Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
15 ноября 2018
Этот грозный Громбчевский…

Этот грозный Громбчевский…

О российском офицере – герое Большой игры в Центральной Азии
Артем Рудницкий
07.06.2012
Этот грозный Громбчевский…

«Грозным» Бронислава Людвиговича Громбчевского (1855-1926) прозвали англичане, которым он внушал немалые опасения своими дерзкими рейдами. «Человек гигантского роста и геркулесовского телосложения, который прошел весь Памир с небольшим казачьим конвоем и внезапно появился у самого порога британской Индии», ─ так писала о нем в 1891 году «Таймс». Дело, конечно, не только в физических данных, но, главное, в той решительности и напористости, с которыми Громбчевский отстаивал российские интересы.

Большая игра продолжает волновать наше воображение острыми перипетиями противостояния России, Великобритании и Китая, судьбами своих героев. Наверное, многие не уступали Громбчевскому в бесстрашии, готовности рисковать жизнью ради открытия новых земель. И все же этот российский первопроходец представляется особенно яркой фигурой. Трудно сказать, кого в нем было больше ─ ученого, обогатившего отечественную науку результатами своих исследований, или искателя приключений, имперского агента под стать Лоуренсу Аравийскому.

Громбчевский был истинным российским патриотом, чему не мешало его польское происхождение.

Немало замечательных сынов Речи Посполитой, писателей, поэтов и мыслителей не только сражались «за нашу и вашу свободу», но и приумножали богатство и славу государства Российского.

В 18 лет он поступает на военную службу и получает назначение в штаб Туркестанского военного округа. В те годы Петербург активизировал свою внешнюю политику в Центральной Азии, встречая резкое противодействие Великобритании и дряхлеющего Китая. В 1885 году дело дошло до крупного сражения на Кушке, в результате которого афганские части, действовавшие при поддержке англичан, были наголову разбиты.

Со второй половины 80-х годов центр тяжести Большой игры смещается в сторону Памира, контроль над которым давал стратегические преимущества в расширении экспансии государств-соперников. Чтобы покорить этот край, нужны были пионеры-первопроходцы, разведчики и следопыты. Для них винтовка и револьвер были столь же неотъемлемой частью снаряжения, как приборы для астрономических наблюдений или топографической съемки. Они свято верили, что несут азиатским народам блага современной культуры и цивилизации, но нередко заканчивали свои дни в нищете и болезнях, забытые современниками и потомками. «Повесит эполеты оставшимся страна, и к черту амулеты, и стерты имена...».

Однако в то время Бронислав Громбчевский не помышлял о таком исходе. Он участвовал в завоевании Хивы и Коканда, в Алайском походе и взятии Самарканда. В 1880 году становится помощником начальника Маргеланского уезда, а в 1885 году занимает должность старшего чиновника по особым поручениям при военном губернаторе Ферганской области.

Громбчевский завоевал репутацию знатока Средней Азии, в совершенстве овладев узбекским, таджикским и персидским языками, изучал геологию, астрономию и другие естественные науки.

В 1885 году он отправляется в экспедицию в Кашгарию, результаты которой высоко оценило руководство Императорского географического общества (ИРГО) ─ Великий князь Константин Николаевич и выдающийся ученый П.П. Семенов Тян-Шанский.

Весной 1888 года Громбчевского (в то время поручика) срочно вызывают в столицу. Этим он обязан старому товарищу по оружию А.Н. Куропаткину, который был уже генералом и работал в Генштабе. Военный министр П.С. Ванновский поручил ему выполнить поручение Александра III, решившего хорошенько проучить англичан в Средней Азии. Как выразился монарх, «нужно их побольнее укусить». От Министерства иностранных дел проку в таком деле не было. Александр III отлично знал, что мидовское начальство не хотело лишний раз ссориться с Лондоном. Позже, в беседе с Громбчевским, глава внешнеполитического ведомства Н.К. Гирс откровенно признался, что у него хватает «головной боли из-за Европы», чтобы еще заниматься Азией. Эта часть света его не интересовала, и единственное, чего хотел министр ─ не создавать там проблем, которые могли испортить отношения с англичанами. Вот почему царь обратился к П.С. Ванновскому, а тот − к Куропаткину, который вспомнил о Громбчевском.

Поручик спешно примчался в Петербург и был ошеломлен свалившейся на него ответственностью. Ему и дня не дали на размышления. За несколько часов, не выходя из кабинета Куропаткина, он набросал план тайной операции, от которого царь пришел в восторг.

Предполагалось поднять восстание в Афганистане против британского ставленника эмира Абдур Рахман-хана. Возглавить его должен был проживавший в изгнании в Самарканде его двоюродный брат Исхак-хан, которого русские должны были обеспечить оружием и деньгами.

Генерал-губернатор Туркестана − спокойный немец генерал-адъютант Н.О. Розенбах, избегавший всего сомнительного и рискованного, был возмущен затеянной авантюрой, но препятствовать воле государя не посмел. Громбчевский с конвоем из казаков перевел Исхак-хана через границу, и вскоре убедился, что расчет его верен. Народные массы, недовольные тиранией эмира, стекались под знамена нового вождя, взявшего под свой контроль северо-западные области Афганистана.

Однако в конце лета правительственные войска остановили продвижение мятежников. Вот-вот могло начаться контрнаступление, а на все просьбы Исхак-хана о помощи российское правительство отвечало молчанием. Александр III успел потерять интерес к афганскому предприятию – англичан «укусили», вот и довольно. Министерство иностранных дел, вспоминал Громбчевский, выторговало у Лондона какую-то «небольшую уступку на Ближнем Востоке», пообещав взамен не оказывать поддержки афганской оппозиции. Тем самым упускалась возможность распространить российское влияние на обширные территории, вплоть до самой Индии. Досаду и разочарование Громбчевского не умерила даже высочайшая милость − император присвоил ему звание штабс-капитана и наградил крупной денежной суммой в тысячу рублей.

И все же он не терял надежды на то, что в примыкавших к российским колониям районах Центральной Азии удастся подорвать британское владычество. У него созревает план экспедиции − углубиться в горы Памира и дойти до Канджута, расположенного у самого «входа» в британский Кашмир. Сафдар Али-хан, правитель этого горного княжества, заявлял о своем желании принять российское подданство, что воодушевляло молодого и предприимчивого офицера. «На мою долю, ─ писал он, ─ выпала лестная задача − первому русскому проникнуть за Гиндукуш».

12 июля 1888 года экспедиция вышла из Маргелана (административный центр Ферганской области). Она шла узкими, извилистыми тропами, переправлялась через ревущие горные потоки. Суровый высокогорный климат, бураны, метели и лавины создавали серьезные препятствия на пути к желанной цели. Громбчевский мучился жестокими головными болями и кровотечениями из носа, его спутников одолевали головокружение и одышка. Вот что он писал:

«Если бы Данте прошел в Канджут, то описание пути в ад было бы более характерно и правдоподобно. Путь этот так отвратителен, что, несмотря на все содействие канджутцев, я добрался до Балтита (столица Канджута ─ А.Р.), лишившись половины лошадей и части вьюков».

Громбчевский находится в Канджуте с конца августа до начала октября. Сафдар Али-хан повторно изъявил свою просьбу о вхождении в состав России и передал гостю послания на имя императора и туркестанского генерал-губернатора. Подчеркивалось, что Китай и Англия ─ враги Канджута. В качестве первоочередной меры этот правитель просил снабдить его двумя горными орудиями и сотнею новейших винтовок Бердана.

Излагая в своих донесениях просьбы канджутского владыки, Громбчевский оговаривался: дескать, он не скрывал от него, что посетил Канджут «с научною целью, не имея никакой политической миссии». Однако надежды штабс-капитана на позитивную реакцию Петербурга легко читались между строк. Именно Громбчевский рекомендовал Сафдар Али-хану направить послания в Петербург и Ташкент.

В декабре 1888 года штабс-капитан докладывает об итогах экспедиции в Петербурге. Им собраны ценнейшие научные сведения, географические, этнографические и минералогические коллекции, произведена подробная съемка всего пройденного пространства». Его пригласили в Гатчинский дворец, где он рассказывал о своей экспедиции Александру III, членам царской фамилии и придворным. К нему особенно благоволил цесаревич (будущий Николай II) и его воспитатель генерал Г.Г. Данилович.

Тем не менее, ни в 1888 году, ни позже Петербург не ответил на призывы Сафдар Али-хана, в российское подданство его не принял и оружия не дал. Не помогли ни послания мира, ни настойчивость Громбчевского.

Летом 1889 года Громбчевский снаряжает новую экспедицию (средства на нее были выделены лично государем-наследником) и 1 июня с эскортом из семи казаков выступает из Маргелана. На этот раз он планировал посетить памирские ханства Вахан, Шугнан и Рошан и исследовать Кафиристан (горный район на северо-востоке Афганистана). Однако этому помешала война ─ Абдур Рахман-хан теснил отряды Исхак-хана и союзных с ним правителей указанных ханств. Афганцы творили невероятные зверства, свидетельствовал Громбчевский. Казни производились ежедневно. Деревни выжигались, а поля вытравлялись лошадьми. «Мы на каждом шагу видели такие ужасные картины народного бедствия, которые возможны только в Азии, где один властелин, захватывая страну другого, считает себя в праве поголовно истребить население, а страну обратить в пустыню. Экспедиция перевязывала раненых, снабжала больных лекарствами, делилась скудными запасами продовольствия, но все это было каплей в море».

После того, как афганские власти не разрешили Громбчевскому проход по захваченной ими территории, он повел экспедицию по запасному маршруту ─ вдоль восточных склонов Гиндукуша и хребта Мустаг, исследуя истоки Раскем-Дарьи и северо-восточные склоны Гималайского хребта. Кроме того, планируется изучение северо-западного Тибета.

В начале октября состоялось его знакомство с капитаном Фрэнсисом Янгхазбендом, британским путешественником и разведчиком. Человек он был того же сорта ─ одержимым страстью к путешествиям, готовый дерзать ради интересов своей страны. В другое время и при других обстоятельствах эти люди могли стать хорошими надежными друзьями. В той же обстановке их сходство только подхлестывало соперничество. Англичанину было поручено отвадить канджутского мира от России и договориться с китайцами о совместном противостоянии «экспансии с севера».

Некоторые обстоятельства этой встречи двух капитанов остаются невыясненными. Заявляется, что Громбчевский передал Янгхазбенду «секретную карту», которая позже была использована англичанами для подготовки соглашения о разделе Памира между Афганистаном и Китаем. Однако по другим данным эта карта была опубликована еще в 1886 году, к тому же Янгхазбенд ознакомил российского путешественника со своими картами.

А вот англичанин дал более серьезный повод для обвинений. С помощью хитроумной уловки он лишил Громбчевского возможности перезимовать в Кашмире и позаботился, чтобы соответствующая просьба руководителя российской экспедиции, адресованная британскому резиденту, не была удовлетворена.

В результате Громбчевскому пришлось идти в Тибет в самый суровый и неподходящий для этого сезон, причем по исключительно сложному и опасному маршруту, который подсказал ему все тот же Янгхазбенд. Он и сам не отрицал, что указал русскому «путь абсолютно лишенный всякого значения, из ниоткуда в никуда».

Выступив в путь 16 декабря, Громбчевский и его спутники рассчитывали через тибетское плоскогорье добраться до обжитых районов в Кашгарии. «Было так холодно, что выбитая ветром слеза, не успевая скатиться, замерзала на ресницах. Снега не было. Родники все вымерзли». Главной проблемой стало отсутствие воды. Для чая ее добывали, оттаивая лед, а вот лошади оставались непоеными. 27 декабря была сделана остановка на берегу озера, но оно было покрытым таким толстым льдом, что пробиться через него не представлялось никакой возможности. Каждую ночь замерзало несколько лошадей, а 31 декабря поднялся бешеный ветер. «Казалось, что мы замерзаем, и экспедиции нет спасения», ─ вспоминал Громбчевский.

Пришлось повернуть назад и добираться до Кашгарии другим путем. Оттуда Громбчевский пишет о случившемся П.П. Семенову-Тян-Шанскому, не забыв упомянуть об отказе англичан допустить его в Кашмир.

В конце мая в Яркенде (город в Кашгарии) состоялась вторая встреча с Янгхазбендом. Громбчевский мог предъявить претензии англичанину, однако ни словом не обмолвился о тех обстоятельствах, которые едва не погубили его экспедицию. Главным для него было выяснить цели и задачи Янгхазбенда.

Он получает информацию, что британским агентом ведутся тайные переговоры с китайцами о разделе Памира, и информирует об этом Петербург.

В октябре 1890 года Громбчевский возвращается в Маргелан. Экспедиция завершена, собраны важные научные материалы. Однако путешественника ждет неприятное известие. Ему запрещен въезд в Петербург, а все плоды его трудов (записи, коллекции, карты и т.д.) предписано отослать в столицу почтой. Причиной подобной опалы, как это ни удивительно, послужила его жалоба на поведение англичан.

Еще в апреле, прочитав письмо Громбчевского, П.П. Семенов-Тян-Шанский обо всем рассказал цесаревичу. Тот «пришел в ярость, узнав о бесчеловечности англичан» и пожаловался царю. Александр III вспылил и проявил свое неудовольствие на приеме для дипломатического корпуса ─ не стал разговаривать с английским послом.

Тот незамедлительно связался с Форин офисом и получил телеграмму от вице-короля Индии, адресованную российскому государю. В ней заявлялось, что Громбчевский якобы не обращался к британскому резиденту в Кашмире и никто ему ни в чем не отказывал. Тогда царь разгневался уже на штабс-капитана.

Слава Богу, официальное письмо британского резидента в Кашмире с отказом не было утеряно. Громбчевского реабилитировали, наградили и обласкали. Чин подполковника, золотая медаль ИРГО, пожизненная пенсия в 400 рублей ежемесячно, полугодовой отдых за границей с тремя тысячами рублей на дорожные расходы… Чем не золотой дождь?

Однако испытанное им нервное потрясение было слишком сильным, чтобы забыть о нем. «Меня так измучили тяжелые переживания, − писал он, − что даже эти исключительные награды не изменили принятого мною решения: навсегда покончить со смертельно опасными предприятиями». Когда цесаревич заметил, что выглядит путешественник не слишком радостным, Громбчевский откровенно признался:

«Я не могу избавиться от мысли, что бы со мной сталось, если бы сумка, в которой находился этот документ, потерялась в дороге, упала в пропасть или в воду при речной переправе».

Вот уж поистине: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»…

Громбчевский занимается созданием на Памире местной администрации, собирает историко-культурные и этнографические данные, подтверждающие обоснованность его включения в состав России. Он призывает власти как можно скорее очистить Памир от британского и китайского присутствия и принимает участие в организации летом 1891 года памирского рейда полковника М.Е. Ионова.

Между тем, англичане договариваются с китайцами о передаче им крепости в Шахидулле-Ходже (на южных подступах к Памиру) и захватывают Канджут, через который предполагается проложить дорогу для переброски войск войск и боеприпасов. Сафдар Али-хан тщетно взывал о помощи, упрашивая Петербург прислать ему «100 человек с оружием под началом Громбчевского» и подчеркивая, что англичане пришли в его страну, чтобы «создавать укрепления против русских». Несмотря на ожесточенное сопротивление, в конце декабря Канджут пал.

Летом 1892 года отряд Ионова вновь отправляется на Памир, на этот раз вместе с Громбчевским. Оба офицера не стесняются применять силу ─ дело дошло до кровопролитной стычки с афганским караульным постом. Бумаги, найденные у убитого начальника поста, свидетельствовали, что англичане уже достигли договоренности с Китаем, по которой «все Памиры отошли афганцам». Это стало тревожным сигналом для Петербурга, наконец, в полной мере осознавшего необходимость более жестких мер по защите своих интересов.

В 1895 году между Россией и Великобританией был подписан договор о разграничении на Памире. Англичане отгородились от России «Ваханским коридором», доставшимся Афганистану, и закрепили за собой отдельные районы Памира.

Возможно, если бы в Петербурге своевременно поняли стратегическое значение памирских земель, не проявляли инертности и медлительности, России могли бы достаться и Вахан, и Канджут, и другие горные княжества. Так, наверное, думал Громбчевский, покидая Среднюю Азию в 1896 году.

Он дослужился до генерал-лейтенанта, был Пограничным комиссаром Амурской области, Южно-уссурийского края, Гражданским комиссаром Квантунской области в Китае, астраханским губернатором и наказным атаманом Астраханского казачьего войска. В 1906 году выходит в отставку и отправляется представителем российского Красного креста в Марокко, где шла война между повстанцами и колониальными французскими и испанскими войсками. После революции и Гражданской войны (он служил у А.И. Деникина и А.Ф. Колчака, был брошен в тюрьму большевиками и освобожден японцами) Громбчевский перебирается в Польшу. «Революция, ─ с горечью писал он, ─ лишила меня всего, чем я обладал, что могло бы обеспечить для меня мирное и независимое существование в старости». Бронислав Людвигович сильно нуждается, много болеет. «Чужим остался Запад, Восток ─ не мой Восток, а за спиною запах пылающих мостов…».

На склоне лет он пишет воспоминания, посвященные его пребыванию в Средней Азии, экспедициям на Памир. Это осталось самым волнующим и важным делом его жизни. Наверное, он был бы счастлив узнать, что в Хунзе (вошла в состав Пакистана) хранят память о «грозном Громбчевском». Его портрет украшает музей в Балтит-форте, и жители этого прежде независимого княжества любят поговорить о тех временах, когда с севера, через неприступные горы к ним прорвался отважный путешественник, зародив надежды на союз с Россией. Жаль, что судьба распорядилась иначе.

Рудницкий Артем Юрьевич – доктор исторических наук, заместитель директора историко-документального департамента МИД РФ 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 11 найденных.
Aleksander Piotrowski
25.08.2016 22:11
В 1919 г. Громбчевский возглавил польское консульское агентство в Анапе.
Алексей
22.01.2013 10:41
Хотел бы найти единомышленников и знатоков биографии Громбчевского для создания документального фильма об этом человеке и его экспедиции на Памир Буду рад если кто то отзавется kinoart.tj@yndex.ru
Михаил Басханов
25.11.2012 23:10
Несколько замечаний на статью.
Прежде всего, авторство статьи принадлежит специалисту, который по роду своей деятельности, работает с документами и, как предполагается,  относится к к ним с уважением. Однако статья – результат упорной борьбы с документами и историческими фактами. По порядку.
1. Громбчевский не был «сыном Речи Посполитой», он родился в Ковенской губернии и происходил из дворян Ковенской губернии, поэтому если уже и позицировать Громбчевского как «славного сына» какого-нибудь народа, то естественнее приписать его к сынам Великого княжества Литовского.
2.  У автора – «В 18 лет он поступает на военную службу и получает назначение в штаб Туркестанского военного округа». В действительности: поступает на службу в 18 лет (1873), но в Туркестан отправился только в 1876 г. и не в штаб Туркестанского военного округа, а в 14-й Туркестанский линейный батальон. Кроме того, Куропаткин не служил в Генеральном штабе, он служил в Главном штабе.
3. Документальных и нарративных свидетельств того, что генерал А. Н. Куропаткин в бытность свою начальником Туркестанской стрелковой бригады имел в «старых товарищах по оружию» поручика Громбчевского нет.
4. Откуда автор взял утверждение о российском «плане поднять восстание в Афганистане», который якобы и предшествовал событиям 1888 г.? Просьба указать на документы. Историография восстания Исхак-хана достаточно хорошо изучена, но этот факт звучит сенсационно поэтому требует документальных свидетельств. Россия, как известно, заняла с самого начала событий позицию нейтралитета.
5. У автора – «Громбчевский с конвоем из казаков перевел Исхак-хана через границу, и вскоре убедился, что расчет его верен». Общеизвестно, что Исхак-хан тайно бежал в северный Афганистан из-под русского надзора в Самарканде, что даже явилось в Туркестане предметом особых разбирательств и дисциплинарных взысканий в отношении русских должностных лиц. Участие Громбчевского в экскортировании Исхак-хана в Афганистан звучит также сенсационно, это уже будет интересно знать и британским историографам вопроса. Документы, просьба дать документы или официально опровергнуть это утверждение.
Кроме того, Громбчевского к моменту описываемых событий не было в Туркестане физически. Первую половину года он провел в Петербурге, где вел подготовку к предстоящему путешествию в Канджут, в т. ч. находился на занятиях в Пулковской обсерватории (см. послужной список Громбчевского, РГВИА, ф. 400, оп. 12, д. 18583, л. 49), во второй половине года – на маршруте путешествия.
6. У автора – «Досаду и разочарование Громбчевского не умерила даже высочайшая милость − император присвоил ему звание штабс-капитана и наградил крупной денежной суммой в тысячу рублей». Эта награда последовала в марте 1889 г. за труды в Канджутской экспедиции и не имела никакого отношения к событиям в Афганистане.
7. У автора – «В октябре 1890 года Громбчевский возвращается в Маргелан. Экспедиция завершена, собраны важные научные материалы. Однако путешественника ждет неприятное известие. Ему запрещен въезд в Петербург...». Утверждение об опале Громбчевского не соответствует действительности. Громбчевский на протяжении всей своей военной карьеры пользовался поддержкой императорской семьи. Только события первой русской революции изменили расположение со стороны царственной семьи к Громбчевскому, именно по причине «пассивности и бездействия», проявленных в период смуты, он был удален с военной службы в августе 1906 г., да и то под благовидным предлогом – «по личному прошению и расстроенному здоровью». Других губернаторов в послереволюционное время убирали с постов с иными формулировками и без повышения в чине (Громбчевский на момент увольнения был генерал-майором, по существовавшему положению, он уходил в отставку на один чин выше, т. е. генерал-лейтенантом). Естественно, никакого запрета на въезд в Петербург никогда не существовало, уже в ноябре 1890 г. он прибывает в Петербург с отчетом о своем последнем путешествии в Северо-Западный Тибет, имеет аудиенцию при Дворе и получает в награду чин подполковника, 400 рублей ежегодной пенсии и «единовременное пособие на лечение болезни».
История, хорошо написанная, всегда в хороших ладах с фактами и документами. И чем их меньше, тем беднее и неряшливее выглядит сама история.
Странник-Зрителю
20.06.2012 5:44
Разверну свой комментарий.
Хорошо написанная статья о незаурядном человеке. По всему видно, что материал богатейший, сюжетный. Тут можно и о художественной обработке подумать. Это,конечно,не Лоуренс Аравийский, но личность примечательная.
Второе, хотели или не хотели этого создатели сайта stoletie.ru, но, к сожалению, пафос значительного числа публикаций направлен против кавказцев, американцев, евреев, поляков и других иноплеменников. Это отчётливо видно в читательских комментариях. Есть этот перекос и в том, как представлены польско-русские отношения. Разные были поляки в российской истории. Был и Циолковский, были и русские офицеры-поляки в Белой Армии,для которых верность присяге стояла выше собственного национализма. Ещё и поэтому статью Артёма Рудницкого, как и статью Михаила Захарчука о Януше Пшимановском я оцениваю хорошо. Обе прочёл с удовольствием.
В-третьих, это действительно удача иметь доступ к историко-архивному департаменту МИДа. Завидую белой завистью. И у меня есть там свой интерес, а доступа нет, и не предвидится.
Посему, сударь,мне искренне жаль Вашего красноречия, явленного шестью вопросительными и тремя восклицательными знаками в трёх предложениях. (Не любите Вы русский язык, ох, не любите.)
spectator
13.06.2012 14:15
А вы, Странник, книжки-то писали и издавали??? Думаете, так прям издатели  и ждут не дождутся - книжку вашу издать, из рук друг  у друга рвут и гонорарами 1 мощней другого заваливают???
Интересная статья об интересном человеке, спасибо автору!!!
Stranger
10.06.2012 1:39
Неординарная личность,интересная статья.
Какая же это все-таки удача - иметь доступ к историко-документальному департаменту МИДа.Уникальный материал - и весь твой! Книжки, статьи только успевай писать и издавать.
Автор статьи
09.06.2012 18:30
К вопросу о том, почему говорится о "Центральной Азии", а не "Средней". Действительно, сегодня больше в ходу первый термин. Распространена и такая точка зрения - Центральная Азия  регион достаточно обширный - включает Афганистан, Пакистан, северо-западную Индию и т.д. Его составной частью является и Средняя Азия, в которую входят Узбекистан, Таджикистан, Киргизстан, Туркменистан. Вообще, ученых хлебом не корми, дай возможность подискутировать о региональных границах. Это, кстати, касается не только "Средней" и "Центральной", но и других "Азий".
имярек
08.06.2012 23:35
А почему в Центральной Азии ,а не в Средней как по-русски правильней, стало модным писать? Французы вон даже компьютеру своё название придумали,а русские подо всех подстраиваются, ах как перед доном Педро неудобно...
stan
08.06.2012 22:13
годная статья как контраргумент против завываний всех рукопожатных людей о перманентной геополитической жадности России: официальный Петербург наотрез отказывается заниматься делами Памира, а само "завоевание Азии" происходит силами... 7 казаков и 1 поляка!
Не сравнить с нынешними "демократизаторами"...
Вадим
08.06.2012 9:43
Спасибо! Достойная тема, яркий человек.
Отображены комментарии с 1 по 10 из 11 найденных.

Эксклюзив
12.11.2018
Беседа с известным философом, исследователем русской духовной традиции.
Фоторепортаж
02.11.2018
Подготовила Мария Максимова
В Музее современной истории России открылась выставка «Энергия созидания: 100 лет комсомолу».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».