Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
8 августа 2020
Авантюризм «Барбароссы»

Авантюризм «Барбароссы»

Как «политическая воля» фюрера подавила стратегов германского Генштаба
Валерий Антипов
22.06.2017
Авантюризм «Барбароссы»

План «Барбаросса» ещё долгое время будет привлекать внимание исследователей, которые будут находить в нём массу подробностей, которые помогут сделать важные (даже для настоящего времени) выводы. Роль неофитов, каким и был А. Гитлер, в системе государственного управления ещё ждёт своих исследователей.

Итак, Подписание фюрером плана «Барбаросса» (18.12.1940 г.) послужило началом второго периода подготовки войны против СССР, которая приняла более широкий размах. Теперь она включала в себя детальную разработку планов всех видов вооруженных сил, планов сосредоточения и развертывания воинских частей, подготовку театра военных действий и войск для наступления.

Важно отметить, что план «Барбаросса» — это не только гитлеровская директива № 21, в которой изложены основные политические и стратегические цели войны против СССР. План «Барбаросса» вобрал в себя целый комплекс дополнительных директив и распоряжений главного штаба ОКВ (нем. OKW — Oberkommando der Wehrmacht) и генерального штаба ОКХ (сухопутных сил вермахта, нем. OKH - Oberkommando des Heeres) по планированию и практической подготовке нападения на Советский Союз. Наиболее важными из этих документов являлись: директивы по сосредоточению войск и по дезинформации; инструкция об особых областях к директиве № 21 (плану «Барбаросса»); указания о применении пропаганды по варианту «Барбаросса»; директива главнокомандующему оккупационными войсками в Норвегии о его задачах согласно плану «Барбаросса».

Важным планирующим документом была «Директива по сосредоточению войск», изданная 31 января 1941 г. главным командованием сухопутных войск и разосланная всем командующим группами армий, танковыми группами и командующим армиями. В ней определялись общие цели войны, задачи групп армий и входивших в них полевых армий и танковых групп, устанавливались разграничительные линии между ними, предусматривались способы взаимодействия сухопутных войск с военно-воздушными и военно-морскими силами, определялись общие принципы сотрудничества с румынскими и финскими войсками. Директива имела 12 приложений, содержавших распределение сил, план переброски войск, карту разгрузочных районов, расписание переброски сил из районов размещения и выгрузки их в исходные районы, данные о положении советских войск, карты с объектами для полетов авиации, распоряжения по связи и снабжению.

Ставка главного командования сухопутных войск Германии особенно строго предупреждала о скрытности и строжайшей секретности проведения всех мероприятий, связанных с подготовкой к нападению на СССР.

В директиве указывалось на необходимость ограничить количество офицеров, привлекаемых к разработке планов, причем они должны быть осведомлены лишь настолько, чтобы могли решать поставленную перед ними конкретную задачу. Круг полностью осведомленных лиц ограничивался командующими группами армий, командующими армиями и корпусами, начальниками их штабов, обер-квартирмейстерами и первыми офицерами генерального штаба.

Через два дня после подписания «Директивы по сосредоточению войск», 3 февраля 1941 г., в Берхтесгадене (место резиденции фюрера «Бергхоф») Гитлер в присутствии Кейтеля и Иодля заслушал подробный доклад Браухича и Паулюса (начальник генштаба Гальдер находился в отпуске).

В целом одобрив разработанный Генеральным штабом оперативный план, фюрер заявил: «Когда начнутся операции «Барбаросса», мир затаит дыхание и не сделает никаких комментариев».

Иодль подытожил «указания» Гитлера для «окончательной версии» следующим образом: «Предстоящая кампания есть нечто большее, чем просто вооруженный конфликт; это столкновение двух различных идеологий. Ввиду масштаба вовлекаемой в эту войну территории она не закончится просто разгромом вооруженных сил противника. Вся территория должна быть разделена на отдельные государства, каждое со своим собственным правительством, с которым мы затем сможем заключить мир. Формирование этих правительств требует большого политического умения и должно основываться на хорошо продуманных принципах».

«Любая широкомасштабная революция влечет за собой события, которые в будущем нельзя просто стереть из памяти. Сегодня социалистическую идею в России уже невозможно истребить. С точки зрения внутренних условий, образование новых государств и правительств неизбежно должно исходить из этого принципа. Большевистско-еврейская интеллигенция должна быть уничтожена, так как до сего дня она является «угнетателем» народа. Прежняя буржуазная и аристократическая интеллигенция, та, что еще жива среди эмигрантов, тоже не должна появиться на сцене. Русский народ отверг бы ее, и она в основном настроена против Германии. Особенно это относится к бывшим Балтийским государствам.

Далее, мы должны при всех обстоятельствах не допустить возможности появления националистической России на месте России большевистской, поскольку история показывает, что она тоже снова станет антигерманской.

Наша цель — построить как можно скорее и используя минимум военной силы социалистические государства, которые будут зависеть от нас. Задача эта настолько трудная, что ее нельзя доверить армии».

Основной стратегический замысел плана «Барбаросса», как известно, сводился к следующему: внезапным мощным ударом уничтожить советские войска, расположенные на западе СССР, с последующим глубоким продвижением германских танковых частей для воспрепятствования отступлению войск Красной Армии вглубь территории.

Конечной целью операции, указывалось в директиве, является создание щита, разделяющего азиатскую и европейскую части России на главной линии Волга- Архангельск. В этом случае объекты последнего промышленного региона, который останется в распоряжении русских, Урала, могут быть в случае необходимости уничтожены Люфтваффе.

Думается, отдельные моменты подготовки к войне с СССР нуждаются в комментариях. В гитлеровских планах даже на бумаге не все было гладко.

1. Термин «создание щита» не расшифрован, поскольку не ясно, сколько дивизий необходимо оставить в России и что они должны делать. Только в июле 1941 г. произошла оценка (56 дивизий) и изменение предполагаемой границы рейха до Урала, а затем до Новосибирска.

Генштаб был обязан настоять на дешифровке критерия конца операции, т.к. от этого зависит её длительность. А длительность стратегической операции – важнейший критерий, по которому судят, стоит или не стоит её начинать.

Генштаб прекрасно видел, что это - длительная война, а фюрер умышленно пытался представить её как скоротечную кампанию. Спрашивается, зачем? Ответ: так ему хотелось. У неофитов в решающий момент принятия решений происходит нарушение логики, которая у профессионалов воспитывается за длительный период обучения.

Неофиты не отличают субъективных желаний от объективных последствий. Научный, по сути, спор был окончен в приказном порядке.

2. У Генштаба отсутствовал анализ эффективности различных стратегий «воздействия» на Англию. Оценка стратегий, сильных и слабых сторон потенциальных противников - служебная обязанность ГШ всех стран мира.

3. У Генштаба не было прогноза развития стратегической авиации Англии и США.

4. Фюрер всё время колебался: стоит или не стоит разрушать колониальную систему Англии, стоит или не стоит высаживаться на острова, что делать с Англией в случае победы, надо ли переселять здоровых мужчин на континент в качестве рабов… И прочий бред.

5. Генштаб не понимал стратегической роли морской блокады Англии (несмотря на докладные записки адмирала Деница) и заранее не развернул подводный флот. Он санкционировал строительство очень дорогих и неэффективных линкоров. Только после «опыта» 1939-1940 гг. произошло понимание важности морской блокады, но только в 1941-1942 гг. начал увеличиваться выпуск подводных лодок. Однако поезд ушёл. Это была профессиональная ошибка.

6. У фюрера не было чёткого разграничения между двумя войнами: текущей с Англией и планируемой с Россией. Иногда война с Россией преподносилась как вспомогательная операция в стратегическом противостоянии с Англией. Иногда – как главная, о которой он давно мечтал.

7. Для Германии урок Первой мировой войны заключался в том, чтобы не воевать на два фронта, и Генштаб сразу понял, что будет война на два фронта, но (после Франции) промолчал.

8. Разговоры о том, что Сталин поверил письму Гитлера – ерунда. Он не верил никому. Сталин верил только собственной логике. А она ему подсказывала, что фюрер не допускает явных логических ошибок, поэтому Сталин тянул с решительными действиями.

Внешне это выглядело так, что он поверил письму Гитлера от 15 мая 1941 г. На самом деле, это был последний тест на вменяемость оппонента. Дальше он уже знал, как себя вести с этим авантюристом.

9. В стратегических играх сражаются только «потенциальные возможности» противников, а затем делается вывод о целесообразности операции. Гитлер не умел оперировать понятиями «потенциальные возможности противника» и «потенциальные возможности рейха». Для этого надо понимать длинные таблицы и графики прогнозов по численности населения, возможностям промышленности и боевой эффективности вооружений. Эту «лошадиную» и утомительную работу могут делать только профессионалы. Фюреру была нужна аргументация, и публике (генералам) преподносились заниженные возможности промышленности СССР и Красной Армии. Кроме того, благодаря английскому агенту Канарису он не знал о существовании «катюши», Ил-2 и Т-34. Это был прокол фюрера как интегратора всех факторов (эту функцию он себе присвоил во время реформ 1937-38 гг.) и триумф английской разведки.

10. В плане «Барбаросса» нет прогноза ресурсов остающихся у «поверженной» России. Это профессиональная ошибка Генштаба. Нет (официально зафиксированного) прогноза поведения руководства России. Это профессиональная ошибка политического руководства в лице Гитлера.

11. В плане «Барбаросса» нет прогноза реакции остального мира (Канады, Австралии и США) на новую войну. Нет оценки их ресурсных возможностей для помощи. Нет оценки их армии, флота и стратегических бомбардировщиков, возможности которых уже были известны.

Было только сказано «Мир затаит дыхание…». Не понять, что Англия приложит все силы для привлечения США на свою сторону, - это профессиональная ошибка политического руководства в лице фюрера и Генштаба.

12. В плане «Барбаросса» нет аргументированного прогноза материальных и людских потерь Германии. Нет прогноза воздействия стратегической авиации на промышленность по выпуску вооружения и боеприпасов и уменьшения численности отраслевых специалистов. Геринг (вероятно, благодаря Канарису) не знал о планах формирования гигантских соединений бомбардировщиков в Англии и США и не запустил в массовое производство практически готовую зенитную ракету «Вассерфаль». Это серьёзная профессиональная ошибка Генштаба.

10. В плане «Барбаросса» не оговорено боевое взаимодействие с Японией и пропорции дележа Сибири. О дележе бегло договорились в июле 1941-го. Следствие – Япония (путём ложной демонстрации, формально не нарушая мирного договора) не притормозила резерв дальневосточных войск СССР, который был использован под Москвой. Это тоже профессиональная ошибка Генштаба.

11. Не учтён нелинейный закон снижения боевой эффективности войск по мере увеличения расстояний от основных баз снабжения, бездорожья и углубления в леса, уменьшения авиационной поддержки. Отсюда переоценка возможностей наступления и ошибка в оценке необходимого количества ресурсов. Не было соответствующего пополнения Центральной группы войск, которая (ещё до контрнаступления Красной Армии под Москвой) понесла большие потери. Это грубая профессиональная ошибка Генштаба, которая в начале 1942 г. привела к первой истерике фюрера. (Неофитам страшно не нравится, когда действительность не соответствует их замыслам.)

12. В Генштабе не обратили внимания на воспоминания Коленкура (генерала Наполеона): взятие Москвы ничего не решило. Генштаб не понял стратегическую роль южного (киевского) направления для захвата Сталинграда и Баку. Это вполне можно было бы сделать в 1941 году, что привело бы к прекращению снабжения топливом центральной части России и в дальнейшем к перекрытию связи с Уралом. Советский Генштаб это понимал и ещё в 1940 г. создал мощную киевскую группировку, которая немцами (с потерей темпа наступления и возросшими потерями войск и техники Центральной группы войск) была уничтожена, но только для того, чтобы снова идти на Москву. Важность Южного направления была понята фюрером только летом 1942 г. Это профессиональная ошибка Генштаба.

На это вполне можно поставить точку и подвести краткий итог.

Главный вывод: решение о начале любой стратегической операции принимается только после оценки всех факторов и последствий. Полноценного анализа в Генштабе (даже «для себя») не было.

С военной точки зрения, план «Барбаросса» – это план (большой и до конца не просчитанной) армейской операции с идеологическими, полицейскими и хозяйственными «прибамбасами». Это - импровизация неофита.

Фюрер ещё до 1939 г. нарушил общую субординацию верховного командования и порядок составления стратегических планов Генштабом. Таким образом, Генштаб (разделяя идеологию и стратегические цели фюрера) был лишён веками накопленной культуры стратегического планирования. А в 1939 г. при планировании французской компании Гитлер проявил поспешность и неосмотрительность, которая была парирована Генштабом. Дата наступления переносилась 26 раз. Только в 1940 г. был выработан оптимальный план. Быстрая победа над Францией с очень маленькими потерями (что является следствием научно-технического прогресса) привела к колоссальному росту авторитета фюрера среди народа, но он так и не понял, что это – не его заслуга.

После побед в 1940 г. (естественным образом) возникла проблема содержания (либо демобилизации) большого количества боеспособных дивизий (около 150), которые ежемесячно требовали огромного количества ресурсов для содержания. Очевидным (для неофита) решением проблемы было – поскорее пустить их в дело. Поэтому для фюрера отсутствие анализа всех аспектов новой войны, все международные договорённости и дипломатические соображения потеряли смысл. Он привычно произвёл элементарную подмену понятий и выступал в Генштабе как в баварской пивной. Демагогические определения вроде «Россия – колосс на глиняных ногах», «последняя надежда Англии», «Россия – наша Африка», «столкновение идеологий», «война неизбежна» были использованы как решающие аргументы.

Генералы Генштаба всё это прекрасно поняли, но промолчали. Второй раз ГШ уже не смог остановить и исправить (явно авантюристический) план фюрера. Молох войны и массовое сознание обладают страшной собственной инерцией.

Запоздалая попытка хирургическим путём исправить ситуацию в 1944 г. не удалась. Кстати, многие соратники фюрера, в том числе и Геринг, были против войны: ещё не готовы. Но остались в рамках общей дисциплины. Самые грамотные генералы из Генштаба были удалены ещё в 1937-1938 гг. Грамотные генералы с собственным мнением – удалены из армии в конце 1941. Генералы - интерпретаторы и хорошие тактики остались. Результат – известен.

P.S. В публикации использованы материалы из книги В.И. Дашичева «Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки. Документы и материалы. Том I. Подготовка и развёртывание нацистской агрессии в Европе 1933-1941гг.» М.: издательство «Наука», 1973.

Антипов Валерий Иванович кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН.



Специально для «Столетия»


Статья опубликована в рамках социально значимого проекта «Россия и Революция. 1917 – 2017» с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 08.12.2016 № 96/68-3 и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 19 найденных.
Doppelganger
02.12.2017 22:08
Всё изложенное по гитлеровским ошибкам верно. Однако выводы и посыл публикации являются наивным заблуждением и полным непониманием смысла и целей Второй мировой войны. Стратегические ошибки Гитлера были умышленными. Европейский блок под началом Германии мог занять Москву ещё в конце лета 1941 года. Агенты атлантизма в Третьем Рейхе вели мальтузианскую войну, целью которой должна была стать оккупация Европы, мировая гегемония США и все известные последствия войны. То же самое было на Тихом океане, где карликовая Япония сначала атаковала европейские колонии, а затем как моська на слона напала на гавайскую базу ВМС США. Американцы по сценарию неспешно захватили весь Азиатско-Тихоокеанский регион. После выполнения плановых задач Второй мировой войны началось построение нового мирового порядка. В этом процессе СССР подыгрывал хозяевам Америки. Пользуясь коммунистической угрозой как поводом для экспансии американцы укрепляли свою гегемонию, наращивали военный бюджет, ускоряли научно-технологический прогресс. Как только необходимость в антагонисте отпала Советский Союз исч?
РАЗУМ
28.06.2017 17:29
Внимательно читая интересную статью В. Антипова, хочу сделать еще одно замечание. Речь идет о французской компании Гитлера, в которой его генералы поначалу саботировали моторизацию армии. Вот, что писал поэтому поводу Кейтель:"Однако только в течение зимы, прежде всего в результате вмешательств Гитлера, из первоначально слишком слабых танковых войск был сформирован корпус под командованием Гудериана, а затем настоящая танковая армия во главе с фон Клейстом и начальником штаба Цейтлером. Это следует приписать исключительной настойчивости и несгибаемой воле фюрера". Кейтель писал об этом, когда фюрер уже покинул этот мир. Генштаб, вставший на дыбы, вскоре согласился с Гитлером. И даже Манштейн, который винил вместе с генералами, не севшими на скамью подсудимых В Нюрнберге после войны,в поражении Германии бесноватого фюрера, признавал правоту его в французской компании, которую Манштейн и возглавил. Не стоит забывать и гитлеровский приказ "Ни шагу назад" под Москвой зимой 1941-42 гг. Тот же Кейтель писал, что фашистов без железной энергии фюрера в то время могла однозначно постигнуть судьба наполеоновской армии 1812 г. Мои замечания не преследуют целей критики. Хочется только сказать, что в лице австрийского ефрейтора орды фашистских захватчиков имели не дурака и сумасшедшего, а мы победили умного и коварного врага.  
Неравнодушный
28.06.2017 17:00
Получился технический сбой,вместо моего объяснения почему я полностью перенес мой комментарий по статье Кошкина когда началась вторая мировая война, я 28.06 автоматом скопировал комментарий Лесника .  Меня удивило,что такая актуальная тема осталась без внимания. Саудовская Аравия заявляет,что за три дня выкинет русских из Сирии, США в унизительной форме грозится расправиться с союзниками России Ираном и Сирией, объявляя их режимы преступными. Это больше касается России, раз она сотрудничает с преступными режимами,то она является и сама преступной.  Я отметил большое сходство предвоенного времени, когда Россия осталась одна против фашистской Германии. И сегодня США хотят поставить Россию в положении СССР тридцатых годов ХХ века. Меня удивляет что это прошло мимо внимания читателей
"Столетия".
Неравнодушный
28.06.2017 12:08
вечности японскими фашистами совершено даже больше, чем немецкими, которыми они продолжают гордиться! Но на Южные Курилы высаживаются бизнесмены для "освоения".
Неравнодушный
26.06.2017 9:38

Есмень Сокол
23.06.2017 6:42.Полностью согласен, потому что:
"Как правило, война является средством навязывания оппоненту своей воли. Один субъект политики пытается силой изменить поведение другого, заставить его отказаться от своей свободы, идеологии, от прав на собственность, отдать ресурсы: территорию, акваторию и другое". Для чего важно знать начало исторических событий? По моему мнению, чтобы определить причины и характер войны,определить агрессора. Цель - создать коллективное мнение, осуждающее агрессора, для принятия мер ограничивающих его милитаристские настроения, и, главное, сделать выводы не допускающие извращения истории. Япония страна, которая в ходе агрессии в Китай истребила 35 миллионов китайцев, считает это последствием инцидента произошедшего по вине Китая. Ничего не напоминает? Это сегодняшний день, попытки пересмотреть итоги второй мировой войны, сделать СССР виновником начала войны, приравнять нацизм и коммунизм, а затем перейти к конкретным вопросом. Раз СССР не жертва агрессии, а агрессор, и не победитель в войне,а так сбоку припека, то и отношение к нему как к агрессору. СССР не освободил Европу,а оккупировал,и отношение к нему как к оккупанту - долой с оккупированных территорий. Предатели Горбачев и Ельцин добровольно, с пристрастием лизоблюдов выполнили эти требования, но за ними последовали материальные требования от "оккупированных" государств, сегодня судьбу России,Победительницы, судьбу бывших союзных республик, победителей, решает ЕС, союз стран,где главенствует бывший агрессор Германии и покорившиеся Гитлеру государства  под знаменами фашизма напавших в 1941 на СССР. Сегодня охамевшие польские националисты, приравняв коммунистическую идеологию к фашисткой, в знак "благодарности"сносят памятники воинам освободителям, глумятся над могилами Красноармейцев, а ведь в этих могилах покоятся кости наших предков павших в святой борьбе. Я не понимаю почему участники "Столетия" так равнодушны к этой злободневной статье, столь актуальной и требующей повседневного внимания. Почему-то всех волнует судьба этнических русских, царь, самодержавие и православие, с оттенком осуждения бывших соотечественников относящих их к инородцам. Это попахивает если не расизмом,то великорусским шовинизмом. Может быть прекратим внутренние розни, враг внешний и он не скрывает своих намерений. Сегодня США открыто заявляет, что под Россию заложена цифровая бомба. Война насильственная продолжается в иной форме, в информационной,пропагандистской, но цель одна разъединить,отдалить бывшие союзные республики от России, раздробить ее и в перспективе овладеть ее богатыми ресурсами. А ведь русофилы своим не восприятием инородцев льют воду на мельницу врага. Обращаюсь к ним: Вспомните,как критика СССР плавно перешла к критике России. А кто большего всего критиковал СССР настоящий "русский мужик" - народный президент Ельцин. Прошу,внимания к статье.
РАЗУМ
27.06.2017 19:22
Поскольку статья автора и добавление Петра Петровича пересказывают мысли других людей и  по существу лишены собственных оценок, то их можно поблагодарить за важность поднятой темы. И хотя эта тема неисчерпаема и ее не описать десятками многостраничных томов, все же позволю себе сказать кое-что вкратце о плане под именем "Барбароссы." Автор принижает способности Гитлера, почему-то считая его единственным виновником поражения в войне с СССР. И Маркс и Паулюс (его генералы из самых молодых и образованных), были далеко не тупыми, составляя этот план. Фельдмаршалы, хотя и были в почтенном возрасте, но дело знали и начали войну, прямо скажем, успешно. Их подчиненные - генералы танковых армад - тоже действовали профессионально и всецело разделяли приказы свыше. Поэтому они вместе с фюрером проиграли эту войну советским народам, солдатам, генералам и Сталину. И этому плану не дали осуществиться наши деды и отцы. Кстати, страна победила злейшего врага не вопреки Сталину, а вместе с ним. Он оказался оклеветанным подонками и противниками советской народной власти, но о его заслугах лучше других нам сказал У. Черчилль в речи в тот год, когда Хрущев украдкой ночью выносил его саркофаг из Мавзолея. Как не стараются сегодня марать имя вождя, а он в опросах всегда первый среди выдающихся людей России. Вот два дня назад прочел новый список: Сталин, Пушкин, Путин, Ленин, Петр 1.  
Петр Петрович
26.06.2017 21:00
Некоторые товарищи, начитавшись макулатуры, думают, что история такая прямая штука, как рельс, однако, это не так. Вашему вниманию предлагаю отрывок из интересной книги Джузеппе Боффа "История Советского Союза".

"Бедствие вырисовывалось не в один день. Оно подготавливалось постепенно, хотя и стремительно нараставшими темпами. Вначале заключение пакта воспринималось как успех, по крайней мере в том, что касалось государственных интересов СССР. Стране в последний момент удалось уберечься от пожара, охватившего Европу, и в то же время урегулировать конфликт с Японией на своих дальневосточных рубежах. Главные капиталистические державы Европы не объединились против Советского Союза, как того опасались в Москве. Напротив, /7/ теперь они были втянуты в военное противоборство, обещавшее быть изнурительным для обеих сторон. Быстрый распад польского государства и соглашение с Берлином позволили СССР с легкостью вернуть себе территории, вырванные у него Польшей в 1921 г., восстановить свое вооруженное присутствие в маленьких сопредельных Прибалтийских государствах[4]. Вслед за пактом о ненападении, заключенным с Германией в августе 1939 г., месяц спустя был подписан договор о дружбе и границах. Это не помешало СССР провозгласить себя нейтральным в войне. И нейтралитет этот был подлинным[I], хотя отношения Советского Союза с Германией и стали лучше, чем его отношения с Францией и Англией (Молотов, тогда глава правительства, не преминул отметить это в своих выступлениях)[5].

Первым тревожным сигналом явилась война с Финляндией. Итоги этой войны, плохо продуманной как с политической, так и с военной точки зрения, были отрицательными для СССР. Оценка эта не относится к советским требованиям, умеренным и в тот период вполне понятным, и не преследует цели оправдать финских руководителей, поведение которых не отличалось осмотрительностью. После трех месяцев отнюдь не блистательных военных операций (декабрь 1939 г. — февраль 1940 г.) СССР заключил мир, удовольствовавшись скромными территориальными уступками со стороны Финляндии: несколько военных баз и перенос границы на Карельском перешейке. Они будут затем утрачены в первые же недели после начала нацистской агрессии[6].

Высокой, однако, оказалась политическая цена этих достижений. В Финляндии поражение оставило в душах людей осадок озлобления и вызвало подъем реваншистских настроений, что усилило поддержку среди масс наиболее антисоветских групп в правящих кругах. В остальном мире финская война послужила предлогом для гигантской антисоветской кампании. Исключение СССР из умирающей Лиги Наций — лишь один из незначительных эпизодов этой кампании. Во Франции и Англии, несмотря на продолжавшиеся военные действия против Германии, правительства и генеральные штабы обсуждали планы посылки экспедиционного корпуса на помощь финнам, а также нападения на СССР с юга, в частности бомбардировки нефтяных промыслов Баку. Конечно, подобные планы свидетельствовали в первую очередь о неразумности правителей этих двух стран; на их поведение /8/ продолжали воздействовать те тенденции, которые привели их в 1938 г. к мюнхенской капитуляции перед Гитлером[7]. Но то было небольшим утешением для руководителей СССР: вновь возникла угроза создания единого фронта капиталистических держав — того фронта, образования которого с таким трудом удалось не допустить. Германия, связанная пактом о ненападении с СССР и войной на Западе, осталась в стороне от этих планов. На сторону финнов встали, однако, Соединенные Штаты и фашистская Италия, союзница Гитлера. Все это происходило в тот момент, когда три главных участника войны в Европе проводили взаимный зондаж с целью заключения мира[8]. Если бы не завершилась война с Финляндией — не известно, удалось ли бы предотвратить образование широкой антисоветской коалиции.

Поздно было, однако, исправлять другое зло, причиненное этой войной. Действия СССР оставили у всех опасное впечатление его военной слабости. Сталин понял это. Стремясь исправить положение, он приступил к перемещениям деятелей на высших ступенях руководства вооруженными силами. Ворошилов уступил место наркома обороны Тимошенко. Сталин сместил даже начальника Генерального штаба маршала Шапошникова, выходца из старой, дореволюционной армии, хотя тот не нес ответственности за финскую кампанию (он предложил другой оперативный план). Сталин обосновал свое решение необходимостью показать всему миру, что Москва извлекает из происшедшего необходимые уроки[9]. Но было уже поздно.

Следует отметить, что начальный, на первый взгляд удачный период сотрудничества с Германией повлек за собой многочисленные отрицательные последствия для СССР. Антифашистская пропаганда в Москве внезапно прекратилась. Гитлеровская агрессия уже не находила осуждения, разве что самое расплывчатое, общее, которое можно было извлечь из обличения всех империалистических держав и их грабительской природы. Само понятие «страна-агрессор» было отодвинуто на задний план как более не подходящее к употреблению. Никаких сожалений не было выражено в связи с ликвидацией Польши как государства, этого «уродливого детища Версальского договора». Молотов дошел даже до того, что назвал «преступной» такую войну, которая бы провозглашала своей целью «уничтожение гитлеризма». Он заявил, что подобная постановка вопроса напоминает о «старых религиозных войнах» времен средневековья. «Ответственность» за развязывание войны и в еще большей степени за ее затягивание Сталин возложил на Францию и Англию, которые «грубо отвергли... мирные предложения Германии»[10].

За границей все это серьезным образом сказалось на антифашистах — друзьях СССР. Сильная растерянность ощущалась в Коминтерне, который, следуя строго в фарватере официальной советской политики и пропаганды, вынужден был повторять все их повороты. Война была определена Коминтерном как «несправедливая, империалистическая», не отличающаяся по характеру от первой мировой воймы. Действительно, на протяжении последних месяцев 1939 г. и /9/ первых месяцев 1940 г. смысл событий, происходивших на фронте, отнюдь не был ясен. «Странной войной» стали называть этот период конфликта[11]. После краха Польши противоборствующие армии почти не меняли своих позиций. Шел непрерывный поиск компромиссов, и враждующие блоки еще не приобрели окончательных очертаний. Нельзя было исключать ни сенсационных закулисных ходов, ни внезапного поворота фронта на 180 градусов. При всем этом анализ Коминтерна был чересчур односторонним и отставал от обстановки, ибо игнорировал антифашистские настроения широчайших слоев народа во многих странах[II].

Это повлекло за собой тяжелые последствия. Произошел резкий и для многих непонятный поворот — отказ от курса на Народный фронт, который рассматривался теперь как что-то вроде временной и устаревшей тактики. В Коминтерне снова вошел в моду сектантский лексикон времен, когда нацисты еще не пришли к власти: острие полемики вновь было нацелено против социал-демократии и всех промежуточных сил, проповедовавших «антифашистскую войну»[12]. Однако сопровождавшие новую смену курса политические лозунги были малореалистичными и противоречивыми, в лучшем случае чисто агитационными, а следовательно, бездейственными. Таким был, к примеру, призыв вести борьбу за то, чтобы «положить конец войне»[13]. Он оправдывался, вероятно, надеждой, что с течением времени изнуренные и обескровленные войной народы обратят взоры к СССР и коммунистам, не участвовавшим в ней[14]. Но пока, в тогдашней обстановке, продолжение военных действий, которые могли бы привести к истощению двух противоборствующих коалиций капиталистических держав, было той единственной защитой, на какую Советский Союз мог рассчитывать, оставаясь нейтральным. Публично Сталин отвергал эту идею как болтовню «политиков из пивной». В частных же беседах он тоже строил расчеты на долгий и сложный ход войны[15].

Коммунистические партии Европы и Америки, принужденные к изменению политики, изолированные от своих вчерашних союзников, почти всюду преследуемые, переживали один из самых мрачных и мучительных моментов в своей истории. Но и в СССР положение было не из легких, хотя стране и удалось остаться в стороне от войны. Многие свидетельствовали о распространении чувства угнетенности. Не то чтобы можно было говорить о каких бы то ни было пронацистских настроениях, которые, напротив, имелись в странах /10/ Западной Европы и в Америке. Но все же слово «фашизм» было исключено из политического словаря, причем инструкция на этот счет с бюрократическим педантизмом проводилась в жизнь неукоснительно действующим аппаратом цензуры. Эренбург очень хорошо воссоздал атмосферу тех месяцев, он вспоминал, как невозможно оказалось издать роман об антифашистской борьбе в довоенной Франции[16]. На людей, продолжавших считать главным врагом гитлеризм, смотрели с подозрением; некоторые из них были арестованы. Именно по этим причинам даже многие из тех, кто и сегодня уверен, что заключения пакта с Германией нельзя было избежать, справедливо ставят Сталину в вину создание «политической и психологической атмосферы» вокруг пакта[17]. Чувство подавленности ощущалось особенно среди интеллигенции. Некоторые писатели сознавались в этом лишь в сокровенных записях, которые станут известны только многие годы спустя. Главный редактор одного из литературных журналов драматург Вишневский отметил в своем дневнике: «Ненависть к прусской казарме, к фашизму... у нас в крови... Надо пока молчать...» Константин Симонов позже комментировал: в нравственном отношении совершилось нечто очень отрицательное[18]. Спасение от растерянности искали в вере в непогрешимую мудрость вождя, а стало быть, в отказе от осмысления событий. Никогда еще дипломатия в глазах народа не была столь секретной, окутанной великой тайной, которая, как сказал однажды Ленин, создает атмосферу, облегчающую подготовку к войнам[19].
Сталинские схемы и просчеты

Самый сильный удар по советской политике нейтралитета был нанесен быстрой и неожиданной капитуляцией Франции после первого же крупного наступления немцев весной 1940 г. С разгромом французской армии нарушился баланс военно-политических сил в Европе. СССР остался на континенте один на один с Германией. На Западе Гитлеру противостояла только Великобритания, изолированная на своем острове. Черчилль тем временем сменил Чемберлена на посту главы правительства. В Москве следили за воздушной битвой между англичанами и немцами летом 1940 г. с большим интересом, испытывая уважение к Великобритании[20]. Сегодня мы знаем, что именно в эти недели намерения Гитлера обратить оружие против СССР нашли выражение в первых тайных распоряжениях[21]. Даже не зная об этом, Советское правительство поспешило укрепить свои позиции. Оно аннексировало Эстонию, Латвию и Литву, принудило Румынию передать ему Бессарабию и Северную Буковину и, наконец, приняло у себя в стране первые меры по милитаризации труда[22].

Не бездействовала и советская дипломатия. Когда Гитлер вторгся в Данию и Норвегию, СССР потребовал уважения нейтралитета Швеции. Он пытался найти поддержку у Турции, которая лавировала между враждующими державами и еще в 1939 г. предпочла заручиться /11/ гарантиями лондонского и парижского правительств. Благодаря заключению советско-германского пакта Москва получила один из главных выигрышей — возможность распространить свое влияние на Восточную Европу, рассматриваемую в качестве советской «зоны безопасности». Но как только Гитлер разделался с Францией, он почувствовал себя более свободным в попытках подчинить этот регион своему контролю. То было первое грубое проявление того пренебрежения, с каким он, опираясь на одержанные победы, считал себя вправе относиться к интересам русского партнера. В августе — сентябре 1940 г. берлинское правительство по соглашению с фашистской Италией, которая тем временем вступила в войну на его стороне, перекроило карту Балкан. Румынская Добруджа была отдана Болгарии, большая часть Трансильвании — Венгрии, Румынии — вернее тому, что осталось от нее, — Гитлер сперва предложил свои «гарантии», а вскоре оккупировал ее. Немецкие части начали размещаться в Финляндии. Между Германией, Италией и Японией был заключен тройственный пакт. Кольцо вокруг СССР сжималось.

Обстановка на Балканах и в Финляндии была предметом острой дискуссии во время очередного визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 г. Его переговоры с Гитлером и Риббентропом многократно описаны. Оба немецких собеседника пытались обвести советского гостя вокруг пальца, изображая Великобританию как страну уже побежденную и приглашая СССР принять участие в дележе остатков ее империи. СССР должен был направить свои притязания в сторону Персидского залива и Индии. Молотов ответил ледяным безразличием. Ко всем этим предложениям он не проявил ни малейшего интереса. Речь шла лишь о Восточной Европе. Молотов выразил недовольство по поводу действий Германии. Обычно не отличавшийся остроумием, он даже позволил себе поиронизировать на счет Риббентропа, когда оба они вынуждены были спуститься в бомбоубежище в связи с объявленной воздушной тревогой. По этому поводу он произнес одну из немногих получивших известность острот: «Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом убежище?»[23]. Визит завершился полной неудачей.

В действительности, когда Молотов направлялся в Берлин, Гитлер уже принял решение о нападении на СССР. По его указаниям уже давно разрабатывались планы вторжения. Фюрер сообщил своим генералам, что они должны продолжать работу над этими планами «независимо от результатов» переговоров с советским представителем[24]. План операции был утвержден им 18 декабря. То был пресловутый план «Барбаросса». Приготовления к агрессии должны были начаться «немедленно» (если не были уже начаты) и закончены к 15 мая 1941 г.[25] Уничтожение России и ее общественно-политического строя всегда было честолюбивым намерением Гитлера; он писал об этом еще на заре своей политической карьеры в «Майн кампф». От своей цели он не отказался и в 1939 г., лишь временно отложил ее /12/ осуществление из предосторожности[26]. Теперь он считал себя достаточно сильным, чтобы перейти от слов к делу.

У советских руководителей, таким образом, было немало оснований для беспокойства. Здесь возникает ряд вопросов. Были ли они осведомлены о планах неприятеля? Были ли в состоянии предугадать их? Пожалуй, ни одна другая проблема не вызывала столь страстных споров в СССР после 1956 г., то есть с тех пор, как деятельность Сталина впервые была открыто подвергнута критике. Споры эти постоянно подогревались не только самим значением этого вопроса в национальном сознании, но и противоречивыми свидетельствами непосредственных участников событий.

Свои решения Гитлер принимал в момент, когда в охваченной войной Европе складывался своеобразный «треугольник»: Германия, находящаяся в апогее военных успехов; Англия, подвергнутая смертельной осаде, и все более изолированный Советский Союз. Анализируя принятые в то время решения, мы не можем подходить к ним с меркой нашей сегодняшней умудренности, когда все карты в игре давно раскрыты. С этой оговоркой мы все же попытаемся сформулировать некоторые оценки.

Главным в немецких замыслах была секретность. По мнению гитлеровских стратегов, именно внезапность — одно из важнейших условий операции, которая должна была сломить советское сопротивление «одним ударом палицы» за считанные недели, от силы — месяцы[27]. Поэтому истинные намерения Гитлера тщательно скрывались. Организованная кампания дезинформации была призвана убедить противника, что целью нацистской стратегии по-прежнему является высадка на Британские острова. На эту кампанию и указывают советские авторы, объясняя трагические просчеты, допущенные Москвой[28]. Оправдание это малоубедительно. Гитлер лишь делал свое дело: задача разоблачения его планов лежала на его будущих жертвах.

Скрыть подготовку агрессии, кстати говоря, было непростым делом. Отношения между Москвой и Берлином ухудшались. Ноты, с помощью которых Советский Союз пытался продолжить переговоры, прервавшиеся после визита Молотова в Берлин, оставались без ответа, напряженность на Балканах нарастала. Особенно трудно было скрывать огромное сосредоточение германских войск на Востоке. Когда же советские деятели уловили смысл действий гитлеровцев? По сведениям из влиятельных источников, в том числе от маршала Голикова, в то время главы военной разведки, — в 1940 г., то есть примерно тогда же, когда и американская разведка получила первые сведения на этот счет[29]. К середине года стало известно, что германское министерство транспорта должно представить генеральному штабу доклад о пропускной способности железных дорог при перевозке войск с запада на восток. 25 декабря был получен первый обстоятельный доклад о планах нападения.

Эту секретную информацию начали уточнять с февраля 1941 г., когда приготовления нацистов приобрели более интенсивный характер. /13/ Разведка сообщила, что высадка десанта в Англию отложена до конца войны с СССР[30]. К июлю 1940 г. восходят первые донесения с границы о прибытии новых дивизий. В январе 1941 г. тревожные донесения пограничников участились; выросло и число нарушений советского воздушного пространства самолетами-разведчиками[31]. В марте 1941 г. поступило первое предупреждение по дипломатическим каналам: американское правительство сообщило советскому послу Уманскому имевшиеся у него сведения о планах немцев. С этого момента поток информации резко возрос. Можно, таким образом, утверждать — как утверждает маршал Баграмян вместе со многими другими советскими авторами, — что имелось достаточно данных, чтобы правильно оценить обстановку[32]. Но поступавшая информация воспринималась в Москве скептически. «Не во всем можно верить разведке», — сказал Сталин Жукову, бывшему тогда начальником Генерального штаба, буквально накануне войны[33].

Разумеется, ориентироваться было нелегко. Вместе с приведенными сведениями поступали и другие, говорившие, казалось, о прямо противоположных намерениях Германии. Ведь не случайно некоторые из главных участников событий, например правительство Японии и английская разведка, располагая аналогичной информацией, не сумели предвидеть, какой оборот примут события[34]. Но и это не может служить весомым оправданием для Москвы. Прежде всего потому, что ошибочные заключения Токио и Лондона были в свою очередь сделаны под влиянием поведения СССР. К тому же для Советского Союза просчет неизбежно должен был повлечь за собой роковые последствия. Вот в такие-то мгновения и подвергаются проверке способности вождя. Сталин сумеет проявить себя выдающимся деятелем во время войны. Но не в 1941 г. До самого последнего мгновения он отказывался верить, что Германия действительно готовится напасть на СССР, не закончив сведения счетов с Англией. Советские авторы впоследствии упрекали его в переоценке осторожности Гитлера, в игнорировании того, что авантюрист в нем мог взять верх над государственным деятелем[35]. Это справедливое замечание. Как показали дальнейшие события, решение фюрера было жестом азартного игрока. Сталин — как, впрочем, и японский генеральный штаб — не верил, что нацистский главарь решится ввязаться в войну на два фронта. В то же время он недооценивал другое обстоятельство: его политика после 1937 г. породила впечатление слабости СССР. Сегодня мы знаем, что подготовленные немецкой разведкой и немецким генеральным штабом оценки советской мощи совершенно не соответствовали действительности[36]. Германия дорого заплатила за эту ошибку. Но в тот период ее не избежали и другие правительства, другие военные эксперты.

Сталин анализировал факты на основе жесткой схемы. Постепенно и он начинал приходить к мысли, что войны с Германией не избежать. Это явствует из его поведения весной 1941 г.: лично высказанное им Эренбургу мнение в поддержку публикации его антинацистского /14/ романа; озабоченная речь, произнесенная 5 мая перед выпускниками военных академий, содержание которой мы знаем только по противоречивым пересказам разных авторов[37]. Но и допуская такой поворот событий, он по-прежнему был убежден, что конфликт начнется не ранее весны — лета 1942 г.[38] Все более грозные признаки приближения войны, включая сосредоточение немецких войск на границе, истолковывались Сталиным как психологический нажим, шантаж Гитлера, исполненного решимости вырвать у него новые уступки. По поводу этих возможных новых требований Гитлера Сталин готовился вести переговоры[39]. Опасался он только того, чтобы какая-нибудь вражеская «провокация» или необдуманная поспешность советской стороны не помешала его расчетам. Отсюда упорная медлительность в принятии необходимых мер предосторожности и приказ не стрелять по немецким самолетам, проникавшим во все большем числе и на все большую глубину в советское воздушное пространство (с января по июнь 1941 г. было зарегистрировано 152 разведывательных полета, причем в конце этого периода самолеты удалялись до 150—200 км от границы). Даже когда летчиков вынуждали совершать посадку и захватывали на месте с доказательствами их шпионской деятельности, то и тогда их быстро возвращали противоположной стороне вместе с самолетами[40].

Другой неотъемлемой чертой сталинской схемы рассуждений было недоверие к Англии (немецкий генерал Йодль говорил даже о «болезненной ненависти»[41]). Если верить советской историографии, поездка Молотова в Берлин позволила московским руководителям понять, что возможности соглашения между англичанами и немцами не существует[42]. Вероятно, доказательства такой возможности содержатся в каком-то неуказанном архивном источнике, ибо никакими документами это не подтверждается. По мнению Сталина, Англии в ее смертельном единоборстве с врагом нужно было поскорее втянуть Советский Союз в войну с Германией — такого рода потребность действительно ощущалась в Лондоне, — чтобы потом сговориться с Гитлером за спиной СССР (официальная история ныне признает, что в 1941 г. подобная гипотеза уже не имела оснований из-за ожесточенного характера, который приобрела война[43]). Подозрения Сталина распространялись отчасти и на американцев. Поэтому во всех сообщениях, которые он получал из этих источников, он видел тайный умысел. По поводу противоречивых сообщений, появлявшихся на страницах английской печати, он сказал однажды Жукову: «Вот видите, нас пугают немцами, а немцев пугают Советским Союзом и натравливают нас друг на друга»[44]. Сталин жил устаревшими представлениями 1938—1939 гг. По утверждению лично знавшего его американского дипломата Гарримана, он находился также под влиянием воспоминаний о 1914 г., когда царь позволил своим западным союзникам убедить себя объявить всеобщую мобилизацию против Германии и Австро-Венгрии[45]. /15/
Дипломатия со связанными руками

Сталин сознавал — в этом все свидетельства единодушны, — что Советский Союз не подготовлен к войне. После заключения пакта с Гитлером Германия накопила больше сил, чем СССР. Уже в 1938 г., с завоеванием Австрии и Чехословакии, ее промышленный потенциал вновь стал превосходить советский. Затем путем военных завоеваний и заключения кабальных соглашений с малыми странами державы «оси» стали хозяевами всей континентальной Европы, за исключением СССР. По сравнению с 1 сентября 1939 г., датой начала войны, к июню 1941 г. Германия более чем вдвое увеличила свою военную мощь и могла опереться на приобретенный опыт ведения войны[46]. Осуществление же советских планов перевооружения и обороны, несмотря на напряженные усилия, предпринятые в особенности после войны с Финляндией, пока запаздывало. Армия находилась в стадии реорганизации. Совещания комсостава, проведенные в конце декабря 1940 г., и последующие оперативные штабные «игры» были, бесспорно, полезными, но их результаты не слишком обнадеживали[47]. У Сталина поэтому надо всем господствовала мысль о необходимости любой ценой отсрочить начало войны и, добавляет Жуков, уверенность в своей способности добиться этой цели. Однако такое отчаянное стремление и такая уверенность снижали его способность верно оценивать ситуацию[48]. Из-за постоянной озабоченности, как бы не дать противнику предлога для нападения, он задержал осуществление необходимых оборонительных мероприятий, усугубив тем самым неподготовленность страны к войне. Мало того, как замечает адмирал Кузнецов, поведение Сталина в конечном счете выглядело напуганно-робким именно тогда, когда лишь решительная позиция могла бы побудить Гитлера к большей осторожности. Если тебе грозят кулаком, говорит, по сути дела, адмирал, то в ответ остается только поднести собственный кулак к носу противника[49].

Историки немало спорили, пытаясь установить, только ли Сталин заслуживает упрека в недальновидности. Некоторые при этом подчеркивали, что и другие руководители несут свою долю вины. Сам Жуков в своих воспоминаниях выражает сожаление по поводу того, что не предпринял больших усилий, чтобы убедить Сталина в непосредственной близости войны[50]. Здесь, однако, роковым образом сказались сталинские методы правления и порожденная ими атмосфера. Сталин был единственным, кто располагал всей секретной информацией: ею не всегда снабжали даже Генеральный штаб и наркома обороны. Он был также единственным, от кого могли исходить все важные распоряжения. Для обсуждения всей совокупности имеющихся сведений ни разу не было проведено подлинно коллегиальной консультации со всеми военными руководителями[51]. Схемы Сталина и его уверенность связывали руки и его наиболее близким сотрудникам. В феврале 1941 г. Молотов резко прервал доклад Жукова репликой: «Вы что же, считаете, что нам придется скоро воевать /16/ с немцами?» В июне, накануне нападения, он был еще категоричней: «Лишь безумец мог бы напасть на нас». Жданов в беседе с встревоженными генералами напоминал о Бисмарке, о первой мировой войне, о невозможности для Германии вести войну на два фронта и заявлял, что воюющие державы слишком увязли на Западе и СССР нечего опасаться. Кстати, подобно другим членам правительства, 22 июня Жданов, ничего не подозревая, находился в отпуске на берегу Черного моря[52].

На более низких ступенях иерархической лестницы действовал страх перед ошибкой, перед возможностью навлечь на себя гнев начальства. Вплоть до самого последнего момента генералы были одержимы заботой о том, чтобы не попасться на «провокацию». Хотя шквал репрессий 1937—1938 гг. миновал, аресты в Москве еще продолжались. Именно в этот период в тюрьму были брошены командующий военно-воздушными силами Смушкевич, воевавший в Испании; бывший временный поверенный в делах во Франции Иванов, которого признали слишком антинацистом, и нарком оборонной промышленности Ванников[53]. Никто не решался доложить Сталину подлинные, неприкрашенные факты. Вся информация, рассказывал позже Хрущев, «передавалась с робкими оговорками». Даже сообщая точные сведения о действиях немцев, руководители разведывательных служб страховались: они искажали смысл этой информации, толкуя ее в духе указаний сверху. Мы знаем, что так повели себя и Голиков, и адмирал Кузнецов, и в особености посол в Берлине Деканозов. Между тем из их донесений отчетливо явствовал агрессивный характер немецких приготовлений[54]. В момент надвигающейся опасности эти высокопоставленные исполнители так же, как простые граждане, доверялись мудрости вождя. Командующие ожидали инструкций. Своим подчиненным, просившим разъяснений по поводу происходящего, маршал Кулик ответил: «Это большая политика, не нашего ума дело!»[55]. Кулик был одним из самых твердолобых сталинцев. Но и такой чуткий писатель, как Вишневский, говорил Эренбургу: «Сталин эти вещи знает лучше нас».
http://scepsis.net/library/id_3163.html
вдумчивый
26.06.2017 12:28
Все-таки человечество ментально очень примитивно. Сколько существует, столько  занимается людоедством. С другой стороны, все отрегулировано природой. Не было бы войн, болезней и т.п. , что было бы с планетой?  Перенаселение, досрочное истощение ресурсов и т.п. Видимо, гитлеры, глобалисты и другие сферические идиоты запрограммированы природой и ничего с этим поделать нельзя.
Лесник-Столыпину
26.06.2017 10:12
   Ваши ссылки на каналы ТВ не могут быть доказательными в принципе. Утверждение, что ПОБЕДА достигнута вопреки Сталину ниже доступного пониманию примитивизма. Есть утверждение, неопровергнутое, что Сталин передал приказ о приведении в боевую готовность войск 16 июня. Но, почему-то, пилоты отправлялись в отпуска, горючее к танкам не подвозилось  и т. д.
Петр Петрович
25.06.2017 16:25
У ефрейтора крыша поехала от его военных успехов в Европе. Автор забыл отметить очень важный фактор, который помог Гитлеру покорить Европу - почти во всех европейских странах существовала 5-я колонна, состоящая из нацистов местного розлива. В СССР пятой колонны не было, её уничтожили ещё в 1937 году, садовник сделал своё дело добросовестно. Конечно, нацистов в СССР не было, но были люди, мечтавшие свалить Сталина при помощи немецких нацистов.

Добрый доктор.
25.06.2017 14:39
Сборище в Гарцбурге, благославление нацизма американской, британской олигархией, попытки создать т.н. "союз четырех" против СССР, отмашка на захват Чехославакии и, наконец, закулисные переговоры Англии с Германией вплоть до 22 июня 41го...все вкупе говорит о том, что Запад делал ставку на авантюриста Гитлера,и его поход на Советский Союз укладывался в коллективную стратегию западных стран. Сталин ,безусловно, это понимал и делал все для отсрочки часа Х.
Отображены комментарии с 1 по 10 из 19 найденных.

Эксклюзив
06.08.2020
Жак Сапир
Крупный французский ученый о поворотном событии в мировой истории.
Фоторепортаж
06.08.2020
Подготовила Мария Максимова
В Псково-Печерском монастыре проходит выставка, посвященная архимандриту о. Иоанну (Крестьянкину).


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».