Фонд исторической перспективы Столетие
Рассылка новостей

e-mail:
 

ИНФОРМАЦИОННО - АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ
интернет-газета издаётся с 21 сентября 2004 года

30 мая 2016

 
ТАКЖЕ В РУБРИКЕ
125 лет назад цесаревич Николай совершил исторический вояж на Дальний Восток. Беседа с писателем и общественным деятелем.
25.05

Создать из них «пятую колонну» у Гитлера так и не получилось.
25.05

20 мая – 100 лет со дня рождения Алексея Маресьева.
20.05

Михаил Булгаков о Киеве. Читаем к 125-летию со дня рождения писателя.
13.05

Освобождение Старого Света от «коричневой чумы»: мифы и факты.
12.05

Писатель вспоминает о своих встречах с фронтовиками.
07.05

Из воспоминаний об отце, одном из создателей танка Т-34.
05.05

О своей работе на Чернобыльской АЭС С.Ф. Шмитько рассказывает впервые.
26.04

Как на генеалогическом пушкинском древе взросла «белорусская ветвь».
25.04

Как советский разведчик, надев немецкую форму, передавал шифровки из гестапо.
22.04

30 лет назад было заявлено о необходимости перестройки.
11.04

Беседа с известным латвийским краеведом о судьбе Даугавпилсской крепости.
30.03

Как в Советской России временно ввели капитализм.
21.03

Фултонская речь Черчилля и ответ на нее Сталина.
14.03

Возрождение города-героя начиналось… со школ.
11.03


Территория истории

Сталинградские дни

Из дневника 12-летнего подростка, пережившего начало осады города
Олег Трубачев
01.02.2013
Комментарии Версия для печати Добавить в избранное Отправить материал по почте
Сталинградские дни

Великий русский филолог академик Олег Николаевич Трубачев (1930-2002), ученый с мировым именем, широко известен, прежде всего в научных кругах, своими поистине гениальными трудами. Это и «Этногенез и культура древнейших славян», и «Indoarica в Северном Причерноморье», и конечно же «Этимологический словарь славянских языков». Гораздо меньше читатель знаком с его замечательными воспоминаниями, среди которых особое место занимает так называемый «Блокнот сталинградца».

Воистину это жемчужина словесного творчества 12-летнего подростка, уроженца Сталинграда, пережившего под фашистскими бомбежками первые три недели осады города, начало Великой битвы на Волге. Эти дни навсегда врезались в его память, а свой детский дневник («DasDiarium») О.Н. Трубачев хранил всю жизнь… Ценность свидетельств очевидца судьбоносных событий всегда несомненна, а ценность свидетельств чистого юного сердца, картин, удержанных свежей, особенно цепкой памятью, особенно велика. Таковы хорошо известные, исполненные пронзительного трагизма дневники детей блокадного Ленинграда Тани Савичевой, Юры Рябинкина, Лены Мухиной… Таков и «Блокнот» Олега Трубачева.

Рукопись дневника была передана на хранение в Волгоградский музей русской письменности вдовой ученого профессором Г.А. Богатовой, однако позже документ занял место в экспозиции музея «Сталинградская битва». Эти воспоминания публиковались ничтожно малым тиражом (Трубачев О.Н. Блокнот сталинградца. Волгоград, издательство лицея «Олимпия». 2010. 40 с., тир. 1000 экз. «Сталинградские дни»//Академик Олег Николаевич Трубачев. Очерки, материалы, воспоминания. М., Наука. С. 34-52, тир. 660 экз.), а хочется, чтобы до русского читателя, особенно в дни, когда мы вспоминаем святой подвиг Сталинграда, дошли драгоценные страницы, вышедшие из-под пера Олега Николаевича. Заметим только, что соприкосновение с любым текстом, писанным Трубачевым, — это ещё и погружение в стихию родной речи, встреча с «великим и могучим» языком русским, служению которому отдана светлая душа этого замечательного человека. Дар слова дан был ему с отроческих лет, особенно понимаешь это, листая страницы сталинградского блокнота…

* * *

«Стоял солнечный тёплый день, один из тех дней в конце лета, которые уже не томят своей жарой, как обычные знойные летние дни, и солнце бросает на землю свои ласковые мягкие лучи, будто прощаясь с летом и поджидая осень, ещё ничем не выказавшую своё приближение. Стоял день 23 августа 1942 года. <…>

Было около четырёх часов пополудни, и солнце постепенно склонялось к западу. Внезапно объявили по радио: угроза воздушного нападения продолжается (тревога была объявлена ещё утром).

Никто не удивился, потому что часто тревоги проходили без единого выстрела. <…>

Вдруг в воздухе послышался многоголосый рокот самолётов и частые дребезжащие выстрелы зениток, а посмотрев в сторону заходящего солнца, я увидел множество медленно идущих самолётов, окружённых разрывами снарядов.

Папа, вышедший вместе со мною во двор, велел всем идти в щель, находившуюся в соседнем дворе, соединённом с нашим двором калиткой. Не успели мы вбежать вместе с Подпругиными (хозяевами нашего дома) в щель, как пронзительный свист прорезал воздух и тяжелый удар раздался где-то вблизи. Упала первая бомба. Бабушка и дедушка, захваченные бомбардировкой врасплох, вбежали в щель уже втолкнутые воздушной волной. Через несколько мгновений свист и взрывы бомб слились в один ужасающий грохот. При каждом новом взрыве песок и глина комьями сыпались в открытую дверь, поднималась пыль.

Воздух был тяжёл, пахло порохом и дымом. Когда нарастающий свист приближался, приходилось открывать рот и затыкать уши, иначе могли полопаться барабанные перепонки.

Вдруг из всего этого грохота выделился пронзительный вой, который неотступно приближался, всё время нарастая. В этом вое слышались зловещие нотки, и он, скрежеща и охая, пронесся вдаль. Но уже через мгновение земля содрогнулась, и раздался раскалывающий голову удар. Я почувствовал такой прилив воздуха в лёгкие, что долгое время не мог отдышаться. Воздушная волна ворвалась в щель с несколькими горячими осколками, и они, дымясь, упали на полу ватной спецовки Ивана Аристарховича Подпругина. Поднялась такая пыль, что в двух шагах ничего не стало видно. Постепенно пыль стала расходиться. Стало тише. <…> Мы поспешили узнать, где разорвались бомбы, и вышли наружу… Весь север со стороны центра города был объят багровым заревом пожара. К востоку это зарево постепенно уменьшалось, но на самом востоке, то есть на берегу Волги, оно снова увеличивалось и заканчивалось наверху тёмно-жёлтой полосой, закрывавшей всё небо и солнце… К западу от берега Волги мы наблюдали ту же картину: разрушенные здания, обгорелые стены, дымящиеся груды развалин и зияющие, ещё совсем свежие воронки. Оставшиеся здания большей частью пылали, и видно было, как рушились одна за другой горящие рамы, подпорки, потом всё здание превращалось в груду развалин. По небу, плавно кружась, летели искры. Пахло гарью… Короткое время пришлось созерцать эту картину разрушения. Опять разразился над нами шквал бомбардировки, и так до глубокой ночи пришлось сидеть невылазно в щели. Спать пришлось там же, где и сидели; каждый приткнувшись в свой уголок, согнувшись в три погибели…».

Так описывал Олег первый день осады Сталинграда. Бомбежки продолжались всю ночь, а с наступлением утра всё опять повторилось, но уже с новой ужасающей силой. Далее подросток рассказывает, как вся семья чуть не погибла во время одной из бомбардировок. Тогда в поисках надежного убежища они укрылись в подвале одного из домов:

«Не успели мы войти в подвал, как раздалось гудение самолётов и редкие пулемётные очереди. Гул то приближался, то удалялся. Происходил воздушный бой. Но вскоре гул затих вдали и на смену ему раздался неторопливый, кряхтящий будто от тяжести, гул. Летели бомбардировщики. Затарахтели зенитки, разъезжая по улицам на автомашинах. Заговорили пулемёты. Гул приближался. Немецкие бомбардировщики ответили пулемётами и пушками. Вдруг от их рокота отделились пронзительные звенящие звуки, которые с лёгким свистом раздроблялись на сотни других звуков. Было тихо. И вдруг… Тишина лопнула, тяжёлые оглушающие удары раздавались всё ближе, ближе… Откуда-то летели камни, трещали доски. Удары рубили, рвали, прорезываясь частыми выстрелами зениток. Воздух с силой рвался в слуховые отверстия, взметая пыль и песок. Вдруг где-то вблизи раздался оглушительный удар, виски сдавило обручем, и в груди прервалось дыхание. Взрывы следовали один за другим, не переставая, как будто соблюдая очередь, но иногда раздавались так часто, что сливались в один гул, сотрясающий всё окружающее. Так продолжалось весь день и всю ночь. К утру стало стихать. Какое-то мрачное предчувствие давило меня, почему-то ни за что не хотелось оставаться в подвале, хотелось идти домой. <…>

Выйдя на улицу, мы увидели, какие разрушения сделала бомбардировка. Горело положительно всё, кроме нашего квартала… К северу от нашего квартала не уцелел ни один дом, всё было обращено в пепел и разрушено. Что не было разрушено бомбами, то пылало, а что не тронул огонь, то смели бомбы.

Когда мы пришли домой, стало светать. А вместе с рассветом вновь началась бомбардировка. Бомбы рвались совсем близко и часто, но… [вот] наступило короткое затишье. В это время послышался стук в калитку. <…> …мы увидели хозяев углового дома, в подвале которого мы сидели несколько часов назад.

Они рассказали, что после нашего ухода, когда вновь началась бомбардировка, в подвал, пробив стены, пол и сорвав крышу, влетела бомба. Разворотив печку, она разорвалась как раз там, где несколько часов назад расположились мы. Значит, стоило только задержаться нам в подвале, и мы были бы убиты.

<…> А тем временем немцы сжимали кольцо осады. В районе Ельшанки и Бекетовки они подошли почти вплотную к Волге, но больше не тронулись с места. На островках и мелях Волги напротив Сталинграда устраивались нашими артиллеристами батареи, из обломков зданий вырастали грозные дзоты, в подвалах зданий безымянные герои-бойцы загораживали с одним автоматом в руках дорогу целым батальонам, в цехах заводов не на жизнь, а на смерть боролись дивизии сибиряков против немцев. Всё это делало Сталинград неприступной крепостью...

Давно мы уже забыли, что такое тишина. Теперь существовала только “фронтовая” тишина, изобилующая жужжанием снарядов, взрывами бомб… Со стороны фронта раздавались мощные ухающие удары, и был виден жёлтый дым, поднимающийся высокой завесой. Вскоре фугасной бомбой был разрушен соседний каменный дом. Несколько жителей этого дома убило бомбой. Целыми днями и ночами тянулась бомбардировка… <…> Шоссе было приведено в негодность и разворочено бомбами. Чёрные пласты асфальта были нагромождены в беспорядке, один на другой, телеграфные столбы валялись, скошенные снарядами, и опутывали проводами заборы, столбики и стены, оставшиеcя от домов. <…> …послышался рокот самолётов, который постепенно приближался с пронзительной сиреной (надо сказать, что гитлеровцы применяли на своих самолётах при пикировании гудки электрических сирен, напоминающие удесятерённый вой сброшенной бомбы), и тяжёлые взрывы стали рвать воздух. Бомбы рвались с большой силой всё ближе и ближе. Со стен сыпалась штукатурка, вылетали из маленьких окон оставшиеся стёкла, летели обломки кирпичей. Вдруг раздался свист, и тяжёлый взрыв встряхнул всё здание. Стёкла, кирпичи, штукатурка, воздушная волна — всё это с грохотом рванулось вниз… На минуту затишье. Но через короткий перерыв снова бомбардировка, не шквальная и короткая, а такая, которая длится целыми днями и ночами.

Самолёты немцев медленно пробирались сквозь целые ожерелья зенитных разрывов, потом спускались, всё время ускоряя свой ход, и, наконец, доходя до низшей точки пикирования, резко вздёргивались кверху, выбрасывая бомбы, и улетали.

На смену им приходили звенья других самолётов, которые, как бы крадучись, ползали по небу, облегчались от бомб и взмывали кверху. Стрекотали пулемёты, виражировали советские истребители, то тут, то там появлялись немецкие «мессершмитты», «хейнкели» и прочие самолёты всех сортов и марок. И пузатые бомбардировщики, и длиннохвостые истребители, и штурмовики реяли по небу, но всё это заглушалось ревущей и грохочущей бомбардировкой и глухими, встряхивающими взрывами совсем близкого фронта. <…> Как только первые лучи солнца скользнули по обломкам и стенам зданий, тотчас послышался гул моторов. Это летели бомбардировщики. Начались заходы, и раздались первые взрывы сброшенных бомб. Бомбы падали очень близко, и мы в течение нескольких часов находились в оцепенении, оглушённые сильными взрывами… Бомбы падали теперь без всякой цели, только вспахивали и бороздили землю, и уже сгоревшие, разрушенные здания разрушались вновь. <…> Днём на короткое время водворилось затишье, но ненадолго. Снова начались беспрерывные налёты самолётов, короткие и сильные разрывы стрелявших по самолётам скорострелок, и целый град бомб обрушивался на город...

Подняв голову, я увидел самолёт, который пролетая, оставлял позади себя белые облачка. Похожие на дым, они рассеивались на белые точки и опускались, всё более увеличиваясь. Вот одна из них села на дерево, другая опускалась на улицу. Это были какие-то бумажные листки.

— Листовки! — крикнул кто-то. Да, это были листовки.

Розовые листовки, кружась, опускались на землю. Из интереса узнать, что в листовках написано, я выбежал на улицу. Подобрав одну, я осмотрел её.

Вот что в ней было: “Командиры, политработники и бойцы, бросайте всё и переходите на нашу сторону. Для перехода в плен пропуском будет служить листовка и пароль Ш. В. З. (штык в землю). Красноармейцы! Прекращайте военные действия против нас. Сомневаться в том, что мы сломим сопротивление русских, не приходится. Жители городов! Сохраняйте военные объекты, кино, театры, заводы, фабрики и жилые дома. Мы придём скоро, и после войны вас ждёт прекрасная жизнь”. Для примера приведён нижеследующий рисунок: небольшая хата, чистенький двор, корова, козы, собака и счастливо улыбающиеся люди. В довершение всей болтовни напечатана была тощая свастика и винтовка со штыком, воткнутым в землю. Странно было то, что немцы, говоря о сохранении заводов и зданий, сами их бомбили. Что до кино и театров, так они все давно уже были разрушены...

Если происходил воздушный бой, то я только наблюдал за ним. Когда выдавались жаркие деньки, то я только и успевал вбегать в щель и выбегать из неё, крича: “Бросил! Наша! Держись! Мимо!” Бомбардировка приносила огромные разрушения, так как бомбы падали настолько густо и часто, что в городе большая часть домов лежала в развалинах. Немцы, обрушивая на город десятки и тысячи тонн взрывчатых веществ и стали, превратили его в короткое время в груду щебня, но, несмотря на свои усилия, обхватив город с трёх сторон кольцом, не смогли его взять...

Распорядок дня в нашей щели был таков: утром, как только забрезжит рассвет и наступит тишина, мама выходила из щели и принималась за стряпню.

Кипятился чайник, наполненный ржавою водою, пекся прекрасный хлеб, а когда всё было готово, мы принимались за еду. Если воды не было, приходилось за ней идти на Волгу, что было не всегда возможно. Днём, если кружились самолёты и раздавались пулемётные очереди и стрельба из зениток, то мы “любовались” этой “картиной”, правда, не очень приятной. Самое главное в то время для нас была вода, так как съестные припасы ещё имелись, а водопровод не работал. Но мы воспользовались следующим: в двух баках из жести во дворе на случай пожара находилась вода, которая уже успела несколько протухнуть и проржаветь. До этого времени эту воду пили наши кошки и собаки, а теперь стали пить мы. Вода, правда, была не особенно хороша, но приходилось ею довольствоваться. В обыкновенное время, напившись такой водички, мы немедленно наловили бы эхинококков, аскарид, солитеров и прочей прелести, заразившись ею от собак, пивших эту же воду. Да к тому же начались проливные осенние дожди, которые затопляли нашу щель, и пронизывающие до костей ночные холода. Поэтому немудрено было заболеть. Но, как говорится, время военное и болеть некогда.

Так проходил день за днём. Спокойные дни выпадали очень редко. Большей частью приходилось сидеть невылазно в щели, слушать ужасный гул бомбардировки, из которого выделялись отдельные, всё сотрясающие взрывы. Иногда на перекрёстках останавливались “катюши”. Снаряды, пролетая, оставляли за собой днём чёрную полосу, а ночью огненный след… Так медленно тянулся день за днём. Осада города началась 23.08 [19]42 г. и всё продолжалась, но никто не знал, когда она кончится. Начался сентябрь…»

В половине сентября семья покинет город, на моторной лодке переправится за Волгу. Но и уйти было не так-то просто:

«Высокие всплески от падающих в воду бомб и снарядов поднимались внезапно вокруг парома и недалеко от моторки, осыпая всё водными брызгами.

Сталинград весь был закрыт полосой огненно-жёлтого дыма, в котором носились самолёты и гремели залпы орудий. Высокий Мамаев курган, господствующий над городом, был окутан дымом и огнём взрывов.

То и дело к нему взмывали жёлто-красные клубы дыма и пыли — это стреляли “катюши”. Множество серых низких военных катеров мчались мимо, содрогаясь от залпов орудий и пулемётного треска, а высоко вверху шёл ожесточённый бой множества самолётов, носившихся с рёвом то совсем низко, то взмывая вверх.

Высокий гейзер вырос из воды, осыпая всю вспенившуюся поверхность её водяной пылью, и исчез. Потом второй такой же от упавшего снаряда. Моторка стала медленно заворачивать к выступавшей из воды песчаной косе, и на мгновение, как только показался в окнах берег Сталинграда, я увидел пылавшее здание Дворца пионеров, а около него проезжавшую машину со скорострельным орудием… По всему горизонту от одного края до другого тянулась пелена дыма с огненным заревом. Сотрясающие взрывы зачастили , и над морем бушующего пламени подымались клубы дыма и какие-то предметы, взорванные бомбой или снарядом. Самолёты продолжали делать заходы и пикировать, и видно было, как чёрными точками устремлялись вниз бомбы и вновь взмывали вихри взрывов. <…> Вот моторка сделала поворот и подошла к левому берегу… Мы сошли на берег… Веяло жарким ветром, несшим дым со стороны Сталинграда. …началась канонада. Разрывы быстро лепились на небе. Оставаться на берегу было опасно. Мы пошли по откосу к хатам. Оглянувшись, увидели охваченный дымом и пламенем родной город, и я сразу почувствовал, как дороги были те годы, которые я провёл в Сталинграде…».

Так заканчивается этот детский дневник, этот правдивый документ эпохи, донесший до нас непредвзятое чистое и честное свидетельство отроческой души о тех далёких, невозвратных днях, днях великого стояния Сталинграда.

В дневнике О.Н. Трубачева есть вкладной лист, очевидно относящийся к 1944 г., это важное прибавление, здесь рассказано о начале войны и обстановке в городе. Возвращение к событиям тех дней лишний раз говорит о том, что расставание с родными местами было болезненным для юного Олега, что сталинградская рана глубоко легла в сердце. Этот лист можно рассматривать как введение к «Блокноту».

«Зима 1941/42 гг. прошла относительно спокойно. Бомбили нас мало. Лишь изредка появлялись в небе неприятельские самолёты, иногда сбрасывали они бомбы, но это были считанные единицы не нарушавшие ещё спокойствие города. Война чувствовалась, конечно. По улицам шли бесконечные вереницы автомашин, “катюш”, тянулись пушки с закрытыми хоботами, шли танки. Всё это двигалось мерно, не замедляя, не ускоряя хода, чтобы не внести сумятицу в общее движение.

Это внешнее спокойствие и неторопливость, казалось, были вызваны тем, что все то, что двигалось на запад, осознавало серьёзность положения, понимало, что идёт в ад, в огонь, на смерть, может быть.

Ползли медленно тягачи-транспортёры, по свободным промежуткам шоссе и по обочинам дороги топала пехота.

Всё это было серым, запылённым, у проходивших пехотинцев, казалось, и лица были защитного цвета, под одно с выцветшей гимнастёркой, усталые, однообразные лица походили одно на другое. Быть может, не одно это, не только пыль заволжских просёлочных дорог, не только суточные марши без остановок, эти сотни и сотни солдатских лиц, близких друг к другу, стерев заметное различие, быть может, и то, что во всех этих бесчисленных головах роились одни и те же мысли, одни и те же чувства тревожили эти сердца. Все знали: на фронте тяжело, немцы жмут, отступают наши. Сколько из проходивших было необстрелянных, молодых солдат, которые слышали пальбу только на полигонах! Скоро настанет их первое крещение. Пехота шла и шла без конца, заполняла пробелы между автомашинами, танками и повозками, всё движущееся на запад сливалось в один серо-зелёный поток, то редевший, то вновь сгущавшийся. Так было каждый день. Иногда шли машины в обратном направлении, но их было значительно меньше. Везли пленных. Мальчишки с любопытством глазели на “живых немцев”. Возникало какое-то чувство удивления: немцы сидели в машине такие безопасные, смирные; на них были светло-зелёные мундиры и смешные кепи; вид их не имел в себе ничего страшного и воинственного. Дни шли за днями. Толпы эвакуирующихся с мешками и чемоданами, наводнившие ещё с 41 года улицы, теснившиеся у вокзалов и на набережной, к лету 42 года значительно схлынули. Мы нерешительно колебались и медлили, не зная — уезжать или оставаться. <…> Относительная близость фронта, прилив эвакуирующихся с запада, воздушные тревоги, единичные небольшие бомбёжки, и всё же город жил пока спокойно. Через Волгу ходили водные трамваи, вниз и вверх по Волге шли пароходы, баржи. Правда, на окраинах города рылись окопы, по городу были расставлены зенитки, но никто из нас ещё не предвидел, с какой стремительностью развернутся дальнейшие события. Фронт…

О фронте думали и говорили, слушали по радио и читали абсолютно все. Все мы следили по карте за тем, как его линия медленно, нехотя отодвигается на восток. В линии обозначился с некоторого времени прогиб. Из Донбасса он вполз в излучину Дона и стал расширяться, стремясь заполнить правобережье Дона. Этот прогиб направлялся к нам. Все понимали: положение было все-таки опасным. Затем немного успокоились: линия была близка, сравнительно близка, но она остановилась, замерла на месте, сохранив неизменными свои прежние изгибы, — значит, наступление было приостановлено. Сводки и сообщения по радио были скупы на слова: “Бои в излучине Дона”, “Бои в излучине Дона” — повторяли изо дня в день. Линия на карте стояла неподвижно.

Это начало тревожить и удивлять: чувствовалось страшное напряжение, смертельная схватка там, на западе, совсем неподалёку. Так долго продолжаться не могло: с какой-нибудь одной стороны напор должен был пересилить, линия должна была лопнуть, сдвинуться с места.

И она лопнула: её пробил железный немецкий клин, лавина танков прорвалась через неё и ринулась на восток. Когда этот клин полз к городу, сверху шёл параллельно ему другой, не менее страшный — небо заполнили своим гулом немецкие самолёты. 23 августа 1942 года клин вышел на подступы к Сталинграду и уткнулся носом в город. Наземная лавина была приостановлена на окраинах. Тем временем воздушная лавина неудержимо прошла дальше и ринулась на город. Было 4 часа дня. Так началось… Началось для многих неожиданно. Огромный волжский пароход “Иосиф Сталин” с ценным грузом и 900 пассажирами, промедлив с отходом, вышел уже из горящего Сталинграда. Выше северных окраин города на берег Волги вырвались немецкие части. Пароход был осыпан минами и загорелся. Пылая, он сел на мель. Пассажиры выпрыгивали под огнём с берега. Спасшиеся притаились на отмели, по шею в воде. Пароход погиб. Погибли почти все пассажиры. Спаслось 60 человек, которым пришлось просидеть в воде под обстрелом около 3 суток».

Так началось…

Публикация Н.В. Масленниковой 




Комментарии


Стародум
01.02.2013 23:19

Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда...
Об этом надо помнить всем...
В истории всё может повториться...
Если потомки забудут об этом, то на свей шкуре испытают тоже самое, если не хуже...

Борис
02.02.2013 11:45

Потомки уже забывают. Был День Победы в конце 90-х, я поздравил подошедшего соседа-тракториста. А он - а что эта победа, что они нам завоевали (имел в виду стариков). Я ему - свободу и независимость. Он - ну и что с этой независимости. Я ему - вот ты двадцать лет пил каждый день и допьяна. И никто тебя не трогал. А если были бы немцы то ты приклад в морду или хорошего кнута быстро бы получил и тогда бы оценил свободу и независимость. На базаре продает мужик какие-то сувениры и, в том числе, старую немецкую каску. Спрашиваю, постучав по каске - а хозяин каски где? Ответ - если бы хозяин был жив, то мы бы пили баварское пиво. Я ему - если бы хозяин каски был жив, то он кастрировал бы твоего папу и такие долбаны, как ты, уже не родились бы.  Посмотрите, сколько кругом надписей на витринах, машинах и прочем на иностранном языке. Такое впечатление, что все эти люди уже готовые рабы и вытягивают шею, чтобы иностранный дядя надел на них ярмо и, как им всем кажется, посыпанное сахаром.

Варвара
02.02.2013 19:57

Сегодня по телевидению прозвучало, как какой-то говорящий на митинге в Сталинграде произнес:сталинградцам Сталин запретил уезжать (бежать из города) за Волгу и они потянулись на Запад. Уже писала и повторяю еще раз:мама на углях сгоревшего соседского дома варила похлебку, подошли два немца, со словами ВЭГ, ВЭГ один эту похлебку вылил в костер, а второй на русском объяснил, что здесь будут большие бои и нужно их будет переждать  в загороде, на окраине.
Задержаться в пригороде не дали. Пешком гнали до города Калач что-то около 100 километров. Ночью спали в поле на голой земле.А дальше - товарняк и на Запад.  Мама каждой из нас соорудила подобие рюкзака, так мне выпало нести на всю семью обувь ( в 1942 было мне 9 лет) .Народа шло, как на демонстрации. По дороге какой-то немец нас даже умудрился обыскать, нашел и забрал хозяйственное мыло.  А перебираться за Волгу было безумием, она буквально горела. Так что на Западе мы оказались не по своей воле, а за Волгу по своей воле не поехали.

stan
02.02.2013 23:23

поддерживаю Стародума и Бориса

Олег Ширяев
03.02.2013 14:16

Победа Сталинграда была убита Волгоградом

Содержательная идея была высказана на «Демократоре» (Зубов С.А. 23.12.2012)
«Сейчас как раз создался прецедент, который, просто глупо не использовать: вместо истерии вокруг «Списков Магницкого и Шнеерсона», следует промолчать и выдать Сталинград!
Это – символ нашего несогласия, нашей непокорности, это предупреждение белоленточной оппозиции, это шаг в наше независимое будущее, это — подарок ветеранам ВОВ!!!»
Сталинград — это знамя! — это святая икона! Божественная сила, которой омыта кровью и слезами советских людей, наших дедов и бабушек!

Скажите, зачем нужно знамя?! Ведь это — всего лишь кусок ткани: отобрали враги, а мы взяли и другое сшили — поновее и покрасивее… Боевое знамя по энергетике своей равносильно чудотворной иконе! Точно также с прославленным именем Города-героя: назидание врагам — может даже от грядущей войны спасти!!!»

«Сталинград — такое же священное для человечества место, как и Иерусалим, Мекка, Медина, Вифлеем, — место, где случилось величайшее космическое торжество, была одержана мистическая победа, вознеслась неодолимая стена света, от которой отхлынули силы тьмы. Под Сталинградом была одержана победа в священной войне, а в Берлине она лишь получила своё завершение, свою эмблему — алый флаг над рейхстагом». (Александр Проханов).

Олег Ширяев
03.02.2013 14:30

Родина-Мать соединит Небесный Сталинград с городом «Зеро» на Волге

«Я иду по проспектам чужим наугад. Победил здесь и умер тот, мой, Сталинград». (Алла Гудкова)
Советские солдаты, убитые врагами в убитом подлецами Сталинграде, взывают к нам, исправить эту Величайшую Несправедливость.
История человечества не знает более страшного злодейства, чем убитый изувером Подвиг.
Ложь вокруг Имени города, изменившего историю, уже 50 лет отравляет Историю нашей планеты.
Имена Магистров Лжи, охраняющих её 50 лет, есть и на этих страницах.
И не они ли были теми фарисеями и книжниками, кричавшими тогда: «Распни Его»?

Борис
03.02.2013 15:35

Варвара, Вы сами шли среди этих людей и знаете, что и почему. А политические шулера пытаются всем втереть, что бежали мол от Сталина, ближе к Германии, так там было хорошо. Перестройка, как лакмусовая бумажка, выявила большое количество подлецов и предателей в нашем обществе.

ирина воронеж
03.02.2013 18:01

неприятно было в очередной раз смотреть телевизор и слушать о жестоком Сталине и его непомерном честолюбии, которое, якобы. и не позволяло нашим отступать. но если бы отступили, не было бы вас, дебиловатые критики!

ирина москва
03.02.2013 20:38

Варвара -
спасибо,дорогая!

Борис -
Война человека ломает - трудно предствавить.
Мои выжившие в войне родственники  рассказывали, что несмотря ни на что ждали наших, верили в Победу.  В перестройку предателей больше, чем при Сталине.

Олег Ширяев-
должна быть процедура вынесения на всенародное голосование - через Думу?
По идее КПРФ должна бы этим заняться, деньги есть на сборщиков подписей. Москва-Питер много не соберёт, а Россия- поддержит.


Варвара Ирине
03.02.2013 22:10

Спасибо, Ирина москва, я тоже всегда плачу, когда слышу о Сталинграде.  Наши родители сбежали в Сталинград из Ростовской области хутор Миловой, когда в 30-тых папа по доносу был арестован и выпущен.Наверно, была такая система:арестовывали, выпускали, опять арестовывали. Папа не стал ждать повторного ареста и мы тут же уехали. В нашем доме я никогда не слыхала о политике, хотя папа был военный в  отставке в чине майора.  Но откуда-то с детства у меня сидела мысль, что Сталин боится провокаций.  И еще. Мы по воле случая сошли из вагона по пути в Германию, нас таких было 3 семьи, все сталинградцы.  Судьба этих составов -для меня всегда была большая загадка.  

Борис
04.02.2013 9:14

Сталин был суров, Сталин был жесток. Главный Маршал авиации А.Е.Голованов, у которого Сталин все четыре года войны был непосредственным начальником (авиация дальнего действия подчинялась непосредственно Сталину) на вопрос писателя Феликса Чуева - каким был Сталин, ответил - душа-человек. Всякие хрюндики никак не поймут, что было суровое время, которое диктовало не менее жесткие решения. В 1942 году, под Харьковом, Тимошенко нанес немцам удар и в их войсках начиналась паника, генералы бомбардировали Берлин просьбами об отступлении. Но Гитлер сказал - ни шагу назад. А их последующее наступление довело нас до Сталинграда. Драка вообще штука  жестокая и там не место сантиментам.

Варвара Олегу Ширяеву
04.02.2013 13:43

Этот вопрос должны решать только волгоградцы - это их жизнь, это их боль.

Варвара
04.02.2013 20:37

  Есть люди, которые вписываются в систему и честно делают свое дело, а есть бунтари, всем и всегда недовольные. Что лучше? Идя на поводу у бунтарей, нельзя выключать свой разум. Даже сегодня, прожив  столько лет в благополучной стране, мы не всегда понимаем, кто друг, а кто враг. Даже прозорливый Сталин просмотрел рядом с собой предателя, наверно, принимая его за шута горохового.

лесник Варваре
04.02.2013 21:08

    Это наша общая боль.
  Разве Хрущёв волгоградец?

Виталий М
13.02.2013 18:09

Моя мама (москвичка, окончила в июне 1941 г медучиилще им Боткина) воевала медсестрой в госпитале, отец был лейтенантом. Им повезло,остались живы, поженились и родили меня. Главный праздник в их  жизин был День Победы. Физически они уже ушли. Пока их кто-то помнит-вспоминает они живы. Песня "Темная ночь" о них.

Петр Петрович
15.04.2013 12:00

Прочитал дневник Трубачёва и мурашки поползли по спине! Будто сам оказался в этом сталинградском аду. Как мальчишка двенадцати лет от роду смог описать трагедию сталинградцев, как зрелый и умудрённый жизнью человек? Война ли делает людей взрослее или "талант от Бога" дан был отроку? Чудеса.

Варваре.

За Сталинград билась вся страна, весь советский  народ, напрягая все силы и волю, кто в бою, а кто на заводе или в поле.

Нужен референдум, пора власти реальными делами доказать, что она патриот своей страны и воля народа для неё не пустой звук. Весь мир знает славный город Сталинград, значит и мы его должны так величать.


Добавить комментарий

Ваше имя *
Комментарий
CAPTCHA
Введите слово
с картинки *




ПОИСК

Неолиберальные сумерки

Латинская Америка: ситуация меняется в неблагоприятную для России сторону.

От иконы до модерна

В залах Центра искусств храма Христа Спасителя проходит выставка «Художественные сокровища России».

НАШИ ПАРТНЕРЫ
Новый сайт Фонда исторической перспективы
Институт демократии и сотрудничества
Другая Европа






Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Всемирный Русский Народный Собор Официальный сайт журнала 'Международная жизнь'
Аналитический портал о Балтийском регионе Научное Общество Кавказоведов
Столетие
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Cвидетельство о регистрации средства массовой
информации Эл № ФС77-42440 от 21 октября 2010 года.

Адрес: Москва, ул. Долгоруковская, д. 33, кор. 2.
Copyright © Stoletie.RU

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 01.04.2015 № 79-рп и на основании конкурса, проведённого Фондом ИСЭПИ.

При частичной или полной перепечатке материалов
портала, ссылка на Столетие.RU обязательна
электронная почта: post@stoletie.ru.

Редакция | Контакты | Карта сайта