Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
13 декабря 2018
Курсом Пилсудского, в пропасть…

Курсом Пилсудского, в пропасть…

28 сентября 1939 года варшавский гарнизон капитулировал перед германским вермахтом
Яков Алексейчик
28.09.2018
Курсом Пилсудского, в пропасть…

Немцы подошли к Варшаве, точнее — к ее южным пригородам, на восьмой день войны, которая теперь называется Второй мировой. Еще через шесть дней польская столица была окружена. В то время вермахт еще вел бои, которые вошли в польскую историю под названием «Битва над Бзурой». Там решалась судьба окруженных восьми польских пехотных дивизий и нескольких кавалерийских бригад общей численностью 225 тыс. штыков и сабель.

Гарнизону Варшавы предлагали сдаться, время от времени проводили обстрелы, но решающего штурма не было. 25 сентября состоялся массированный авианалет на польскую столицу, в котором принимало участие сотни самолетов. Бомбежка вывела из строя важнейшие элементы жизнеобеспечения.

На следующий день начались наземные атаки, ударили танки вермахта, и была захвачена первая линия обороны польской столицы. Вот как об этом пишет польский историк Винценты Ивановский в книге «Сентябрьская кампания 1939» (все цифры даются по этой работе):

«Вспыхнуло более 200 пожаров, которые невозможно было погасить… Уже несколько дней не было воды и газа, а с 24 сентября отсутствовало электричество. Не действовали также телефоны… Отовсюду поступали рапорты об исчерпании боеприпасов». Вечером 26 сентября к командовавшему армией «Варшава» генералу Юлиушу Руммелю пришли представители Гражданского комитета столицы. Депутат Недзялковский от имени этого комитета потребовал прекращения боев, в котором за продолжение борьбы выступал только президент Варшавы Стефан Стажиньский.

Руммель сразу же вынес вопрос на военное совещание. На нем за продолжение отпора гитлеровцам выступил тоже только один человек – полковник Порвит, командовавший западным участком обороны Варшавы. Потому, «понимая бессмысленность дальнейшего пролития крови, генерал Руммель принял решение о капитуляции». Утром 27 сентября «начались переговоры с германским командованием», а «28 сентября в 13.15 капитуляция была подписана». От имени польского командования это сделал генерал Тадеуш Кутшеба.

В ходе обороны Варшавы, согласно польским данным, погибло 2000 польских военнослужащих. В плен попали более 100 тыс. офицеров и солдат. Еще 30 000 сдались в плен в соседствующей с Варшавой крепости Модлин. И тот факт, что на одного погибшего только в Варшаве пришлось 50 сдавшихся в плен, дает основания предположить, каким низким было моральное состояние защитников столицы.

Красноречивый пример на сей счет содержится в книге польского военного историка полковника Яна Цяловича, который командовал артиллерий на восточном отрезке обороны Варшавы. Когда стало известно о предстоящей капитуляции, к нему обратился один из старших офицеров с предложением прорываться из окружения. Цялович, со своей стороны, высказал соображение, что надо бы прорываться не поодиночке, а сформировать хотя бы батальон, лучше два. Тогда он сосредоточит огонь всех своих стволов на согласованном участке, чтобы обеспечить прорыв. Тот идею поддержал, но через некоторое время пришел снова, сообщив, что вступать в батальон прорыва не пожелал никто.

В политических кругах современной Польши доминирует версия, что в той войне и в той польской судьбе виноват Советский Союз, подписавший 23 августа 1939 года договор о ненападении с Германией, чаще всего называемый пактом Риббентропа-Молотова. А начавшийся 17 сентября поход Красной Армии на Брест, Львов, Вильнюс, результатом которого стало воссоединение белорусских, украинских и литовских земель, трактуется как «удар в спину сражающемуся войску польскому». При этом за политическим забором остается целый частокол вопросов. Например, разве до этого договора Гитлер не собирался нападать на Польшу, не было плана «Вайс», по которому потом и развивались боевые действия? Разве еще 22 июня 1939 года не издавался приказ Оберкомандовермахт (генерального штаба Германии), утвердивший расписанные по часам действия сухопутных, воздушных и военно-морских сил, а 24 июня – приказ о захвате мостов на нижней Висле в неповрежденном состоянии? Не могли же вермахт, люфтваффе и рейхсмарине (сухопутные войска, ВВС и ВМФ) подготовиться к наступлению за неделю. И если была «коварная советская агрессия», то почему польское правительство не объявило СССР войны? Наоборот, верховный главнокомандующий польской армией маршал Эдвард Рыдз-Смиглы приказал не оказывать сопротивления советским войскам. Почему войну против Советского Союза не начали Великобритания и Франция, гарантировавшие помощь Польше именно «на случай агрессии»? Не вступилась за союзника и Румыния, хотя была обязана это сделать в соответствии с двусторонним договором.

Вопросов более чем достаточно, но никуда не деться еще от одного: как случилось, что Польша тогда оказалась в полном одиночестве? Ведь те же Англия и Франция палец о палец не ударили, чтобы выполнить собственные гарантии.

Еще 12 сентября генеральные штабы этих стран в присутствии премьер-министров Чемберлена и Даладье решили не вести военных действий против Германии, о чем Варшаве предпочли не сообщать. Уже 15 сентября руководство Польши обратилось к румынскому руководству за разрешением на пересечение границы и получение убежища. В окруженной Варшаве даже не знали, где находится правительство Речи Посполитой и всерьез рассуждали о том, чтобы создать новое. Как признал современный польский публицист Дариуш Балишевский, «в реальности польское государство и правительство уже не существовали,.. начиная с 6 сентября,.. никто не управлял и не отдавал приказов».

Ужель всему виной стала доверчивость польского руководства, источавшего «миролюбие» по всему периметру своих границ? Так ведь во главе Речи Посполитой в течение почти всех двадцати лет ее предвоенной истории стоял маршал Юзеф Пилсудский, который вряд ли мог допустить, чтобы им еще кто-то кроме него командовал. Уж кто-то, а он никак не желал от кого-то зависеть, наоборот, стремился повысить вес Польши и свою собственную роль в европейских делах, принимая время от времени неожиданные для всей Европы решения. А если так, то резонен вопрос противоположного порядка: возможно, как раз чрезмерное желание исходить только из собственных целеполаганий, а не анализа реалий, вывело Польшу на путь к пропасти?

Ответ не может быть быстрым и кратким, однако на историческом поле тех времен есть нюансы, которые просто нельзя обойти вниманием, прослеживая судьбу Речи Посполитой между двумя мировыми войнами. В частности, если принять во внимание польские утверждения об опасности пакта Риббентропа-Молотова, то надо сказать, что о возможности появления такого договора польских политиков предупреждали задолго до его подписания, еще в те годы, когда Гитлер произносил свои «спичи» только в баварских пивных. Притом предупреждали английские дипломаты, которых вряд ли кто назовет людьми неосновательными в своем деле. В начале войны, которую теперь на Западе принято называть польско-советской, послу Варшавы в Лондоне Евстафию Сапеге вполне членораздельно было сказано, что попытки отхватить как можно больше территорий у восточных соседей могут подтолкнуть к сближению Германию и Россию, чтобы вернуть потерянное ими.

Дело в том, что, объявив о своей независимости 11 ноября 1918 года и получив признание, Польша категорически отказала в праве на это же своим соседям — литовцам, белорусам, украинцам. Мол, литовцев слишком мало, чтобы они могли иметь собственное государство, белорусы до этого еще не доросли, украинцы — тем более, потому всем им надо находиться под польской опекой. Абсолютно неожиданный удар по белорусской республике польская армия нанесла уже 14 февраля 1919 года. Вскоре этой же участи подверглась Литва. Бои во Львове и его окрестностях уже шли. Досталось даже латышам, чей Даугавпилс захватили части генерала Рыдз-Смиглого. Правда, оттуда ему вскоре пришлось уйти, за что он выслушивал упреки до конца своих дней. Не обошлось и без военного конфликта с чехами. Британский исследователь польской истории Норман Девис подсчитал, что в то время только что возрожденная Польша развязала шесть войн по всему периметру своих земель.

Что к этому побуждало власти в Варшаве? Главный польский национальный теоретик тех времен Роман Дмовский пояснял, что поляки, находясь между такими силачами, как Россия и Германия, должны иметь большое государство.

При этом маршал Пилсудский уточнял, что на западе у них будут границы, которые им дадут, на востоке те, которые они завоюют.

Закончилась та война в марте 1921 года подписанием Рижского договора, который, однако, два года не был признаваем Лигой Наций, так как стал результатом агрессии. Белорусы тогда потеряли половину своих территорий, литовцы – столицу Вильнюс с окрестностями, украинцы – одно из своих государств, которое называлось Западно-Украинской Народной Республикой.

Полякам активно помогали французы, предоставившие им больше вооружений и снаряжения, чем белой армии генерала Деникина. И помогали не только оружием. Не просто же так вторым после Пилсудского маршалом Польши стал видный французский военачальник Фердинанд Фош. Франции нужна была сильная Польша в качестве союзника на востоке, чтобы держать в клещах поверженную в первой мировой войне Германию. Потому Париж заключил с Речью Посполитой военный союз, хотя и не мог избавиться от сомнений, по силам ли ей такая роль.

Однако Пилсудский стремился к тому, чтобы не Франция пользовалась Польшей в формировании ситуации в континентальной Европе, а Польша все больше влияла на ту ситуацию. Задевало его и то, что французы временами позволяли себе непочтительность, порой ироничную. Во время визита маршала в Париж его могли пригласить не в Гранд-Опера, а в Комеди-Франсез, что польская сторона воспринимала в качестве намека. Высказывались сомнения в профессионализме высшего польского военного командования. Некоторые поводы для этого, правда, имелись. Генерал Рыдз-Смиглы, тоже ставший маршалом, имел образование художника, генерал Соснковский – архитектора, генерал Сикорский – дорожного инженера.

Но было и более существенное разночтение. Если Франция главным штабом европейской политики видела Лигу Наций, то Пилсудский, отмечает современный польский историк Войцех Матерский в книге «II Речь Посполитая против Советов 1918-1943», исходил из того, что «гарантированная в договоре о Лиге коллективная безопасность является иллюзией, потому безопасность Польши должна базироваться на двусторонних договорах и союзах». После подписания в 1932 году договора с Советским Союзом он стал активно искать выход на Германию. При этом «победа гитлеризма на выборах не изменила планов Пилсудского», наоборот, «в тех условиях было решено, минуя министерство иностранных дел, известное традиционной враждебностью к Польше, разговаривать непосредственно с Гитлером», подчеркивает Винценты Ивановский. Тот согласился на встречу с польским послом Альфредом Высоцким 2 мая 1933 года, то есть через два месяца после прихода к власти, и эта встреча стала «поворотным пунктом в межвоенных германо-польских отношениях».

Вскоре и Пилсудский принял в Варшаве рейхскомиссара по вопросам пропаганды Йозефа Геббельса, а 15 ноября уже новому послу Юзефу Липскому поручил передать фюреру предложение заключить договор. И 26 января 1934 года Липский и германский министр иностранных дел фон Нейрат подписали декларацию о ненападении, что прозвучало в Европе, как гром с ясного неба. Даже в Германии, отметив, что это единственный успех Гитлера «в общем-то негативном балансе его заграничной политики», декларацию поначалу восприняли с удивлением, сообщал «Курьер Варшавски». Мол, с чего это Польша помогает вырвать рейх из изоляции, в которой он оказался после выхода из Лиги Наций. Но прозвучала и более важная констатация: декларация стала «наилучшим доводом в пользу того, что временный период, как поначалу трактовалось правительство Гитлера, закончился», она «поспособствует укреплению престижа Гитлера не только внутри государства, но и на международном уровне».

Получается, что Пилсудский помог вождю нацистов удержаться во власти. Сам же он в беседе с главой французского МИД Луи Барту заявил: «Мы восхищены нашими первыми соглашениями с Гитлером».

В этом контексте можно предположить, что не меньший восторг испытывал и фюрер. Не просто так же через год с небольшим он объявил общегерманский траур в связи со смертью польского маршала.

Однако было бы ошибкой думать, что в своих действиях по отношению к Германии Пилсудский руководствовался только обидами на Францию и желанием подчеркнуть собственную значимость. Он понимал, что приход Гитлера к власти усилит реваншистские устремления в немецких политических и военных кругах, а это ничего хорошего для Польши не сулит, тем более что граница между странами не была признана Берлином. Посему главным его мотивом при выходе непосредственно на фюрера было желание направить исходящую от того опасность в другую сторону. Он полагал, что Гитлер менее опасен для Речи Посполитой, так как, будучи австрийцем, а не пруссаком, не питает врожденной ненависти к полякам. Для осуществления своих планов ему важнее будет южное направление, куда он и направит свои взоры и силы. То, какие проблемы это принесет польским соседям, оставлялось за рамками умопостроений. Еще в 1933 году, пишет Ян Цялович, Пилсудский говорил, что готов продать аншлюс Австрии за хорошую цену, а ценой ее присоединения к Германии должно стать включение Восточной Пруссии в состав Польши. Брать в расчет Чехословакию маршал не считал возможным, поскольку называл ее искусственным образованием Версальского договора.

Вдобавок ему представлялось, что за Гитлером вряд ли пойдет армия, он надолго обречен заниматься внутренними проблемами. Таким образом, время будет работать на Речь Посполитую. Да и не станет же фюрер обижать тех, кто пособил ему в трудную минуту. Тем паче, что декларацией дело не закончилось. За ней последовали соглашения в экономике, торговле, армейском, полицейском деле, между средствами массовой информации, создавались польско-германские рабочие группы для сближения правовых кодексов государств. Польские генералы присутствовали на военных маневрах вермахта, в том числе генерал Тадеуш Кутшеба, которому через несколько лет предстояло подписать капитуляцию Варшавы. Польские актеры делали карьеру в рейхе. За неуважительсное слово о Гитлере в Речи Посполитой можно было получить тюремный срок. В Польшу на охоту зачастил рейхсмаршал Герман Геринг. Его встречал не только главный польский военный Эдвард Рыдз-Смиглы, но и президент Игнацы Мосьцицкий. Приезжали Генрих Гиммлер и Ганс Франк, которому в недалеком будущем предстояло руководить генерал-губернаторством, созданным на уже оккупированных рейхом польских землях. В свою очередь, официальные представители Речи Посполитой регулярно присутствовали на ежегодных нацистских съездах в Нюрнберге.

В своем близком окружении Пилсудский не скрывал и того, что он в силу своего опыта рассчитывает обвести вокруг пальца «политического молокососа», каким на тот момент ему представлялся Гитлер. Однако реалии получились иными. Поскольку недавний противник на восточной границе рейха превратился в доброжелательного соседа, фюрер не замедлил воспользоваться таким обстоятельством в противостоянии с соседом западным – Францией. Вскоре он объявил о прекращении соблюдения тех статей Версальского договора, которые ограничивали Германию во всем, что касается вооружений. Затем последовал ввод вермахта в демилитаризованную рейнскую зону, его пятикратное увеличение, аншлюс Австрии. В Варшаве не осудили ни того, ни другого, ни третьего, наоборот, раздались голоса, требующие осуществить «польский аншлюс» по отношению к Литве, которой был предъявлен соответствующий ультиматум. В разделе Чехословакии уже и Речь Посполитая приняла активное участие стотысячной армией, что было истолковано как огромный успех польской внешней политики.

В том, что касалось отношений с Советским Союзом, постоянно декларировалось, что Польша будет поддерживать «равновесные» связи со своими соседями и на западе, и востоке. Но уже 2 июля 1936 года, принимая верительные грамоты от нового польского посла Вацлава Гжибовского, заместитель наркома иностранных дел СССР Николай Крестинский вынужден был сказать, что «политические отношения между нами уже не могут быть хуже… Польша находится в орбите германской». Войцех Матерский объясняет это тем, что для польского министра иностранных дел Юзефа Бека нужно было лишь «ограниченное сотрудничество с советской федерацией, настолько ограниченное, чтобы оно не портило достигнутый уровень отношений II Речи Посполитой с Германией».

Во многом все базировалось на личной точке зрения маршала Пилсудского. В мае 1934 года «тайному коллективу генерала Фабрыцы», который являлся первым заместителем военного министра, было поручено исследовать мнение высших польских военных, от кого для Речи Посполитой исходит самая большая угроза» – Германии или СССР. Три четверти генералов ответили, что от Германии. Однако Пилсудский «настойчиво указывал, прежде всего, на опасность с восточной стороны». Генерал Фабрицы был уволен и отправлен во Львов.

Польша, как и Германия, была абсолютно последовательна и в своем противодействии подписанию Восточного и Западного пактов, предложенных Францией и предусматривавших коллективные меры по обеспечению мира в Европе. Даже введение вермахта в демилитаризованную Рейнскую зону в Варшаве было истолковано как подтверждение правильности суждений Пилсудского о неэффективности многосторонних договоров. Ян Цялович пришел к выводу, что уже 1935 год стал годом начала катастрофы для Европы. Но в сформулированной маршалом политике его ученики в польской столице старались не менять в ней ни одной буквы, что особо подчеркивал министр Юзеф Бек.

Первые раскаты грома долетели до Варшавы из Берлина в конце 1938 года. Рейх потребовал передать ему Гданьск и предоставить полосу для постройки автострады в Восточную Пруссию.

Польша не согласилась, она сама рассчитывала на приращение своего имущества, в том же году ее генштаб, предчувствуя приближение острой фазы в политике, заявил, что важнейшая польская задача – не остаться в стороне при расчленении России.

Гитлер отказу удивился, так как «с самого начала не скрывал, что декларацию от января 1934 года он трактует как выражение единства в отношении общего врага – Советского Союза и международного коммунизма», напоминает Матерский. Даже подумал, что причиной всему является растущий экспансионизм самой Речи Посполитой, чего тот же Бек и не скрывал, когда заходила речь об украинских территориях. Но фюрер нуждался в партнерах, с которыми придется делиться, потому весной 1939 года отдал приказ готовить план «Вайс».

В своем стиле возникшей ситуацией воспользовалась Великобритания, которая давно исходила из того, что следует блюсти верность своим интересам, а не союзникам. А ее интерес тогда состоял в том, чтобы «Польша не капитулировала перед требованиями Берлина и не перешла в лагерь стран Оси». Как пояснял польский дипломат и историк Ян Цехановский, это «привело бы к полной смене расклада сил в Европе в пользу Третьего Рейха, ослабило бы позиции и престиж Великобритании и направило бы главное внимание Гитлера – пусть даже временно – на запад». Потому Варшава получила «британские гарантии». Вот что о них пишет Норман Девис: «Чемберлен «полностью отдавал себе отчет, что практически помочь Польше нельзя ничем. Делая тот жест, он… хотел не столько помочь Польше, сколько устрашить Гитлера. Понимал, что британские силы для этого не располагают ни людьми, ни кораблями, ни самолетами… Речь Посполитая была приговорена к смерти».

Польские историки Ян Карский и Лех Выщельский выяснили, что еще 4 мая 1939 года генеральные штабы Франции и Великобритании приняли решение «о неоказании военной помощи Польше во время ее войны с Германией», придав ему «гриф секретности».

Однако гарантии вдохновили Речь Посполитую на продолжение играть роль важной державы, с которой все будут считаться. И она вновь выступила категорическим противником предложений, о которых пошла речь уже на англо-франко-советских переговорах в Москве в августе 1939 года. Министр Бек по-прежнему твердил, что его страна не имеет военного соглашения с СССР и не желает его иметь. Более того, «это для нас дело принципа». Именно польская позиция стала наиважнейшей причиной срыва тех переговоров, вынужден был констатировать Винценты Ивановский. И тогда Сталин решил, так сказать, воспользоваться «опытом Пилсудского», сделав ответный шаг в сторону Берлина, которого там ожидали уже месяц, но никак не предполагали в Варшаве. Так 23 августа и Советским Союзом и Германией был подписан договор о ненападении, последний в ряду подобных договоров, начатом маршалом Пилсудским.

Это дало возможность не только вернуть отторгнутые Польшей земли. Впоследствии даже Уильям Черчилль признал, что «Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий с тем, чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи». По мнению японского историка Xироми Тэратани, «не будь пакта о ненападении, судьба мира сложилась бы по-иному и отнюдь не в пользу СССР». Значит, в пользу рейха? В таком случае теперь не было бы той же Польши, в которой что ни сентябрь, то льется словесный поток, осуждающий этот договор. А что касается польской катастрофы в 1939 году, то к ней Речь Посполитая шла по пути, начертанному маршалом Пилсудским. Возвращать Польшу к жизни пришлось тем, кого польский Начальник в упор не желал видеть. Теперь его моральные наследники сносят установленные освободителям памятники.


На фото: министр иностранных дел Польши Юзеф Бек у Гитлера в Обергофе.


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 18 найденных.
Сирожа - Артему
02.10.2018 10:17
/сдавались, якобы, только поголовно и лишь из-за трусости, а на советском фронте и в оккупированных советских регионах, якобы, не было разнообразных, немалых по численности и сверхжестоких нацлегионов вермахта-СС - на 90% из советских военнопленных.../
Хорошо. Давайте тогда так:
А в других странах не было легионеров Вермахта? И куда делись здоровые силы которые, так сказать, "не щадя живота своего" и "до последней капли крови"? У тех же французов, к примеру? Я еще раз призываю вас смотреть на результаты. Именно исходя из результатов можно поговорить и о коллаборационизие, и о явлении массового героизма, и о наличии политической воли, и об остроте противостояния, а так же об "одинаковых" процессах, но, отчего-то, разных результатах.
Тузик
01.10.2018 21:50
Для Е. Д.
Конечно, претензии к цитате, но все же - что там насчёт "веков гнета и несправедливости"?
Дементий-1
01.10.2018 11:51
Странно целую нацию называть политпроститутками и предателями. Тогда, может, пора оценить численность таковых в бывших - преданных и разрушенных СССР-КПСС-КГБ? Пропорции будут, уверен, несопоставимы с другими странами.
Вообще, не надо шовинистических клише...
Артем
01.10.2018 11:44
Никто не обобщал по советским военнопленным - это явный навет ! Скорее обобщали те, кто считает, что все ДРУГИЕ (иных стран) сдавались, якобы, только поголовно и лишь из-за трусости, а на советском фронте и в оккупированных советских регионах, якобы, не было разнообразных, немалых по численности и сверхжестоких нацлегионов вермахта-СС - на 90% из советских военнопленных...
Но эта дискуссия не по "польской теме", и в данном случае излишняя.
Но вина РФ в том, что она фактич. позволяет так глумитсся над ней...
Е. Д.
01.10.2018 9:52
"...Отвага в поляке всегда отзывала заносчивостью. Слово «гонор» по-польски не просто синоним «чести»; в нем звучит вызов, в нем трепещет агрессивная щепетильность, в нем играет спесь. Национальное самолюбие, уязвленное веками гнета и несправедливости, извратило еще больше понятие «честь» в польском понимании...
Но в 1939 году, когда немцы двинули свои «панцердивизионен», польская нация ощутила гордость трагическую. Патриотизм поляков слился с отчаянием. Их мужество претворилось в смертельный гнев".
Александр Казем-Бек. Газета "Новая Заря". 3 сентября 1949 г. Сан-Франциско.
... Французы же сдали свою столицу. И аплодировали врагам за то, что те, входя в оккупированный Париж, не прошли под Триумфальной аркой.

Сирожа
30.09.2018 20:25
/Просто, нужно с высокой степенью культуры, /
Во-первЫх строках своего письма спешу сообщить, в антисоветизме лично вас никто не обвинял. Что за комплексы?

Во-вторых, статья написана с "высокой степенью культуры" и никто ни над кем не глумился. Вам показалось. Как правильно заметил СТАС - глумится сейчас Польша над памятью советских солдат.

/Кто, почему и как попадал в плен, в т.ч. в 41-42 гг. - известно по многим документам и объективным историкам. /
Вот и хорошо.

/ А не "шапкозакидательски" обобщать ЭТО галопом по всем странам. /
Только после того, как вы "галопом" обобщили советских военнопленных.

А вот по поводу яблок - полностью с вами согласен! Яблоки (читай бабосики) им важнее памяти. Но мы, вроде как, статью обсуждали.

Алекс.
30.09.2018 17:01
Поляки всегда были и есть политическими проститутками и предателями.
"Смерч"
30.09.2018 6:02
Поляки получили то, что заслужили, как и французы, англичане и пр. европеды за двуличную, подлую политику против России, за желание натравить Гитлера на Россию, а поляки еще за гибель десятков тысяч красноармейцев в лагерях Пилсудского. Кстати Россия предлагала военную помощь против немцев и полякам, и чехословакам - те отказались, вот и получили.
Артемке. Да сдавалась, часть красноармейцев, в плен, НО сами же немцы признавали, что русские проявляли нарастающие стойкость и мужество, которые немчура и близко не видела в Европе, я уже не говорю про сражения под Москвой, Сталинградом, Ленинградом. Не надо путать Божий дар с яичницей и чушь пороть, жертвы ЕГЭ!
Артем
30.09.2018 3:48
Незачем опять вешать "ярлыки" на приверженцев других мнений и сразу приписывать им антисоветизм. По кр. мере, последнее надо было приписывать лжесоветским властям 80-х и их последышам. Снявши голову по волосам не плачут.
Кто, почему и как попадал в плен, в т.ч. в 41-42 гг. - известно по многим документам и объективным историкам. Это другой вопрос. Просто, нужно с высокой степенью культуры, если она ещё осталась, относится к тем, кто отважно воевал где-либо, несмотря на двуличие или парализацию властей. А не "шапкозакидательски" обобщать ЭТО галопом по всем странам. Только и всего. А упрёк насчёт "плохо воевавших немцев" - точнее адресовать автору. Если же российская власть фактич. позволяет глумиться над советскими солдатами - это её "заслуга", а не польская или литовская. РФ, например, - 1-е место по импорту яблок и 1-е по их импорту - из Польши. Конечно, яблочный (тем более нефтегазовый бизнес) куда важнее, чем защищать от глумления могилы соотечественников, павших, правда, не под триколорным флагом...
Сирожа - Артему
29.09.2018 20:10
Дык вроде тут никто и не глумится. Дело в том, что в плен попадали по разному. Так например, югославы, просто тупо расбрелись по хатам. Французы - даже без боевых действий складывали оружие. Итальянцы, когда сдавались матрасам, вообще от радости три баяна порвали. У самих матрасов была уважительная причина - "переутомление в бою". Переутомленных около ляма оказалось по итогам войны.
Советские солдаты сдавались в плен, в основной своей массе, в котлах - раненые, больные, при отсутствии продовольствия, вооружения и элементарного управления штабов. Цифры, конечно, огромные. В 41 годы 3 млн.! Но, к примеру, в 43 году, немцы сдавались примерно в тех же количествах. Вы же не предъявите немцам, что они плохо воевали? Смотрите на результаты! Они говорят и о том - кто как воевал, и о том - кто как сдавался.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 18 найденных.

Эксклюзив
09.12.2018
Игорь Друзь
О вредных иллюзиях некоторых российских публицистов и экспертов.
Фоторепортаж
10.12.2018
Подготовила Мария Максимова
В Выставочных залах Сытного двора в Коломенском проходит выставка, посвященная Александру I.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».