Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
30 ноября 2020
Республика ШКИП

Республика ШКИП

Дом, где согреваются сердца
Сергей Рыков
15.06.2016
Республика ШКИП

На столе директора, на самом видном месте, картонным домиком - открытка-раскладушка с надписью: «Верь в мечту. У нее есть приятная особенность – сбываться». Не знаю, чего в этом утверждении больше – оптимизма или грустного юмора. Наверное, этот лозунг подстегивает директора по утрам, когда он приходит на работу, и отдает все силы на то, чтобы прийти сюда завтра с новым запасом тепла и доброты.

Здесь все живут мечтой. И надеждой на то, что она сбудется. Без мечты здесь нельзя даже не столько в ее романтичном свечении, приятно манящем, но все-таки отстраненном от реальности, сколько в чисто прикладном, прагматичном, бытовом смысле. Здесь мечта как лекарство от безысходности. Как обязательная инъекция надежды.    

Из 131 воспитанника Центра содействия семейному воспитанию «Солнечный круг» 70 - инвалиды. Все растут без родителей. Виктора Яковлевича они называют папой. При встрече малыши бросаются обниматься. Взрослые (или те, кто считает себя таковым) приветствуют папу так, как это принято сейчас в их подростковой среде – поднимают открытую ладонь на уровень плеча и – хлоп! Ладонь в ладонь. (Пушнин продемонстрировал, как это делается).

Это ведь дети «придумали» называть родителей мама и папа, а не папы и мамы научили детей так себя величать. Первое, что произносит малыш, слог «ма». Потом, через паузу, его повторяет. «Ма-ма». Глухое «п» дается сложнее, но в итоге и этот слог (после настойчивых уроков отца) поддается: «па-па».

Счастлив тот, кому родители принадлежат от рождения, и он не представляет, что может быть иначе.

Преданный матерью ребенок, как только рвется пуповина, становится сиротой и в лучшем случае обречен на казенную любовь государства, а в худшем (и так бывает очень часто) – на нелюбовь, равнодушие, а то и презрение окружающих.

Но когда сирота начинает понимать, что он оставлен, отбракован, выброшен на обочину жизни за ненадобностью, через боль и обиду ищет берег, к которому можно пристать, островок, за который можно зацепиться исплакавшимся, воспаленным обидой сердцем.

Воспитательниц (если уж совсем «по науке», то - социальных педагогов) детдомовцы называют мамой. В «Солнечном круге» одна «мама» на восьмерых. Помощницу социального педагога (в просторечии «няня») воспитанники называют тетей. А папа у всех один – директор детдома (назовем так по старинке Центр содействия семейному воспитанию) Виктор Яковлевич Пушнин.

И в этом нет игры. Ребенок врастает в эту роль, которую и ролью-то теперь называть нелепо. Она становится его сутью. Детей 131, а «папа» один. И для каждого из них он – единственный. Единственный в том смысле, что каждый видит в «папе» что-то свое, очень личное, глубоко запрятанное, выстраданное.

У Пушнина своя, уже давно взрослая дочь Маша, но вряд ли Виктор Яковлевич уделял ей внимания больше, чем чужим детям – он же всю жизнь на работе.

Во время нашего разговора Маша позвонила отцу с какой-то (как всегда бывает у женщин, неотложной) просьбой. «Папа…», - услышал я из ладони Пушнина взволнованный голос.

Пока директор наставлял дочь по мобильному, я подумал: и взрослая дочь, и детдомовцы называют Виктора Яковлевича «папой» с одинаковым моральным правом на это, потому что «химический состав» этого понятия (отец, папа) тоже одинаков - желание быть защищенным. И непоколебимая уверенность в защитнике.

Пушнин в педагогике без малого полвека, что само по себе уже достойно уважения, если не восхищения.

Редкий мальчишка мечтает стать учителем. Не мечтал и Виктор, но и не исключал работу с детьми. Перед глазами был пример матери – сначала учителя начальных классов, а потом директора школы-интерната в тихом украинском поселке. Но, то был интернат для нормальных советских детей, и от матери не требовалось титанических педагогических усилий. Дети как дети. Не лучше и не хуже других.

Они приезжали в школу-интернат из ближних и дальних хуторов, чтобы через неделю, отучившись, снова вернуться в ухоженные сытые хаты, где их ждали соскучившиеся по чадам мамы и папы, украинские борщи с копченым сальцем, вареники, рыбалка на дальнем пруду, по дороге на который папка даст порулить новеньким мотоциклом с коляской. Вечерняя уха. Мамин поцелуй на ночь с обязательным влюбленным вздохом: «Вырос-то как, сынку…»

То были желанные и любимые родителями дети, и особых хлопот с ними не было.

…В свое время Виктор Яковлевич занимался спортом. Закончил в Киеве институт физкультуры. Играл в волейбольной команде мастеров и сам кандидат в мастера, но карьеру профессионального спортсмена прервала травма. Отслужил в армии в Архангельских болотах. Перебрался в Москву. Женился. Работал в институте нефтехимической и газовой промышленности имени И.М.Губкина. То есть, педагогикой в его жизни пока и не пахло. Но недалеко от дома открылась новая школа…

Нет ничего более постоянного, чем временное. Он заглянул в школу поработать с годик-другой учителем физкультуры, пока жена-студентка не закончит институт. А застрял на шесть лет. Потом была еще одна школа и три года работы в группе советских войск в Германии.  

Пушнин мог вернуться в прежнюю школу, где его все устраивало – и зарплата, и нагрузки, и уважение коллег, и обожание учеников.

Но он бросил новый вызов судьбе, согласившись преподавать в детском доме для социальных сирот. Кто-то из великих обмолвился, что для того, чтобы познать себя, требуется только две вещи: честность и время. И то, и другое у Виктора Ивановича Пушнина было в достатке – честность перед собой в выборе профессии, и время на реализацию себя в ней.

«Райское место» на 16-й парковой, окруженное мачтами сосен, пронзающими бирюзовую бездну неба, казалось, сулило 42-летнему, уже «тертому» мужику безграничные возможности для педагогической практики. Виктор Яковлевич грезил детскими трудовыми лагерями, спортивными олимпиадами школьников, соревнованиями, турнирами сборных детских домов и школ района и города по волейболу, футболу, легкой и тяжелой атлетике, восточным единоборствам… В нем не умер еще талантливый тренер, что в сочетании с приобретенным педагогическим опытом учителя физкультуры и парторга могло дать прекрасный результат. Кто-то горит на работе, а кто-то загорает. Пушнин сгорал!

Как это нередко бывает, большое дело, как и огромную любовь, подтачивают маленькие разногласия. А тут, в лихие 90-е, не разногласия – война. Перечитайте или вспомните повесть Григория Белых и Алексея Пантелеева «Республика ШКИД» - ситуация в детдоме на 16-й Парковой, в которую пришли Пушнин и новая команда педагогов, была едва ли не круче.

Прежний педагогический состав во главе с директором полностью уволили. По строгому конкурсу набрали свежий коллектив. В детдоме было 360 воспитанников. Они встретили новых педагогов, как врагов. Переворачивали автомобили. Выбрасывали из окон посуду, учебники, стулья. Набрасывались на учителей с кулаками, а кого-то даже побили. Общались только матом. У проходной дежурила милиция с собаками…

Это была неуправляемая полукриминальная детская республика со своим «президентом» и «правительством» - ребятами старших классов, так называемой в их среде «отрицаловкой», не признающей законов нормального общежития.

Пушнин и его команда педагогов пришли на руины детской надежды. Надо было начинать даже не с нуля, а с глубокого минуса. Надо было разбирать баррикады, по разные стороны которых оказались дети и педагоги.

- Самое сложное – вернуть доверие детей, - рассказывал Виктор Яковлевич. – Они чувствуют малейшую ложь. Высшая нравственность – это умение честно мыслить. Ставить перед собой точные задачи и выполнять их. Дети не способны понять, что мы смотрим на них цельно, заглядывая в их будущее, а не оцениваем только качество момента, их конкретную шалость или высокий поступок.

Балом правила некая группировка, назвать которую преступной не поворачивается язык, но и синонима, более точно отражающего «приключения» подростков образца девяностых, в словаре юристов нет. Визиты участковых и серьезных милицейских чинов в кабинет директора детдома были в те времена регулярными.

- Как-то приходит следователь. – С грустной улыбкой вспоминает Виктор Яковлевич. – «Покажите спальное место Н.Н.». Идем в жилой корпус. Показываю комнату и кровать пацана. Следак разбросал постель. Распотрошил матрас, а из него, как горох из мешка, посыпались кольца, цепочки, браслеты, бусы, перстни, сережки… И дорогие, и так себе.

Днем паренек и К грабили квартиры и прохожих, а ужинать и спать возвращались в детдом. Ловко устроились.

Стало понятно, что такой «армией» в 360 человек (кровати в спальнях стояли в два яруса!) в одних тесных стенах управлять нереально. Контингент детдомовцев сократили на треть, разбросав по другим специальным детским учреждениям. Детский дом завис в состоянии полураспада, но дышать стало легче.

Сначала надо было добиться того, чтобы слово учителя (воспитателя) обрело в детском доме намоленные веками и поколениями вес и солидность. Чтобы «истиной в последней инстанции» стал совет педагога, а не блатной окрик сверстника. Как быть? Силы явно не равны. «Друг» всегда рядом, почти 24 часа в сутки, а воспитатель – только рабочий день. Учитель предметник и того меньше.

Там, где есть две морали, понятия «хорошо» и «плохо» становятся переменными величинами. Пушнин стал действовать личным примером.

Приглашает «теневых лидеров» из старших классов к перекладине. Покажи, на что способен? Балбес карабкается на турник. Разок переползет через перекладину и повиснет, как сопля. А Виктор Яковлевич - мужик за 40 лет - крутит «солнышко», держит угол и подтягивается для начала раз 20.

Убедительно? Не очень? Тогда давайте в волейбол. Вас шестеро, а я один. Через полчаса учитель разделывает пацанов под орех. Как так, переругиваются те друг на друга, он один, но успевает в любой угол площадки, а они, «блатари», кто держит в страхе всех детдомовских пацанов, позорно проигрывают «деду», на глазах роняя свой и без того сомнительный авторитет.        

Продолжим, или на сегодня хватит? Ах, хотите реванш, но в футбол! Поехали! Малыш, иди ко мне на ворота, а вы так вшестером и играйте. Через 20 минут 7:1 в пользу Пушнина. Наелись? То-то же! Завтра побежим кросс в лесу. Готовьтесь…

На «десерт» Пушнин средним пальцем поднимает над головой двухпудовую гирю.

«Крутой мужик!», - слышит за спиной. «Уважуха!».   

Вот так, шажок за шажочком, нарабатывался педагогический авторитет. В детский дом вместе с теплом, уютом и доверием возвращался здравый смысл. Возвращалась надежда. Детский дом становился домом для детей.

- Кто остался из первой команды педагогов? – Спрашиваю Пушнина. - Кто не испугался трудностей.

Виктор Яковлевич загибает пальцы:

- Мой заместитель Раиса Ивановна Макарова. Руководитель структурного подразделения Александр Николаевич Мирошкин… Вместе с нуля начинали. Вынесли самые тяжелые времена. Учитель рисования Людмила Михайловна Роншакова. Она пришла из общеобразовательной школы. Изобразительное искусство, скорее хобби Людмилы Михайловны, но как педагог она - талантище. Стольких ребят открыла! Наши работы все выставки обошли – от районных до международных. Отовсюду просят – только дайте.  

Библиотекарь Надежда Петровна Молодцова работала воспитателем. По сей день, к ней приходят выпускники. Она им как мать. Приходят за советом и просто пообщаться, согреться душой. Талантливых педагогов у нас много. Без этих людей дом не сформировался бы. «Республика ШКИП» - школа имени Пушнина.

Через пять лет детский дом на 16-й Парковой стал образцово-показательным. Его ставили в пример. И то, правда. Заброшенные подвалы корпусов (бывшие мастерские) превратились в лыжную и велосипедную базы. У каждого (!) воспитанника был свой велосипед. Теперь незачем было угонять их у городских мальчишек. У каждого – своя пара лыж. Иные пижоны выходили на тренировки и соревнования в майках с надписью «СССР» на груди – подарок разных сборных. Не у каждого домашнего ребенка есть то, что есть у детдомовца.

- Одно время у наших ребят даже спортивные мотоциклы были, - уточняет Виктор Яковлевич. – Нам неплохо помогали…

Сейчас у Центра содействия семейному воспитанию «Солнечный круг» принципиально новые задачи, что видно из его названия. Детский дом, школа-интернат… - это в прошлом. Поменялось не только название – поменялась суть работы учреждения.

- Год назад мы потеряли статус государственно-образовательного учреждения. – Рассказывает Виктор Яковлевич. - Два года назад у нас забрали школу. Теперь наши дети учатся в обычных общеобразовательных и специальных школах. Новый закон об образовании не рекомендует учиться в детдоме. Дети живут у нас, а учатся в школах района. Мы их развозим, а потом так же забираем.

В «Солнечном круге» дети совместно проживают – это единственная функция интерната. Мы принимаем детей не на 10-15 лет, как было раньше, а на временное содержание.

Наша задача найти семью для ребенка, подготовить эту семью, выбрать и подготовить ребенка, который хочет именно в эту семью… И соединить их.

Это, если хотите, социальный госзаказ – как можно больше детей передать на семейные формы воспитания.

Для этого в Центре содействия семейному воспитанию «Солнечный круг» открыли школу приемных родителей. Набирается группа из 15 человек. Будущих пап и мам обучают основам психологии, тонкостям общения с детьми, навыкам, как избежать конфликтов. Проводят тесты и ролевые игры…

Мы проводим с кандидатами в родители собеседование, но каждому, конечно, в душу не заглянешь. Но у нас есть два месяца (ровно столько проходит обучение), чтобы понаблюдать за будущими папами-мамами.

Это новая забота директора. Точнее, одна из забот, подброшенная реформами образования и воспитания.

Решение взять ребенка на воспитание в семью поощряется государством. В зависимости от возраста ребенка и его здоровья приемным родителям выплачивается от 19 000 до 27 500 тысяч рублей ежемесячно – на содержание ребенка, и столько же – за его воспитание. В сумме – от 38 000 до 55 000 рублей в месяц. Согласитесь, неплохо.

- Для многих супругов это манящий стимул. – говорит Пушнин. – Хотя, как-то не по-людски оценивать любовь к детям конкретной суммой. Но прагматизм побеждает. Век такой. Не будем думать о людях плохо. Очень многие родители искренне хотят взять ребенка в свою семью. Без всяких шкурных интересов. Причем немало тех, у кого уже есть свои родные дети.

- А сами сироты хотят обрести семью, стать приемными? – спрашиваю Пушнина.

- Подавляющее большинство хотят расти не в казенном доме. По нашим опросам это процентов 80. Из 20-ти процентов оставшихся половина колеблется, а другая - категорически не хочет менять образ жизни. Мол, выросли в детском доме, и дальше пойдем по жизни самостоятельно.

А кто-то еще сохраняет надежду вернуться в отчий дом. Вдруг папка с мамкой, лишенные когда-то родительских прав или угодившие за решетку, возьмутся за ум.

А я вспомнил лозунг на столе директора: «Верь в мечту. У нее есть приятная особенность – сбываться».

  

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Наташа
16.06.2016 13:02
Крепкого здоровья и долгих лет жизни замечательному доброму человеку Пушнину Виктору Яковлевичу и всем его коллегам  и воспитанникам.Государство должно поддерживать таких людей.

Эксклюзив
30.11.2020
Татьяна Ольхова
В год 75-летия Победы в Орле появились «коллекционные» марки с изображением… А. Гитлера.
Фоторепортаж
24.11.2020
Подготовила Мария Максимова
К 175-летию со дня рождения императора Александра III.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».