Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
20 января 2021
«Мы испытывали самолеты, а жизнь испытывала нас»

«Мы испытывали самолеты, а жизнь испытывала нас»

О встрече со знаменитым летчиком-испытателем Ф.И. Бурцевым
Сергей Муравьев
23.12.2020
«Мы испытывали самолеты, а жизнь испытывала нас»

Бывают в жизни встречи, оставляющие след в памяти на всю жизнь. В далеком уже 1990 году состоялась наша с Федором Ивановичем беседа.

Федор Иванович Бурцев (1923-2003) – Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР, заслуженный летчик-испытатель СССР. В 1941 году окончил Борисоглебское военное училище летчиков. Участник Великой Отечественной войны. Выпускник первого набора школы летчиков-испытателей. Освоил около 100 типов самолетов. Первым поднял два опытных самолета-снаряда и провел их испытания. Произвел первый вылет и полные испытания сверхзвукового истребителя И-1, на котором был установлен управляемый стабилизатор. Участвовал в испытаниях девяти опытных самолетов. Одним из первых преодолел звуковой барьер. Завершал трудовую деятельность начальником школы летчиков-испытателей. Под его руководством было сделано 18 выпусков.

– Нас было двадцать человек, первых выпускников жуковской летной школы.

Я по распределению попал в Летно-исследовательский институт, организованный легендарным Михаилом Михайловичем Громовым. Коллегами по работе оказались такие известные в стране люди, как дважды Герой Советского Союза Амет-хан Султан, Сергей Николаевич Анохин, ставший позднее заслуженным летчиком-испытателем №1…<

Амет-хан Султан золотые звезды Героя получил на фронте. Воевал он в авиачасти, куда специально собирали отважных ребят. Анохин Героем тогда еще не был, но уважением пользовался ничуть не меньшим. Незадолго до моего прихода в ЛИИ он потерял глаз во время испытания самолета на прочность. Машина развалилась в воздухе, травмированный Анохин на землю опустился на парашюте… Конечно же, медики хотели списать его с летной работы, но Сергей Николаевич взбунтовался и добился все-таки своего: с одним глазом остался летчиком-испытателем! Вот с такими ребятами предстояло мне, молодому специалисту, работать. Но, несмотря на разницу в возрасте и опытности, у нас постепенно установились не то что товарищеские – даже приятельские отношения. В решающей степени этому нашему сближению способствовала совместная работа по испытаниям крылатых снарядов (КС). Начинали мы ее с Амет-хан Султаном. Потом подключился к этому делу и Анохин.

Что представляли собой те испытания? Самолет Ту-4, с подвешенным КС, взлетает. В полете летчик Ту-4 обнаруживает цель. Берет ее на свой бортовой локатор и ставит на режим автосопровождения. Затем производится отцепление снаряда, и тот входит в луч локатора и при помощи рулевых машин автопилота управляется. При подходе к цели КС переходит на управление своего локатора, и тем самым достигается высокая степень точности… Наша, испытателей, задача заключалась в том, чтобы в последний момент прервать движение КС к мишени и увести его на ручном управлении в сторону аэродрома. Приборы фиксировали траекторию полета, другие необходимые конструкторам параметры. Снова и снова проводились пробные пуски.

Помните барона Мюнхгаузена, летавшего верхом на пушечном ядре? Так вот, мы с Амет-хан Султаном и Анохиным многократно прочувствовали его возможные ощущения в таком экстремальном путешествии. С той лишь только разницей, что находились внутри снаряда и не с земли на небо летали, а в обратном направлении и с гораздо большей скоростью.

Когда на завершающем этапе испытаний КС опробовали в беспилотном варианте, он реально поразил цель: крейсер разломился пополам… После окончания этой работы мы все трое стали лауреатами Сталинской премии. Анохину присвоили звание Героя Советского Союза. Меня и Амет-хан Султана наградили орденами Красного Знамени. А три года спустя приехал в Жуковский товарищ из Москвы, вызвали нас к начальству. «Сдайте лауреатские значки и дипломы», – без каких-либо объяснений потребовал москвич. Несмотря на то что это было время развенчания культа личности «отца народов», мы все же весьма изумились. Амет-хан Султан заявил, что его диплом находится в музее в Симферополе: «Заберите». Но он все же этого не сделал. А мы с Анохиным сдали на следующее утро и значки, и дипломы… Прошло еще какое-то время. Опять нашу троицу вызывают к начальству и объявляют: «Вы – лауреаты Государственной премии СССР!». Выдают новенькие лауреатские значки и дипломы, жмут руки, радостно поздравляют… «Из песни слова не выкинешь» – утверждает народная мудрость. А сколько таких попыток делалось в нашей истории… Подмена лауреатства – пример далеко не единственный.

Лет через пять после войны решили-таки установить бюст Амет-хан Султана, как положено дважды Героям. Уезжал он на торжества, посвященные этому событию, в родную Алупку веселым, с праздничным настроением, а вернулся, словно с похорон – угрюмым, как говорится, мрачнее тучи. Оказалось… исчез готовый уже бюст Героя! С вечера был, а утром проснулись – нет! А на месте бюста красуется невесть как возникшая здесь цветочная клумба! Поохали, поахали люди, поцокали языками… Да этим делу не поможешь. Уехал Амет-хан Султан восвояси, назад, в Жуковский. Но таким происшествием история эта не закончилась. Прошло некоторое время – приглашают Амет-хан Султана на открытие его бюста… на Кубань. Там он получил свою первую Золотую Звезду, и это послужило поводом для увековечения его памяти на кубанской земле. «Что делать? – спрашивает меня. – Не хочу я, чтобы там стоял бюст. Зачем это? У меня же есть родные места, почему же он на Кубани должен стоять?». Посоветовал я ему «заболеть». Отправили кубанцам телеграмму о том, что занедужил, не может, дескать, приехать. А по правилам, если жив Герой, его присутствие на открытии бюста обязательно… Второй раз пришло приглашение приехать. Не мудрствуя лукаво, он снова «заболел». На «хроническую хворь» летчика-испытателя обратили внимание в Кремле. Вызвал Амет-хан Султана Ворошилов. Разговор у них состоялся примерно такой: «В чем дело?» – «Не хочу я, чтобы на Кубани стоял бюст. Если нельзя в Крыму, пусть он будет на родине отца…». А надо сказать, что родители будущего геройского летчика заключили в молодости межнациональный брак. Отец его был дагестанцем, а мать – крымской татаркой. Услышав о желании Амет-хан Султана, Ворошилов удивился: «Как так? Вот же ваше заявление с просьбой перенести бюст с Крыма на Кубань!». Вот когда прояснилась история с исчезновением бюста в Алупке. Оказалось, сам Герой пожелал убрать его из родных мест! Фальшивое, конечно же, было заявление. Но вот кто его написал, так и осталось тайной. А бюст установили все-таки в Крыму. Очень не хотелось кому-то напоминать репрессированному народу о его славном сыне, да не удалось скорректировать историю…

Трудная судьба выпала на нашу долю. Мы испытывали самолеты, а жизнь испытывала нас. Но я все же решительно не согласен с теми, кто пытается представить прошлое лишь в черном цвете. Всякое бывало: и горести, и радости. Обидные нелепости и счастливые удачи. Жизнь многокрасочна и разнообразна. Последний маленький пример.

Списали Анохина с летной работы. Могучего здоровья был человек, а медики забраковали. Жалко, хоть плачь. Десятилетия он летал с одним глазом. И на каких машинах летал! Что-то не знаю я таких примеров в истории авиации западных стран. Когда его все же списали, Сергей Николаевич встретился с Королевым.

А надо заметить, их связывала давняя дружба, еще в тридцатых годах вместе парили на планерах в Коктебеле… «Пойдем ко мне», – пригласил Анохина Сергей Павлович. В космос пригласил! И Анохин пошел и был признан годным медкомиссией. Успешно одолел курс подготовки к космическим полетам, был зачислен в отряд космонавтов. Убежден: попал бы он в космос, если бы не преждевременная кончина Королева…

Мы любили жизнь и умели радоваться жизни. Мы любили мечтать и мечтали. Конечно, и страдали при этом. Но было и то и другое – и темное и светлое. Мы жили!

P. S. 7 апреля 1959 года на взлётно-посадочную полосу аэродрома испытательного полигона № 4 Капустин Яр приземлился первый в истории мировой авиации пилотируемый космоплан — «гибрид» обычного самолёта и ракеты. Этот факт более сорока лет оставался засекреченным. Планирующий, возвращаемый с орбиты реактивный самолёт-разведчик родился в чертежах конструктора Павла Цыбина.

Первый в мире уникальный полёт на космоплане в атмосфере совершил дважды Герой Советского Союза заслуженный лётчик-испытатель СССР подполковник Амет-Хан Султан. Полёт космоплана продолжался 12 минут и подтвердил «летучесть» аппарата. Его высотный рекорд — 30 км — не побит и по сей день.

В 1960-м «НМ-1» уступил место первым космическим кораблям типа «Восток» конструкции Сергея Королёва.


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Владимир
24.12.2020 20:32
С удовольствием прочитал, надо найти эти воспоминания. Спасибо. Отца вспомнил!
Малешкин
24.12.2020 11:13
Все то же скажем - были люди в то время. Спасибо, что напоминаете о них.
МАЗ
23.12.2020 23:00
Хороший очерк.

Эксклюзив
19.01.2021
Максим Столетов
О книге А. Тимофеева «Как русские научились воевать. Откровенные беседы с фронтовиками».
Фоторепортаж
20.01.2021
Подготовила Мария Максимова
О первой в мире инсталляции, размещенной в движущемся составе.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».