находим еще более откровенное признание Мольтке в том, что он озабочен создавшимся положением. «Конечно, на Вас не падет ответственность за то, что произойдет, – говорилось в письме,– но с Вашей энергией Вы можете предотвратить самое худшее» (Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг. Пер. с 5-го нем. изд. Под ред. А. Свечина. – М.: Госиздат, 1923. Т.1, с.5). Немецкие стратеги начали сознавать, что блицкриг, похоже, провалился...

Немедленно по прибытии Людендорфа в Кобленц вечером 9 августа Мольтке обсудил с ним ситуацию на Востоке, и уже в 21 час тот спецпоездом выехал к своим войскам. В Ганновере в 4 часа утра 10 августа в поезд сел назначенный командовать 8-й армией отставной генерал от инфантерии Пауль фон Гинденбург. В 14 часов того же дня поезд прибыл в Мариенбург, где располагался штаб 8-й армии, и «сейчас же состоялся доклад об обстановке».

Как видим, германское командование боялось упустить не то что день – час времени! Вплоть до завершения окружения двух с половиной корпусов Наревской армии вечером 16 августа его внимание едва ли не целиком было обращено на восток. Всю эту неделю газеты многих стран пестрели прогнозами, что через 2-3 месяца русские войдут в Берлин...

Кстати, 13 августа (после пяти дней колебаний!) немецкое верховное командование удовлетворило высказанную еще Притвицем просьбу о подкреплениях, решив передать 8-й армии два армейских корпуса и кавалерийскую дивизию, а также предназначив для отправки в Восточную Пруссию часть формировавшихся резервов. Не согласные с «мифом» о спасении русскими Франции делают упор на то, что, дескать, с Запада в разгар боев было отвлечено не так уж много войск кайзера. Гораздо больше германских сил было отвлечено сопротивлением Антверпена, Мобежа и высадкой англичан в Остенде. Не придается значения тому, что подкрепления для Гинденбурга были сняты с ударной группировки, с решающего направления на правом крыле немецкого наступления на Францию, что роковым образом сказалось в битве на Марне 5-12 сентября 1914 г.

Союзники России в полном объеме получили то, что желали. Русский фронт уже в первые недели войны отвлек на себя не менее шести полнокровных германских корпусов.

Стоит напомнить, что Россия столь же самоотверженно пришла на помощь союзникам и в кампанию 1915 года, спланировав одновременно наступление против Германии (опять в Восточной Пруссии) и Австро-Венгрии (в Карпатах); и в кампанию 1916 года, начав в марте Нарочскую операцию и заставив немецкое командование ослабить натиск на Верден, а летом предприняв наступление Югo-Западным фронтом (знаменитый Брусиловский прорыв) и снова оттянув на себя значительные силы 11 германских дивизий из Франции и шести австро-венгерских из Италии; и даже зимой 1917 г., затеяв изнуренными и ослабленными войсками 12-й армии Северного фронта Митавскую операцию по большей части с целью отвлечь часть сил с западноевропейского театра войны... Есть ли в истории Первой мировой примеры подобной жертвенной помощи России со стороны союзников? Разве бытовавшая мрачная шутка о готовности их воевать с немцами «до последнего русского солдата» – это миф? И другой поворот этой темы: не оказывало ли русское верховное командование медвежью услугу как правящей династии, так и нации в целом, слишком уж охотно откликаясь на пожелания Франции тогда, когда ее положение было не столь отчаянным, как в августе 1914-го?

Перечислять все причины нашего августовского поражения в Восточной Пруссии нет смысла, о них много сказано. Нестабильность в тылу, крайняя усталость войск, странные действия Ренненкампфа, ошибки ставки и оперативное невежество Жилинского, из рук вон плохая служба связи в русской армии – все это давало противнику почти абсолютный шанс на успех. Что же говорить о кайзеровских войсках? Но о последнем обстоятельстве следует сказать особо. Неналаженная связь повлекла за собой грубое нарушение мер оперативной маскировки. Немецкие авторы сообщают, что Гинденбург и Людендорф в течение 11-13 августа были прекрасно осведомлены обо всех перемещениях войск 2-й армии из посылавшихся не зашифрованными русских радиограмм. «Как раз в ответственнейшие часы принятия решений и отдачи... боевых приказов германскому командующему стали известны ближайшие намерения обеих армий противника», причем Людендорф практически наверняка знал, что Ренненкампф не торопится установить маневренную связь с Самсоновым, фактически позволяя германцам «беспрепятственно рассчитаться с Наревской армией». В пути по Восточной Пруссии автомобиль Людендорфа то и дело нагоняли нарочные, передавая все новые и новые русские радиограммы, так что поначалу он какое-то время сомневался: да не обман ли это, завлекающий его в ловушку? Но все совпадало: и радиоперехват, и донесения оставленных лазутчиков и пилотов аэропланов. Грех было не воспользоваться уникальной возможностью, тем более что штаб 8-й армии каждое лето скрупулезно отрабатывал на местности энергичный контрманевр для сосредоточения почти всех сил сначала против одной, затем против другой вражеской группировки, а Притвиц перед своей отставкой уже начал осуществлять подготовку к удару по левому флангу самсоновской армии...

Крайней неосторожностью «наших штабов в пользовании искровым телеграфом» (т.е. радиосвязью) называется в докладе правительственной комиссии, расследовавшей уже осенью 1914 г. причины и условия катастрофы под Танненбергом, одно из двух главных обстоятельств, имевшее гибельное последствие.

В докладе сообщается, что только за период с 10 по 12 августа русской станцией искрового телеграфа крепости Брест-Литовск было зафиксировано 15 пространных радиосообщений, передаваемых открытым текстом, из штабов корпусов 2-й армии и даже из самого штаба армии. Они заключали в себе самые секретные существенные распоряжения боевого характера, а также «сведения, имевшиеся в штабах о германских войсках, равно как некоторые данные по материальной части и вообще о состоянии 2-й армии» (Восточно-Прусская операция. Сборник документов. М.: Воениздат, 1939, с.553-554). Другим таким гибельным обстоятельством явились «несвоевременное прибытие корпусной и дивизионной конницы и полная неподготовленность ее для выполнения своих задач», что повлекло за собой невозможность не только вести ближайшую разведку противника, но даже осматривать пройденное войсками пространство.

Не уйти, однако, от вопроса: почему же в штабах пренебрегли шифрованием телеграмм? Русская безалаберность, извечная надежда на авось? Нет, главная причина, очевидно, все в той же суетливой нервозности выступления в поход. Как утверждал в романе «Август Четырнадцатого» Александр Солженицын, основательно изучивший документальные источники на эту тему, самсоновская служба связи просто не успела разработать и передать в нижестоящие штабы шифры и коды, это пришлось делать уже на марше.

Да и штаб русской 2-й армии формировался наспех, с бору по сосенке, сам Александр Васильевич Самсонов вступил в должность командующего только 23 июля, уже после 7 лет пребывания на посту туркестанского генерал-губернатора. О нем вспомнили в Военном министерстве лишь потому, что когда-то он был начальником штаба Варшавского военного округа....

Когда же русские штабы, наконец, обзавелись шифрами, в ходе боевых действий начались опасные недоразумения. Так, 14 августа заполыхали ожесточенные бои под Алленштейном, командир 13-го корпуса генерал-лейтенант Клюев должен был получить важную радиограмму из штаба 6-го корпуса о том, что этот корпус вынужден отступать из Бишофсбурга, оголяя его фланг. Но расшифровать телеграмму не смогли из-за отсутствия ключа. К Клюеву был отправлен и офицер связи 6-го корпуса, но драгоценное время упустили.

Трагическая цепь несуразных ошибок и высших военачальников, и командиров рангом пониже ни в коем случае не может умалить геройского самопожертвования Русской армии во имя общесоюзнической победы.

И застрелившийся в ночь на 17 (30) августа Александр Самсонов, и те, кто до последнего дрался в мазурских лесах (а погибло там и попало в плен в общей сложности до 110 тыс. русских воинов), сделали все, что было в их силах. Сраму они не имут, а слава им вечная.

«Восточнопрусский поход знаменовал потерю войны для Германии», – писал А.А. Керсновский (и, думается, не преувеличил). Никакие эфемерные «Танненберги» уже не могли искупить рокового промаха германской стратегии. Но этот наш крупнейший политический и стратегический успех мог быть и должен был быть куплен не столь дорогою ценою.

Конечно, рассуждать задним числом легко. Но в том-то и беда, что русские никогда не стояли за ценой, если речь шла о союзнических обязательствах... Так было не только в Первую мировую.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 15 найденных.
вера
16.01.2014 22:56
В России в 1897 г. были введены золотой рубль и свободное золотое обращение (т.е. свободный обмен бумажных денег на золото).
1 рубль равнялся:     в 1912 г.     в 1917 г.
немец. марок     2,1700     2,16000
франц. франков     2,6700     2,67000
англ. фунтов     0,1057     0,10570
амер. долларов     -     0,51457

Как можно видеть из этой таблицы, даже Мiровая война не ослабила курс русского рубля, что говорит о прочности российской экономики.
Вера
21.12.2013 21:30
""«Нельзя забывать, что в эгоистическом ослеплении союзники приветствовали падение до гроба верной союзу Царской вла-
сти и захват России бандой политических аферистов, — Милюковыми, Львовыми, Керенскими и им подобными».
Об этой русской верности союзническому долгу сказал, между прочим, в своем выступлении в Палате депутатов француз-
ский политик левого направления г. Гунуию: «Мы должны признать, рассматривая обе России военного периода, что Россия
Царя выполнила весь свой долг и что Россия Ленина нам позорно изменила»-Якоби.
Вячеслав - Ан.Ан.
02.12.2013 17:13
"А что касается отказа лидеров Антанты предоставить убежище Николаю 2, то он, думаю, с их точки зрения оказался предателем. Отказаться от царства во время войны разве не предательство?"Вот тут большой вопрос, кто кого предал. Англичане  (и не только они)оплачивали забастовки петроградских рабочих, англичане координировали действия заговорщиков против царя, через англ. посла. Английское правительство признало думский комитет - единственно законной властью в России ещё за день до отречения - 1 марта. и наконец английский премьер Ллойд Джордж после отречения царя воскликнул - главная цель войны достигнута. Вот такие у нас были "союзнички". В добавок - именно неопределённая позиция Англии спровоцировала войну. Кайзер Вильгельм не начал бы её без уверенности нейтралитета Англии, и если бы англичане   дали бы понять ему с кем они будут в этой войне - её бы не было.
Ансарбай
17.11.2013 18:27
Простота хуже воровства.
Русский воин - невольник чести, а посему России водиться с Францией и ей подобными, значит заранее соглашаться на удар в спину.
Красный волк
16.11.2013 18:59
Да, Франция отплатила русским солдатам подлостью. Это про то, как в 1918 году под Парижем был расстрелян  русский экспедиционный корпус, потребовавший возвращения в Россию. См. интернет и читайте Игнатьева.
Вера
16.11.2013 17:44
"последний крупный контингент, ведший традицию от первого ядра добровольцев, прибыл в Константинополь в ноябре 1920 г. из Крыма (эвакуация происходила с 11 по 16 ноября нового стиля; последним на борт последнего корабля поднялся генерал П.Н. Врангель). В те дни примерно на 130 судах Россию покинули около 150 000 военных и гражданских лиц. Константинополь после капитуляции Османской империи был оккупирован войсками Антанты – военными союзниками России. Однако, они отнеслись к русским как к нежеланной обузе ...
французский премьер Клемансо уже заявил, что «России больше нет». Франция сочла себя свободной от союзных обязательств и согласилась лишь обезпечить снабжение на кратковременный период «распыления» русских войск. Англичане (Ллойд-Джордж) вообще отказались от помощи, настаивая на немедленной репатриации эмигрантов в Советскую Россию (где в это время шел крымский террор Бела Куна и Землячки...
В компенсацию за снабжение русской армии продовольствием французы «просто реквизировали все имущество, вывезенное из Крыма.Стоимость этого имущества оценивалась во много десятков миллионов франков.Французы взяли себе «в компенсацию» и все русские торговые и военные суда. Затем конфисковали остатки денег врангелевского правительства в парижском банке. Затем – личные счета лиц из окружения Врангеля." - М.Назаров
Вера
16.11.2013 17:14
2.11.1917 (15.11). – Начало записи добровольцев в Добровольческую армию ген. М.В. Алексеева.
Для данного первого этапа становления Белого движения (до окончания Первой Мировой войны в ноябре 1918 г.) была характерна зависимость добровольцев от союзников Антанты, которые обманно обещали помощь при условии востановления фронта против немцев и верности идеологии Февральской революции.
Обращает на себя внимание  ранняя смерть в самом начале Белого движения всех вождей-основателей Добровольческой армии: Корнилова, Алексеева, Маркова, Дроздовского... Словно своими смертями они искупали вину за Февраль.
Белое движение не победило, поскольку полагалось на силу оружия и не до конца осознало духовные причины российской катастрофы. Оно несло в себе непреодоленное наследие демократического Февраля, надеялось на помощь союзников по Антанте – и было предано ими."
Сергей Доброход
15.11.2013 16:55
"У Англии нет вечных союзников и постоянных врагов — вечны и постоянны ее интересы" - Генри Джон Темпл Пальмерстон.
В интересах Англии осуществлялась и процедура отречения Николая II.
Так в очередной раз Англия защитила свои интересы за счёт других.
west down (Обязательно сбудется)
15.11.2013 9:08
Рано или поздно за это расплатят англосаксы где они бы ни находились.
Ан.Ан..
15.11.2013 7:27
Спасибо за комментарий, Михаил Петрович! А что касается отказа лидеров Антанты предоставить убежище Николаю 2, то он, думаю, с их точки зрения оказался предателем. Отказаться от царства во время войны разве не предательство? Слаб оказался, и труслив. И Россия от этого кровью умылась.  Хуже него только Горби, который предал страну даже без войны.
Отображены комментарии с 1 по 10 из 15 найденных.

Эксклюзив
14.08.2019
Валерий Панов
Почему Россия проигрывает Западу информационную войну?
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».