Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
24 ноября 2017
«Идите к Таврическому дворцу, возьмите власть!»

«Идите к Таврическому дворцу, возьмите власть!»

Вторая революция 1917 года вполне могла произойти в июле
Валерий Бурт
14.07.2017
«Идите к Таврическому дворцу, возьмите власть!»

Летом 1917 года Россия словно замерла в тревожном ожидании. Опостылевшего царя-батюшку прогнали, а что дальше? Представители разных партий – кадеты, эсеры, большевики, анархисты – гнули свою линию, шумели. Слов было много, но конкретных дел, увы, мало. Обыватели метались, не в силах понять, на чьей стороне правда. Никто не знал, что принесет грядущий день…

Сначала цитата: «3-го (16-го по новому стилю) июля вечером на некоторых улицах города Петрограда появились мчавшиеся автомобили и грузовики с пулеметами и вооруженными солдатами и рабочими.

Они останавливали частные моторы, высаживали под угрозой расстрела шофферов и седоков. Затем занимали автомобили, устанавливали на них пулеметы и присоединялись к другим вооруженным моторам…».

Это фрагмент (с сохранением орфографии) из постановления судебного следователя по особо важным делам Петроградского окружного суда Павла Александрова о событиях 3–5 июля 1917 года в Петрограде.

В тот же день около семи часов вечера солдаты 1-го пулеметного полка с лозунгами «Долой 10 министров-капиталистов!», «Вся власть Советам!» двинулись к дворцу балерины Матильды Кшесинской на Большой Дворянской улице. Вместе с ними шагали служивые Московского, Гренадерского, Павловского полков.

Когда они подходили к Гостиному двору, на них обрушился пулеметный огонь, взорвалась граната. Солдаты стали стрелять в ответ… К полуночи масса людей залила улицы вокруг Таврического дворца. Вскоре к ним присоединилось несколько десятков тысяч рабочих Путиловского завода, а утром следующего дня – моряки, прибывшие из Кронштадта. Эти взбудораженные люди могли в считанные минуты свергнуть Временное правительство…

Несколькими днями ранее началось наступление Русской армии на Юго-Западном фронте. Поначалу оно было успешным, однако вскоре германцы, подтянув резервы, перешли в контрнаступление.

Под тяжелыми ударами неприятеля русские части на­чали отход, вскоре превратившийся в па­ничес­кое бегс­тво. Солдаты са­моволь­но, не слушая приказаний офицеров, уходили с передовой. Ко­ман­дир 22-го гре­надер­ско­го Су­воров­ско­го пол­ка под­полков­ник Ры­ков, пытаясь встать на пути бегущих, был застрелен…

Впрочем, все эти бедствия наступят уже после того, как в Петрограде произойдет восстание, грозившее обернуться революцией.

Однако худо было не только на войне, но и в тылу. «Пишут в газетах и рассказывают очевидцы, прибывшие из тыла, что Петроград, Москва и другие российские города все засыпаны шелухой семечек, которые усиленно грызутся российскими митингующими “гражданами”, утопающими в кучах не убираемого навоза, отбросов и экскрементов. Подлинная “демократизация”!». Эти слова – из записок военного врача Василия Кравкова.

Так и было: Град Петров, изумительная столица России, стояла запущенная, неприглядная, ветер носил по мостовым обрывки газет и воззваний.

Убирать улицы было некому – дворники куда-то все подевались. Милиционеров было мало, а потому народ сам вершил суд, точнее, самосуд: по Петрограду водили избитых и окровавленных людей, на их шеях висели плакаты с надписью «Мы воры». 

Повсюду бродили неприкаянные, злые от безделья солдаты. «Кто ви­дел эту осед­лую, се­рую, об­наглев­шую сво­лочь, ее ни­ког­да не за­будет, – позже вспоминал российский предприниматель, отец белого генерала Николай Врангель в книге «Воспоминания. От кре­пос­тно­го пра­ва до боль­ше­виков». – Ули­цы, те­ат­ры, трам­ваи, же­лез­ные до­роги – все те­перь пос­ту­пило в их ис­клю­читель­ное вла­дение… В те­ат­рах они за­нима­ли цар­ские ло­жи, на ули­цах в жар­кие дни хо­дили в под­штан­ни­ках, на бо­су но­гу, га­дили на тро­ту­арах, рва­ли обив­ку ва­гонов на ону­чи, пор­ти­ли трам­ваи, пе­рег­ру­жая их чрез ме­ру, чуть ли не хар­ка­ли в ли­цо про­хожих. У ла­вок, осо­бен­но та­бач­ных, тол­пи­лись сте­ной, ме­шая в них про­ник­нуть, и при­ходи­лось нуж­ное по­купать у них втри­доро­га».

Разумеется, простые обыватели чувствовали себя, мягко говоря, неуютно и без особой надобности не высовывали нос из своих домов. Достать съестное было проблемой – витрины лавок и магазинов зияли пустотами…

В июне анархисты, представлявшие значительную силу – их в городе было около 20 тысяч – заняли пустовавшее здание дачи видного сановника Петра Дурново на Полюстровской набережной. Собственно говоря, это была не дача в привычном виде, а внушительный, красивый особняк.

К слову, захваты домов, преимущественно богатых, после Февральской революции стали в Петрограде привычным явлением. Хозяева просто не могли оказать сопротивление многочисленным вооруженным людям… Так, большевики стали хозяйничать в особняке Кшесинской, выставив оттуда знаменитую хозяйку.

«Разве не дискредитировано теперь слово «большевик» навсегда и бесповоротно? – писала Надежда Тэффи. – Каждый карманник, вытянувший кошелек у зазевавшегося прохожего, скажет, что он ленинец! Что ж тут? Ленин завладел чужим домом, карманник – чужим кошельком. Размеры захватов разные – лишь в этом и разница. Ну да ведь большому кораблю большое и плавание...».

На захвате дачи Дурново анархисты не остановились. Отряд под началом бывшего жестянщика, главы Петроградской федерации анархистов-коммунистов Ильи Блейхмана занял типографию газеты «Русская воля». Однако долго там хозяйничать им не удалось. Присланный Временным правительством отряд освободил здание от непрошеных гостей.

Затем было решено очистить от анархистов и дачу Дурново. Но сделать это было не просто – в особняке, кроме них, находились правление профсоюзов Выборгской стороны, профсоюз пекарей, рабочий клуб «Просвет», комиссариат рабочей милиции 2-го Выборгского подрайона, совет Петроградской народной милиции. К тому же анархисты объявили, что в случае штурма дадут вооруженный отпор правительственным войскам.

Пока же они решили снова напомнить о себе. 14 июля (здесь и далее по новому стилю) на Марсовом поле прошла массовая демонстрация. Во время манифестации большой отряд анархистов под командованием Иустина Жука, лидера рабочих Шлиссельбурга, направился к знаменитой петроградской тюрьме «Кресты» и силой освободил несколько своих товарищей. Воспользовавшись неразберихой, из острога сбежало порядка четырехсот уголовников.

Это была звонкая пощечина Временному правительству. И оно просто было вынуждено ответить ударом на удар. На следующий день после налета на «Кресты» к даче Дурново прибыли министр юстиции Временного правительства Павел Переверзев, прокурор Петроградской судебной палаты Николай Каринский и командующий войсками столичного военного округа генерал-лейтенант Петр Половцов.

Они наблюдали, как батальон пехоты, броневик и казачья сотня 1-го Донского полка штурмуют особняк. Операция завершилась успешно – кроме того, в тот день было арестовано около 60-ти человек, в том числе несколько освобожденных за день до этого узников «Крестов».

…15 июля в Петрограде, опять же во многом благодаря агитации анархистов, начались забастовки.

Если во многих местах искры недовольства лишь тлели, то в 1-м пулеметном полку бунтарское пламя уже вспыхнуло. Служить Временному правительству солдаты не желали, отправляться на фронт – тоже. А вот выйти на улицы Петрограда показать свою силу – они были готовы.

Это была самая крупная часть Петроградского гарнизона, находящая на Выборгской стороне – численность полка составляла около 12 тысяч человек, немалая часть которых сочувствовала большевикам и анархистам.

Но вот что странно! Еще задолго до восстания в правительственных кругах, кабинетах различных партий, в квартирах обывателей, казармах, на заводах и фабриках, говорили о каких-то выступлениях, ожидающихся со дня на день. Город охватила смутная тревога…

Утром 16 июля в 1-м пулеметном полку начался митинг. Присутствовавшие на нем анархисты рвались бой, действуя по принципу Наполеона: ввяжемся в драку, а там посмотрим. Появились в казармах и большевистские агитаторы…

Вечером пулеметчики и солдаты других полков с оружием заполнили улицы Петрограда. Они двинулись к особняку Кшесинской, оттуда их путь лежал к Таврическому дворцу. Там в ночь на 17-е июля большевики обсуждали план дальнейших действий. В итоге военная организация при ЦК партии, Межрайонный комитет РСДРП приняли решение возглавить «мирную, но вооруженную демонстрацию».

В этой строке явное несоответствие – раз идут с оружием, значит, не исключают возможность стрельбы. И палить наверняка будут не в воздух, а в конкретную цель. И – с целью захвата власти. Это, в частности, подтверждал в своих воспоминаниях «Роковые годы» бывший начальник контрразведки Петроградского военного округа Борис Никитин.

А где же был в это время военный министр Александр Керенский? Его не было в Петрограде, накануне он отбыл на фронт, «выпрашивать» войска для защиты Временного правительства.

По словам, Никитина, «за ним мча­лись на гру­зови­ках боль­ше­вики и чуть-чуть его не зах­ва­тили, опоз­дав на Вар­шав­ский вок­зал к от­хо­ду по­ез­да все­го на 20 ми­нут».

Утром17-го июля многотысячная толпа, состоящая из солдат 1-го пулеметного полка и других воинских частей, большевиков, анархистов, рабочих, моряков Кронштадта двинулась через Троицкий мост по Садовой улице, Невскому и Литейному проспектам. На углу Пантелеймоновской улицы и Литейного проспекта из окон и с крыш домов хлестнули несколько пулеметных очередей. Упали наземь первые жертвы…

Максим Горький выразил свои впечатления (очередные «Несвоевременные мысли») от увиденного в газете «Новая жизнь»: «Вот, ощетинясь винтовками и пулеметами, мчится, точно бешеная свинья, грузовик-автомобиль, тесно набитый разношерстными представителями «революционной армии», среди них стоит встрепанный юноша и орет истерически:

– Социальная революция, товарищи!

Какие-то люди, не успевшие потерять разум, безоружные, но спокойные, останавливают гремящее чудовище и разоружают его, выдергивая щетину винтовок. Обезоруженные солдаты и матросы смешиваются с толпой, исчезают в ней; нелепая телега, опустев, грузно прыгает по избитой, грязной мостовой и тоже исчезает, точно кошмар…».

Повсюду начались вооруженные столкновения, как и в революционном феврале. Активизировались грабители: телефонные звонки с мольбами о помощи поступали из ма­гази­нов Гос­ти­ного Дво­ра, Ап­ракси­на рын­ка, бан­ков на Нев­ском проспекте, частных квартир в центре столицы. Возникает резонный вопрос: не связаны ли были обнаглевшие громилы с восставшими?

Да, эти люди могли взять власть. Но что бы они с ней сделали?

«Никакой планомерности и сознательности в движении «повстанцев» решительно не замечалось, – вспоминал очевидец тех событий, меньшевик Николай Суханов в книге «Записки о революции». – Но не могло быть речи и о планомерной локализации и ликвидации движения… Обе стороны панически бросались врассыпную, кто куда, при первом выстреле. Пули в огромном большинстве своем доставались, конечно, прохожим. При встрече двух колонн между собою ни участники, ни свидетели не различали, где чья сторона. Определенную физиономию имели, пожалуй, только кронштадтцы. В остальном была неразбериха и безудержная стихия…».

Сил у восставших было гораздо больше, чем у Временного правительства, однако знаний стратегии им явно не доставало. Им истерически кричали с бал­ко­на до­ма Кше­син­ской: «Иди­те к Тав­ри­чес­ко­му двор­цу, возь­ми­те власть!». Они пош­ли и… застыли в нерешительности. Конкретных задач перед восставшими никто не ставил, хотя это напрашивалось – зах­ва­тить главные стратегические пун­кты: вок­за­лы, те­лефон­ные стан­ции, телеграф, ар­се­налы, две­ри ко­торых бы­ли от­кры­ты нас­тежь…

«Большевики, прежде всего, завязли, – считал Никитин. – По мере того, как прибывали новые люди, они теряли управление. Уже к полудню было заметно, как рвались цепочки и исчеза­ло оцепление. А во вторую половину дня технические средства управления были окончательно раздавлены массой, что было видно по всем ее бестолковым передвижениям».

К тому же на большевиков свалилось тяжелое обвинение в связях с враждебной Германией. Эти сведения Временное правительство получило раньше, но обнародовало только сейчас, когда ситуация висела на волоске…

После этого на помощь Временному правительству в массовом порядке стали прибывать вызванные с фронта войска. Была захвачена вотчина большевиков, особняк Кшесинской. Затем правительственные войска взяли Петропавловскую крепость, где укрывались кронштадские моряки и анархисты.

В городе царила страшная паника. Со всех сторон слышалась пальба, слышались крики, никто не понимал, в чем дело. Впрочем, многое покрыто туманом и до сих пор. В частности, неясна роль большевиков. Надо ли взваливать на них весь тяжелый груз вины за происшедшие в Петрограде кровавые события?

…18 июля юнкера заняли редакцию и типографию газеты «Правда», которую буквально несколько минут назад покинул Ленин. Военные обыскали здание и выкинули в Мойку напечатанные экземпляры большевистского издания. Как утверждала «Петроградская газета», при обыске было обнаружено некое таинственное письмо на немецком языке. Еще одна улика?

Причин провала восстания и чудесного спасения Временного правительства немало. Но есть и та, на которую не обратили внимания историки и политики...

Во второй половине дня 17-го июля в Петрограде разразился проливной дождь. Солдаты, спасаясь от непогоды, заполнили все близлежащие подъезды, навесы, подворотни. «Настроение было сбито, ряды расстроены, – вспоминал Суханов. – Дождь распылил восставшую армию. Выступившие массы больше не находили своих вождей, а вожди подначальных… Командиры говорили, что восстановить армию уже не удалось, и последние шансы на какие-нибудь планомерные операции после ливня совершенно исчезли. Но осталась разгулявшаяся стихия…».

Вот такая ироническая усмешка истории.

После подавления мятежа Временное правительство, которое возглавил Керенский вместо ушедшего в отставку князя Георгия Львова, укрепило свое влияние. Но, как и раньше, обыватели тщетно ждали от власти решительных действий. И напрасно опасался мести большевистский лидер.

«5 утром я виделся с Лениным, – вспоминал Лев Троцкий. – Наступление масс было уже отбито. «Теперь они нас перестреляют, – говорил Ленин. – Самый для них подходящий момент». Но Ленин переоценил противника – не его злобу, а его решимость и его способность к действию…».

В упомянутом в начале очерка постановлении судебного следователя по особо важным делам Петроградского окружного суда Александрова говорилось о необходимости ареста Ленина, Зиновьева, Троцкого и других революционеров. Они обвинялисьв том, что «состоя в русском подданстве, по предварительному между собой и другими лицами уговору, в целях способствования находящимся в войне с Россией государствам, во враждебных против нее действиях, вошли с агентами названных государств в соглашение содействовать дезорганизации русской армии и тыла для ослабления боевой способности армии, для чего на полученные от этих государств денежные средства организовали пропаганду среди населения и войск с призывом к немедленному отказу от военных против неприятеля действий». Этим людям инкриминировалась организация вооруженного восстания против существующей в государстве верховной власти, сопровождавшейся рядом убийств и насилий.

Однако никто не пострадал – Ленин и Зиновьев укрылись в Разливе. Троцкий – в то время еще не член большевистской партии, был арестован, однако через несколько дней после письменных объяснений был отпущен под залог в три тысячи рублей.

Ленин и его соратники оказались хорошими учениками, и в октябре семнадцатого не повторили прошлых ошибок. Керенский, напротив, оказался чересчур, губительно самоуверенным. Он не сомневался, что разгромит новое выступление большевиков. И – жестоко просчитался…


Специально для «Столетия»


Статья опубликована в рамках социально значимого проекта «Россия и Революция. 1917 – 2017» с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 08.12.2016 № 96/68-3 и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».




Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Кмрпотин - Тузику
17.07.2017 23:09
Автор и не думает валить все на большевиков.
Наоборот, он сомневается: "В частности, неясна роль большевиков. Надо ли взваливать на них весь тяжелый груз вины за происшедшие в Петрограде кровавые события?"
Все остальное - цитаты людей, участников тех событий. Картина вполне объективная.
ВЕРА
17.07.2017 22:11
Русской инженерной школе как минимум 300 лет, и всё это время она остается одной из сильнейших в мире. Еще при Петре I была создана Школа математических и навигацких наук, из которой впоследствии выросли лучшие военно-инженерные учебные заведения России. Вдова первого российского императора Екатерина I, исполняя волю венценосного супруга, основала Императорскую Академию наук, которая в XVIII веке стала одним из центров мировой научной мысли. В это время в Соединенных Штатах Америки ничего подобного не было. И даже в такой стране, как Англия, инженерное образование было менее организованным. Об этом свидетельствовал в своих книгах великий ученый и инженер Степан Тимошенко, по сути создатель американской школы прикладной механики. Утверждая превосходство русской инженерной школы над американской, он знал, о чем говорил: получив инженерное образование в Российской империи и став здесь знаменитым ученым, Степан Прокопьевич после революции был вынужден эмигрировать в Европу, а потом в Америку, где своим трудом и талантом снискал огромный авторитет – и как ученый, и как инженер-практик, и как организатор инженерного образования, ученики которого занимают кафедры в лучших университетах мира.
ВЕРА
17.07.2017 21:23
После панихиды молившиеся долго не расходились, обсуждая на площади перед собором то, что произошло с Россией после низвержения монарха. Не слышно было никаких надежд на будущее, никакой веры в возможность какой бы то ни было спасительной для нашей погибшей родины деятельности. Без страстности, которую привыкли мы встречать на таких собраниях за время революции, без ожесточенных споров, но с безнадежною скорбью признавались все, что погубили Россию.

Уныло искали виноватых.

Многие просто жаловались на то, до чего довела Россию революция, никого в частности не обвиняя. И от унылой пестроты всего сказанного в этот печальный день теми, кто когда-то наивно радовался весне и революции на той же самой площади, осталось одно впечатление, одна мысль: гибель монархии – гибель России.

Всем было ясно, что панихида по императоре – это панихида и по родине." - газета "Возрождение"
Тузик
17.07.2017 18:21
Как интересно получается у автора - действовала куча партий и разношерстных организаций, но виноваты во всем большевики! Прелестно!
Восхитило: обвинение в сотрудничестве с вражеским государством с целью вооруженного захвата власти - и от кого? Чиновника, состоящего на службе у самозванного-самочинного правительства, именно что свергнувшего законного государя и захватившего власть, в результате чего начался бардак в стране, развал в армии, бесчинства, грабежи и насилие на улицах. Ну, мило, ничего не скажешь!
ВЕРА
16.07.2017 23:41
ТТС, к сожалению, разобраться хотят единицы, а большинство как усвоило что-то в юности с тем и живут всю жизнь.
Вот из детских сочинений, написанных и изданных в Праге в 1925 г.

"Пражские педагоги предложили подобную тему слушателям русских эмигрантских гимназий в других странах. Откликнулись многие: в Турции, Болгарии, Югославии и самой Чехословакии. К 1 марта 1925 года в Прагу были доставлены 2400 сочинений. 6500 страниц, исписанных ученической рукой.
Географически — почти вся Россия. Отправные точки эмиграции — Одесса, Новороссийск, Крым, Архангельск, Владивосток. Многие дети покинули Родину с учебными заведениями без родителей. Меньшая часть эмигрировала после Гражданской войны, пережив голод 1921 года.
«Из России, как из дырявой бочки, все более и более приливало красных. Помню выкрик одной старухи по их адресу: «У, проклятые! Ишь понацепили красного тряпья, так и Россию кровью зальете, как себя бантами разукрасили». И оно так и вышло». «Россию посетил голод, мор и болезни, она сделалась худою, бедною, оборванною нищенкою, и многие покинули ее со слезами на глазах. Бежали от нея и богатые, и бедные».

Читая сочинения мальчиков и девочек, не могу избавиться от ощущения, что морок революции преследовал их потом всю жизнь. И что надо пережить, чтобы подняться до такого вот обобщения:

«Человечество не понимает, может быть, но может, может быть, не хочет понять кровавую драму, разыгранную на родине. Если бы оно перенесло хоть частицу того, что переиспытал и перечувствовал каждый русский, то на стоны, на призывы тех, кто остался в тисках палачей, ответило бы дружным криком против нечеловеческих страданий несчастных людей».
Дед Январь
15.07.2017 18:59
Отсутствие четкой внутренней политики ведёт к революции даже при кажущемся благополучии.
ТТС
15.07.2017 10:23
Остается сожалеть, что часть страны и народа впали тогда в сумасшествие и вакханалию и не нашлось человека и силы способной тогда ликвидировать это мракобесие. Сейчас остается только объективно разобраться в тех событиях, дать им оценку и тем личностям, кто довел страну до такого состояния, учесть опыт тех событий, тем более, что кое-что сейчас начало повторяться и требует наведения порядка в стране, проведения четкой внутренней политики, которой сейчас, к сожалению, просто нет!

Фоторепортаж
11.14.2017
Подготовила Мария Максимова
В Санкт-Петербурге открылся крупнейший в мире Железнодорожный музей.