Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
28 октября 2020
Он всегда плыл против течения

Он всегда плыл против течения

В этом году исполнилось 150 лет со дня рождения Фритьофа Нансена – великого сына Норвегии и большого друга России
Фаина Зименкова
02.11.2011
Он всегда плыл против течения

Путешественник, ученый, дипломат, политический и общественный деятель, он сделал чрезвычайно много для людей разных стран. Чем ближе знакомишься с биографией этого неординарного человека, тем больше проникаешься уважением к его личности, поражаешься широтой его познаний в самых разных областях человеческой деятельности.

Немалый вклад он сделал в развитие таких наук, как география, зоология, этнография, историческая картография, метеорология, биология, медицина, анатомия и неврология, геология, гляциология и океанография, политология, философия и история искусств. Нансен был выдающимся ученым-биологом, политическим деятелем, много сделавшим для получения Норвегией независимости в 1905 году, и дипломатом.

Ему принадлежит огромная роль в развитии оказания гуманитарной помощи нуждающимся народам. Много и бескорыстно помогал он всем страждущим, независимо от их национальности – русским, армянам, туркам, грекам.

В 1921-1922 годах Нансен принял активное участие в спасении голодающих граждан России. По поручению Лиги Наций и Международного Красного Креста Фритьоф Нансен создает собственный комитет «Помощь Нансена» для спасения голодающих Поволжья. Он отправляется в Советскую Россию, где посещает районы, охваченные голодом. Его потрясло увиденное. В те годы голодало более 40 миллионов человек: Поволжье, Южный Урал, Крым…

Многие европейские страны отказали России в помощи, боясь, что продовольственная помощь будет способствовать укреплению коммунистического режима.

В своих воззваниях западным державам Нансен писал: «Давайте не будем лицемерить, посмотрим правде в глаза. Правительства не могут предоставить необходимые пять миллионов фунтов стерлингов! Все вместе они не могут дать для голодающих в России половины той суммы, которую стоит один современный дредноут! Допустим ли мы, чтобы грядущая зима заставила навсегда замолчать миллионы голосов, взывающих о помощи? Если бы вы хоть раз увидели, что такое бороться с голодом, выживать в суровых зимних условиях, вы бы поняли, о чем я говорю…».

Однако эти воззвания не получили должной поддержки у западных держав, поэтому он вынужден был обратиться за помощью к частным лицам и организовать сбор пожертвований. Благодаря его неимоверным усилиям и организованной им Нансеновской миссии, в которую вошло около 32 благотворительных организаций, удалось помочь почти миллиону советских граждан.

В 1920 году Нансен становится первым Верховным комиссаром по делам военнопленных и беженцев Лиги наций и учреждает «Нансеновское паспортное бюро», выдававшее так называемые нансеновские паспорта – международный документ, который удостоверял личность собственника, как правило, беженца без гражданства. Вначале он выдавался только россиянам, а впоследствии и другим беженцам, которые не могла получить обычный паспорт. Благодаря нансеновским паспортам многие деятели Русского Зарубежья смогли работать и жить в изгнании. В 1942 году этот документ признали правительства 52 государств. Всего было выдано около 450 000 паспортов Нансена, и именно он стал «прообразом» документа беженца, ратифицированного Конвенцией ООН о статусе беженцев 1951 года.

Выдвижение Нансена на получение Нобелевской премии мира не стало ни для кого неожиданностью. Его работа по репатриации военнопленных, помощь голодающим в России, его способность взывать к общественному мнению с искренней страстью и любовью к ближним были известны всем.

В 1922 году Нансен получил Нобелевскую премию «За многолетние усилия по оказанию помощи беззащитным». Большую часть полученной суммы Нансен истратил на устройство в СССР двух показательных сельскохозяйственных станций, остальную – пожертвовал в пользу греческих беженцев.

Фритьоф Нансен спасал не только человечество, но и конкретных людей, что порой было гораздо сложнее. Именно благодаря ему был спасен известный писатель Михаил Осоргин, который в 1921 году участвовал в Комиссии по оказанию помощи голодающим и был арестован вместе с ее членами. От смертной казни его спасло вмешательство Нансена. Именно Нансен в 1923 году одним из первых обратился со страстным призывом ко Льву Троцкому не расстреливать патриарха Тихона и спас его.

Невозможно рассказать в нескольких словах о деятельности Нансена во многих сферах. Всемирную славу принес ему небывалый еще в истории науки невероятно дерзкий – но построенный до последней цифры в расчетах – трехлетний дрейф его судна ««Фрам» («Вперед», как назвала его жена Фритьофа – Ева) через Северный Ледовитый океан, а затем санный поход к Северному полюсу. Этот подвиг сделал Нансена знаменитым не только в Норвегии, но и во всем мире.

После возвращения из экспедиции Нансен продолжил научную деятельность, много ездил по всему миру с лекциями и написал несколько книг – в том числе «Фрам» в Полярном море». Нансен был прекрасным художником и почти все свои книги сам иллюстрировал, а в экспедициях никогда не расставался с карандашами и альбомом.

В 1913 году по приглашению русского правительства Нансен совершает путешествие по России, которое описывает в книге «Через Сибирь». Он любил Россию и верил в нее.

В своей книге он писал: «Наступит время, Россия проснется, проявятся скрытые силы, и мы услышим слово о Сибири. У нее есть свое будущее. В этом не может быть никакого сомнения».

Заслуги Фритьофа Нансена признаны во всем мире. Благодарное человечество чтит память великого норвежца. Его именем назван лунный кратер и остров архипелага Земля Франца-Иосифа, остров в Карском море и горные вершины в Антарктиде, Тянь-Шане и Канаде, а также улицы во многих городах: Москве, Норильске, Ростове-на-Дону, Калининграде, Рыбинске, Ереване, Виннице, Нью-Йорке, Манчестере, Белфасте, Софии и др. В Москве установлен памятник Нансену. Его именем названы детские дома, школы-интернаты, учреждена «Медаль Нансена» и многое другое.

Нансен был непростым человеком, всегда плывшим против течения и готовым на, казалось бы, невозможные поступки. Его биограф профессор Брёггер называл его «анархистом». Его девизами были «Против течения» и «Сжигая за собой мосты». Именно благодаря такому твердому характеру он смог пересечь на лыжах Гренландию, отправиться через Северный Ледовитый океан и спасти миллионы людей во всём мире.

Очень емко сказал о нем Тур Хейердал: «Нансен показал человечеству путь к весне. Горячее сердце и высокий дух его плавили снег и лед. Они доказали, что все люди – коммунисты и некоммунисты, цивилизованные и нецивилизованные, христиане и иудеи, атеисты и верующие – должны трудиться во имя общей цели спасения мира от самого страшного бедствия – гнусного безумия войны»…

Нынешний год объявлен в Норвегии Годом Нансена. Но и Россия благодарна ему за многое. В эти дни в Москве под эгидой «Неделя Нансена», посвященной замечательному юбилею, проходят международные конференции, концерты, спектакли и презентации его книг и о нем, вышедшие в московском издательстве «Игра слов».

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 19 найденных.
AU-717
19.07.2012 14:43
Что касается Фритьофа Нансена, настоящего героя человечества…

В России, в Москве, ему был поставлен памятник всего каких-нибудь десять лет назад. А в Поволжье, голодному населению которого он бескорыстно помогал выжить, до сих пор, насколько мне известно, не удосужились.

А вот такому, прямо скажем, ненавистнику русского народа, как Карл Маркс, в России памятников понаставлено полно. И это человеку, считавшему русских недостойными жить в будущем на планете Земля и в своих воззрениях и воззваниях видевшему русский народ в лучшем случае изгнанным в Сибирь, в Азию. Дабы не мешался развитию Европы…

Впрочем, русский человек своеобразен в своей ипостаси. И общественное поведение у него своеобразное… Ведь русский только внешне выглядит представителем белой расы, европейцем… По образу жизни – типичный азиат, а по психологии – негр их африканских джунглей.

Так что пренебрежительное отношение к Нансену в России не вызывает удивления.

Сколько себя помню, хотел посетит Норвегию, места, связанные с жизнью Фритьофа Нансена, музей экспедиционного судна "Фрам" в Осло. Но сначала не удалось из-за КГБ, а потом, когда КГБ поприжали (но, к сожалению, не добили) денег не было… Так и не побывал…

AU-717
13.07.2012 21:25
Здравствуйте, Валентина Кузьмина!

2 июня 1918 года В.И.Ленин подписал постановление Совнаркома о выделении миллиона рублей на снаряжение экспедиции для исследований Северного Ледовитого океана.

В речной отдел этой экспедиции попал В.И.Альбанов. Начальником Западно-Сибирского отряда экспедиции Северного Ледовитого океана был назначен Б.А.Вилькицкий. В самом начале работы экспедиции войска А.В.Колчака стремительно продвинулись к Уралу. Суда экспедиции были захвачены в Архангельске генералом Миллером, а Вилькицкий перешёл на сторону белых.

В середине июня 1918 года Альбанов служил на пароходе Красного военного флота "Север" в должности производителя гидрографических работ Енисейской партии Обь-Енисейского отряда Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана. Гидрографы парохода "Север", идя вниз по Енисею, построили створные знаки на Дорофеевском, Сеченском мысах и на мысе Мезенина.

На рейде острова Диксон красный пароход "Север" встретился с белыми судами "Таймыр" и "Вайгач" (когда-то "Вайгачём" командовал Колчак) под общим командованием Вилькицкого и перешёл в его подчинение. В навигацию 1919 года Альбанов продолжил гидрографические и лоцмейстерские работы в низовьях Енисея и у острова Диксон уже под командой гидрографического управления при администрации "верховного правителя России" А.В.Колчака.

По возвращении из этой экспедиции его вроде бы (по свидетельству сестры Варвары Ивановны) вызвали в конце ноября 1919 года по работе в Омск, откуда он не вернулся. Она же потом утверждала, что её брат умер от тифа в Новониколаевске (ныне Новосибирск), но где захоронен – неизвестно.

Наиболее вероятная версия – погиб 27 декабря 1919 года при взрыве артиллерийского эшелона на железнодорожной станции Ачинск.

Есть и другие версии. Например, в связи с ухудшавшимся положением для белых в Сибири был мобилизован в действующую армию и погиб в одном из боёв. Ещё одна – расстрелян красными за сотрудничество с колчаковцами. И ещё одна – покинул Владивосток и ушёл в эмиграцию в 1920 году.

М.А.Чванов в октябре 1977 года побывал в Омске и вместе с сотрудником местного госархива К.В.Канаки поднял опись документов фонда номер 31 "Омская и Енисейская гидрографические партии при дирекции маяков и лоций гидрографического отделения морского министерства", но ни одного документа, относившегося к 1919 году там не оказалось, хотя в описи этот год числился. Документы исчезли…

Это всё, что известно на сей день о судьбе В.И.Альбанова.

Валентина Кузьмина
22.04.2012 0:23
Прошу извинить- допустила  в   предыдущем  комментарии  описку- посещаю церковь  Николая Чудотворца,  которая провожала    экипаж " Святой Анны" в коварное Карское море 29 августа ( стиль старый)  1912г.
Валентина Кузьмина
14.04.2012 17:05
Здравствуйте, Всем!
нет доказательств, что Валериан Иванович  работал на колчаковскую администрацию ...
Нет доказательств , что погиб от шальной пули, при взрыве  эшелона под Ачинском, что умер от тифа...
Рассуждая о  судьбе " Св. Анны",  рассмотрите  техническое состояние судна после двух зимовок и ее возможности привыходе изо льдов на чистую воду... С капитанами, механиками паровых судов, с кем беседовала на эту тему- отвечали однозначно...
регулярно  посещаю восстановленную церковь  Николая Чудотворца в г. Полярном- бывший г. Александровск,  которая провожала " Св. Анну" 29  августа 1919г., ставлю поминальные свечи  членам экипажа . Участники экспедиции действительно герои Арктики. Среди  них  - мой земляк, родом из г. Уфы (  доказала в 1984г.)  В.Альбанов . ПОКОЙ и слава членам экипажа!
AU-717
30.03.2012 20:25
Наверное, первым из русских полярных путешественников опытом нансеновского "Фрама" пытался воспользоваться малоизвестный у нас в стране полярный путешественник А.А.Борисов, который по основному роду своей деятельности был художником (учился в Академии художеств в 1895-1897 годах у И.И.Шишкина и А.И.Куинджи). На основе чертежей "Фрама" он построил небольшую яхту "Мечта", на которой в 1899 году отправился в Карское море. Однако Борисов не учёл эффект величины судна по отношению к размерам льда. Яхта оказалась слишком маленькой, и фрамовские обводы корпуса не очень-то срабатывали. "Мечту" не выдавливало сжимающимися льдинами, а накрывало громоздящимися торосами и заваливало ледяными обломками сверху. Борисов и его спутники вынуждены были бросить яхту и уйти на Новую Землю. Спасла их лишь случайная встреча с местными ненцами.


Обратный результат можно проследить на примере линейного ледокола "Ермак". Вице-адмирал С.О.Макаров, согласно своему лозунгу "К Северному полюсу – напролом!", разработал техническое задание на арктический ледокол, а окончательное проектирование корабля и его постройку осуществили англичане. При выборе вариантов подводной формы корпуса ледокола был учтён опыт нансеновского "Фрама", однако в целом идея потерпела крах.

Макаров явно недооценил толщину и плотность пакового льда в Арктическом бассейне. Прочность корпуса "Ермака" и мощность его машин были недостаточны для уверенного плавания "напролом" в полярных льдах, что выявилось в первом же походе 1899 года. К тому же ледокол имел слишком большие размеры и соответственно этому требовал больших затрат топлива на своё довольно медленное продвижение. Иногда вообще приходилось стоять и ждать, когда произойдёт разрежение льдов, ибо не всякие плавучие ледовые поля были "по силам" даже столь крупному кораблю. Много топлива шло на обогрев обширных внутренних помещений "железной коробки", не имевшей хорошей теплоизоляции, что невозможно было осуществить на большом судне. О многомесячной автономности не могло идти и речи – при самом экономном расходе угля его хватало на месяц, не более...

После повторной и столь же неудачной попытки "покорить Арктику", предпринятой в 1901 году, "Ермак" перегнали на Балтику с её гораздо более тонким ледовым покровом, где ледокол с перерывами проработал до 1934 года. После чего он вернулся в Арктику, но применялся лишь в летние месяцы или в начале осени и главным образом вдоль побережья, на маршрутах Северного морского пути, лишь однажды, в 1938 году, зайдя собственным ходом в глубь Центральной Арктики до 83-го градуса северной широты. Что стало возможным благодаря исключительно благоприятным погодным и ледовым условиям, сложившимся в том году.

Из ледокола "Ермак" арктического экспедиционного судна не вышло. И не могло выйти.

(Даже современные ледоколы не рискуют соваться в Центральную Арктику в зимнее время. А некоторая экстравагантность самого С.О.Макарова сослужила ему плохую службу во время Русско-Японской войны, когда он был назначен командующим 1-й эскадрой Флота Тихого океана в Порт-Артуре, и в немалой степени стала причиной его гибели 31 марта 1904 года вместе с флагманским эскадренным броненосцем "Петропавловск".)


После неудачи с "Ермаком" русские исследователи Арктики вернулись к проверенным и недорогим судам с усиленным деревянным корпусом и смешанным движителем – парусным и винто-механическим. Во всяком случае, эти сравнительно небольшие кораблики оказались куда рациональнее для длительных походов по ледовым морям, чем "новомодный" стальной ледокол.

Среди таких корабликов можно упомянуть парусно-паровую баркентину "Заря", которая под общим руководством барона Э.В.Толля вышла в 1900 году на поиски мифической Земли Санникова.

В её экипаже обязанности штурмана и по совместительству гидрографа исполнял лейтенант А.В.Колчак, а боцманом был Н.А.Бегичев. Последний оставил дневниковые записи об этом походе и отличился ещё тем, что впоследствии, в 1903 году, во время поисков пропавшего без вести отряда барона Толля, спас провалившегося в полынью начальника спасательной партии Колчака от верной гибели, вытащив его из ледяной воды.

Первым командиром "Зари" стал лейтенант Н.Н.Коломейцев, который потом, во время Русско-Японской войны, командовал контрминоносцем "Буйный" и в Цусимском сражении снял с тонущего флагманского эскадренного броненосца "Князь Суворов" штаб 2-й эскадры Флота Тихого океана во главе с командующим эскадрой вице-адмиралом З.П.Рожественским, а после передачи штабных с командующим на контрминоносец "Бедовый", затопил свой повреждённый корабль. Попал в японский плен... После разгрома "белого движения" в Крыму эмигрировал во Францию.  

Но "Заря" в прошлом была обычным норвежским полярным промысловым судном "Гаральд Харфагер". И хотя её дооборудование поручили норвежскому судостроителю Колину Арчеру, в своё время построившему знаменитый "Фрам", этим сходство с нансеновским экспедиционным судном и заканчивается.

Российские полярные экспедиции 1912 года (на судах "Святая Анна", "Геркулес" и "Святой великомученик Фока"), не мудрствуя лукаво, также выбрали для своих экспедиционных нужд деревянные коммерческие и промысловые суда ледового класса иностранной постройки, особо не беспокоясь в отношении их приспособленности к специфическим условиям полярной зимы и постоянно перемещающихся сплочённых льдов. Никакой специальной профилировкой корпуса, как у "Фрама", они не обладали и имели лишь дополнительные ледовые подкрепления. Эти суда были хороши в летнее время, но абсолютно беспомощны в пронизывающую зимнюю стужу, придававшую ледяным полям прочность гранита.

Так что провал русских экспедиций был запрограммирован. И чуда, как водится, не произошло…

С развитием авиации, а потом и с появлением по-настоящему мощных атомных ледоколов специальные экспедиционные суда в качестве полярных станций в дрейфующих льдах Центральной Арктики потеряли своё былое значение. Базами стали просто подходящие по площади, толщине и прочности плавучие льдины.

Но нансеновский "Фрам" даже с высот сегодняшних технических достижений с полным правом можно считать идеальным экспедиционным судном для проведения масштабных и длительных по времени научно-исследовательских работ в самых сложных и труднодоступных районах Северного Ледовитого океана. А по комфорту и надёжности с ним вряд ли сравнится какая-либо из дрейфующих полярных станций второй половины Двадцатого века.

"Фрам" был, по замечанию самого Фритьофа Нансена, "безопасным и тёплым убежищем" в мрачных ледяных просторах Арктики. Ничего лучшего для этого до сих пор не изобретено…    


AU-717
30.03.2012 16:11
Экспедиционные суда – это вообще отдельная статья.

Фритьоф Нансен не только сумел выработать оптимальные требования к арктическому экспедиционному судну, но и реализовать их постройкой трёхмачтовой гафельной парусно-паровой шхуны, названной "Фрам", что в переводе на русский язык означает "Вперёд".

Правилом для Нансена стала гениальная по своей простоте мысль – не сражаться с Арктикой, а сотрудничать с ней в достижении своих целей. То есть использовать благоприятные ветра и течения и, по возможности, нейтрализовывать неблагоприятные факторы.  

Главным врагом любого судна в полярном бассейне были огромные ледовые поля, расходящиеся и сходящиеся в зависимости от направления и силы ветра и, в меньшей степени, в зависимости от течений. Первым условием для судна, попавшего в Центральную Арктику, является способность выдерживать или предотвращать чудовищные нагрузки на корпус при сжатии тяжёлых плавучих льдов. Иначе судно будет неминуемо раздавлено, как это неоднократно и случалось…

Нансен решил эту проблему изящным способом.

Во-первых.
Он сумел определить наиболее разумные размерения и пропорции корпуса судна. Они должны были удовлетворять прочностным условиям (чем меньше размеры и меньше отношение длины к ширине – тем легче получить требуемую общую прочность) и быть соразмерными с передвигающимися ледяными валами, которые образуются при сжатии льдов. Но в то же время размеры судна необходимо было выдержать такими, чтобы обеспечить хорошую маневренность при следовании по воде через разрежённый плавающий лёд и достаточную вместимость трюмов для разного рода припасов в расчёте на три-четыре года.

Во-вторых.
Корпусу судна, особенно его подводной части, придавалась округлая форма с максимально гладкой поверхностью внешней обшивки. Не допускались даже малейшие выступы и какие-либо наделки, как это бывает на обычных судах. Винт и руль поднимались на палубу через специальные колодцы, чтобы не создавать сопротивления напирающему льду. Таким образом, надвигающимся на обшивку ледяным глыбам не за что было зацепиться и не на что было давить, так как отсутствовала какая-либо вертикальная поверхность. Лёд вынужден был скользить вниз по обшивке, постепенно уходя под днище, пока не поднимет судно вверх. Так, поднимаясь при сжатии и опускаясь при разрежении, судно могло выдерживать любые ледовые катаклизмы, которые уготовила ему Арктика.

В-третьих.
Силовой набор и внешняя обшивка судна делались из прочных сортов дерева. Трёхслойная обшивка бортов и днищевой части достигала толщины от 70 сантиметров до метра. В интересах большей прочности иллюминаторы в корпусе судна не предусматривались.


Надо сказать, что подобные конструктивные идеи в той или иной степени были известны и до Нансена. И даже воплощались в жизнь на некоторых промысловых судах. Но воплощались в виде отдельных элементов и предназначались для выдерживания кратковременных сжатий в условиях не очень прочного льда в летний арктический сезон.

Нансен же подошёл к решению проблемы комплексно, что являлось настоящим новаторством по тем временам.

Правда, скептики сомневались… Чаще всего они указывали Нансену на эффект вмерзания. По их прогнозам, если судно вмёрзнет в лёд и будет находится в нём неподвижно в течение двух-трёх месяцев, то за это время под днищем образуется толстый ледяной нарост, который не только изменит направление силы давления льдин на поверхность обшивки, но и повиснет в виде тянущего вниз груза, что не позволит судну "выжаться" наверх.

Трёхгодичный дрейф "Фрама", который испытал за это время множество ледовых сжатий, в том числе чрезвычайно сильных, но при этом не получил сколь-нибудь серьёзных повреждений, наглядно показал исключительную правоту Фритьофа Нансена.


В 1917 году другой норвежский полярный исследователь – Руал Амундсен – построил по образу и подобию "Фрама" своё собственное судно, которое назвал "Мод" – в честь королевы Норвегии.

Насколько мне известно, экспедиционные полярные суда с фрамовскими обводами корпуса после "Мод" не строились.    

AU-717
28.03.2012 16:02
Читая материалы о русских полярных экспедициях конца Девятнадцатого – начала Двадцатого веков, поневоле сравниваешь их идеологию, организацию и экипировку с иностранными полярными экспедициями, особенно с норвежскими, так как последние были, наверное, в то время наиболее удачными в своих географических дерзаниях и вообще в научном отношении и одновременно малозатратными – как в смысле финансовых издержек, так и в плане "расхода" человеческих жизней.

Стопроцентная компетентность и незаурядные организаторские способности ещё при жизни принесли Фритьофу Нансену и Руалу Амундсену заслуженную славу великих полярных исследователей. Но Нансен всё же был гораздо выше Амундсена. И по своим чисто человеческим параметрам, и как учёный, отдававший приоритет научным результатам, а не спортивным.

Норвежских полярников отличали чёткая постановка целей, детальная проработка методов их достижения, неукоснительное выдерживание сроков подготовительных мероприятий, подбор людей нужного качества и специальностей, тщательный поиск амуниции соответствующей номенклатуры, обоснованный выбор экспедиционного судна – оптимальной величины и рациональной конструкции. Всё, что возможно было заранее предвидеть, выверялось и предусматривалось.

Совсем иначе в России.

На норвежском фоне русские сборы в полярные путешествия производят впечатление поспешных и хаотичных. Поставленные задачи, как правило, – крайне расплывчатые. А используемые экспедиционные суда – почти всегда случайно подвернувшиеся.

Правда, до такой степени вселенского абсурда, как описывает В.А.Каверин в романе "Два капитана", ни один, даже самый плохонький, начальник русской экспедиции не доходил. В деле подготовки своего судна к полярной зимовке (на языке так и крутится – в своей феноменальной бездеятельности) книжный капитан Татаринов далеко переплюнул всех самых наихудших российских деятелей на этой стезе. Такого безобразия, конечно, не было… Но в целом практиковавшиеся русскими полярниками способы организации походов в Северный Ледовитый океан выглядят удручающими по своей несерьёзности.

Достаточно прочитать дневники штурмана В.И.Альбанова. В продовольственном вопросе на "Святой Анне" всё было в полном порядке, что у нас являлось редкостью в подобного рода предприятиях. Но в остальном – как непохоже на условия обитания на нансеновском "Фраме" во время его дрейфа во льдах Центральной Арктики за девятнадцать лет до того.

Российский экипаж на "Святой Анне", как и подобные экспедиции в ледовитые моря ещё в начале Девятнадцатого века, за сто лет до него, страдал от тех же самых, мягко выражаясь, неудобств – холода и промозглой сырости. Особенно досаждала сырость – зарождаясь на внутренней обшивке бортов судна в виде изморози, она проникала повсюду, усугубляя психическое состояние людей и внося свою лепту в возникновение физических заболеваний. И ещё – дефицит топлива. Когда кончился уголь, на топливо, помимо тюленьего и медвежьего сала вперемешку с машинным маслом, потихоньку пошло и само судно.

Подобной "экзотики" на нансеновском "Фраме" не было.

В самую лютую стужу и сильнейшую пургу в каютах экспедиционного судна "Фрам" – сухо и тепло. Есть даже электрическое освещение. Никакой разобщённости в команде – даже мелких разногласий. Никто сколь-нибудь серьёзно не заболел – и это за три года дрейфа во льдах. Заранее заготовлены не только разнообразное продовольствие и всевозможные лекарства, но и литература на любой вкус, специальные справочники и карты всех до той поры известных районов Северного Ледовитого океана и окаймляющего его побережья. Наготове лёгкие и прочные лодки-каяки, поставленные на сани-нарты и загруженные продуктами питания, сменной одеждой, утеплёнными палатками, винтовками с патронами и полярными примусами конструкции Нансена, – на случай, если судно будет раздавлено при сжатии льдов. Считанные минуты понадобятся, чтобы покинуть гибнущее судно, имея полную экипировку и транспортные средства (собаки, нарты, каяки) для дальнего пешего похода.

На русской "Святой Анне" – споры и раздоры. Из-за этого почти половина экипажа предпочла оставить судно. Начальник экспедиции Г.Л.Брусилов вообще отстранился от всех и большую часть времени проводил в своей каюте. Как уже указывалось выше, специальных изданий и нужных карт на борту судна не было. Альбанову пришлось импровизировать и перерисовывать карты из опубликованных книг Нансена. О лодках-каяках и санях-нартах никто в подготовительный период не позаботился. Строили каяки и нарты в трюме при свете коптящих светильников на тюленьем жиру. Строительным материалом служили в основном конструктивные элементы самого судна, корабельная мебель и запасные паруса. Не хватало инструментов. Об этом тоже как-то не подумали при подготовке экспедиции. Обнаружилось отсутствие парусных игл – их пришлось изготавливать самим. Каяки получились тяжёлыми и не столь прочными, как были у Нансена. Нарты и лыжная экипировка также оставляли желать много лучшего.

Оттого и не удивляешься, что из одиннадцати ушедших со "Святой Анны" лишь двое добрались до бывшей английской базы на мысе Флора острова Нордбрук. Хотя идти им по плавучим льдам до Земли Франца-Иосифа предстояло в несколько раз меньшее расстояние, чем за девятнадцать лет до этого преодолели Нансен и Иохансен.

AU-717
26.03.2012 21:08
Если взглянуть на события без прикрас, то легко обнаружится, что русские полярные экспедиции конца Девятнадцатого – начала Двадцатого веков при всех своих затратах и трагических исходах были относительно малопродуктивными в научном плане. К тому же русские исследователи ограничивались прибрежной полосой, а в глубь Арктики предпочитали не соваться.  

Своеобразным исключением оказалась "Святая Анна", которая попала в области северо-восточнее архипелага Земля Франца-Иосифа вынужденно – туда её вынесли плавучие льды, в которые она вмёрзла.

Именно к Земле Франца-Иосифа продвигался отряд штурмана В.И.Альбанова после ухода со "Святой Анны" в начале мая (по новому стилю) 1914 года.

В то время этот архипелаг ещё не принадлежал России. Он вообще никому не принадлежал.

Русские к открытию Земли Франца-Иосифа имели опосредованное отношение. Существование островов в этих местах предсказал знаменитый российский географ и идеолог анархизма князь П.А.Кропоткин. Однако практическим освоением этих территорий русские не занимались.  

Открыла архипелаг австро-венгерская экспедиция, а итальянцы, англичане и норвежцы продолжили исследования и нанесение островов на карту.  Дошло до того, что в России не знали о наличии и характере земель, течений и погодных условий в этом районе Арктики, хотя сведения об этом открыто публиковались в Западной Европе.  

К примеру, итальянская экспедиция герцога Абруцкого в 1899-1901 годах на парусно-паровом судне "Стелла Поларе" прошла Британским каналом (проливом, разделяющим западную и восточную группы островов архипелага), чтобы с острова Рудольфа (в то время – Земля кронпринца Рудольфа) попытаться достигнуть Северного полюса.  Итальянцев постигла неудача, но попутно они "закрыли" мифическую Землю Петермана, якобы расположенную на север от Земли Франца-Иосифа.  

На "Святой Анне" об экспедиция герцога Абруцкого были наслышаны, но её научные результаты не были известны, поэтому Альбанов всё же рассчитывал на несуществующие земли. Во время ледового перехода он и его спутники прошли по местам, где предполагалось наличие и других мифических архипелагов – Земли Гилиса и Земли короля Оскара.

Из всей литературы об Арктике на "Святой Анне" были лишь книги Фритьофа Нансена и одна книга А.В.Колчака – "Льды Карского и Сибирского морей". Так как "Святую Анну" занесло в данный район случайно, то никаких карт этих мест на борту судна не оказалось. Их просто не предусмотрели. А потому Альбанов все сведения о предстоящем маршруте почерпнул в дневниках Нансена и даже карту скопировал из его книги.

Вот что пишет Альбанов в своих воспоминаниях, опубликованных в 1918 году под названием "На юг, к Земле Франца-Иосифа" (цитирую):

"…мы знали то, что можно было узнать из краткого описания путешествия Нансена, которое было у нас. Зато эта книжка была у меня настольной. Я её прочёл несколько раз и многие места знал наизусть. Но мало того, так как эта книжка могла пригодиться на "Св. Анне", а взять её с собой я не мог, то из неё у меня были переписаны в записную книжку те места, в которых Нансен описывает свой путь по Земле Франца-Иосифа, различные приметные места, по которым я мог бы ориентироваться." (конец цитирования).  

Альбанов предполагал повторить путь великого норвежского полярного исследователя, учёного и общественного деятеля Фритьофа Нансена, который в 1895 году вдвоём со своим спутником Я.Иохансеном покинул своё экспедиционное судно "Фрам", вмёрзшее в лёд, и двинулся к Северному полюсу, но вынужден был отступить и на обратном пути добрался до острова Джексон в архипелаге Земля Франца-Иосифа.  Здесь Нансен и Иохансен оказались на голой земле и без продовольствия.  Промышляя исключительно охотой и построив хижину из камней и моржовых шкур, они пережили полярную зиму, а на следующий год случайно встретились с начальником английской экспедиции Фредериком Джексоном, некоторое время провели на его базе на мысе Флора (западном мысе острова Нордбрук – самом южном острове архипелага) и затем на английском судне добрались до Норвегии. Туда же прибыл и освободившийся изо льдов "Фрам".

Альбанов не представлял истинную скорость и направление ветров и течений в этом районе. И поэтому его отряд чуть не был пронесён движущимися льдами мимо Земли Александры (самого западного из островов архипелага) и с большим трудом, двигаясь против подгоняемого мощным течением дрейфа плавучих льдов, сумел выйти на сушу.  

Официальное же провозглашение Земли Франца-Иосифа российской территорией с подъёмом русского государственного флага на мысе Флора острова Нордбрук состоялось только в конце августа 1914 года.  Это было сделано спасательной экспедицией на судне "Герта", прибывшей на поиски Г.Я.Седова и его людей. "Герта" разминулась с седовским экспедиционным судном "Святой великомученик Фока" – оно уже ушло с мыса Флора. На его борту находились штурман Альбанов и матрос Конрад – единственные уцелевшие из экспедиции на "Святой Анне".

Несмотря на то что русские никаких заслуг в деле открытия, обследования и освоения Земли Франца-Иосифа не имели, ни одна страна не стала оспаривать право российского государства на владение этим архипелагом. К тому же началась Первая Мировая война, и всем стало не до того…

AU-717
25.03.2012 22:13
К вышесказанному надо бы добавить ещё один аспект, связанный с экспедицией на "Святой Анне".

Казалось бы, узнать судьбу этой пропавшей русской экспедиции – благородное дело.  За него в Советском Союзе взялись несколько десятков людей – известных в стране и просто рядовых добровольцев, тративших своё личное время и собственные деньги на то, чем должно было бы заниматься государство, которое беспрестанно – где надо и не надо – пропагандировало патриотизм.  

И советское государство занялось.  Правда, в прямо противоположном направлении.  Оно начало запугивать и добровольцев-поисковиков, и найденных ими людей, которые в той или иной степени могли пролить свет на столь запутанную историю.  


Тот же М.А.Чванов, написавший свою книгу-исследование "Загадка гибели шхуны "Святая Анна" с подзаголовком "По следам пропавшей экспедиции", Издательский дом "Вече", Москва, 2009 год, отмечает негативно-нервную реакцию государственных органов на поисковую работу (цитирую):

"В это время (1982 год. – Прим. AU-717) к поиску неожиданно подключилась инженер-химик Башкирской гидрометеообсерватории Валентина Зиновьевна Кузьмина, известная мне тогда как один из лидеров экологического движения в городе Уфе (где в 1882 году родился штурман "Святой Анны" В.И.Альбанов; обычно дают неправильные данные, что он в родился в Воронеже в 1881 году. – Прим. AU-717).  Горячо любящая свой город, его историю, она была ещё внештатным экскурсоводом Уфимского бюро путешествий и экскурсий.  И вот неожиданно для меня она на свою скромную зарплату во время отпусков съездила в Ленинград, в Казань, в Волгоград...

...В своих поисках находила Альбановых и В.З.Кузьмина, к тому времени по семейным обстоятельствам переехавшая из Уфы в Мурманск.  ..."Здравствуйте!  Оказавшись живой в Мурманске и даже здоровой, несколько воспрянула духом, собрала силу воли и опять кое-что разыскала о Валериане Альбанове, – писала мне Валентина Зиновьевна уже из Мурманска. – Странно, но кто-то мешает поиску.  У людей, с которыми встречалась, кому писала, с кем переписывалась, словно кто-то был, что-то говорил, чем-то пугал... Кто?  Многие перестали отвечать.  Обидно то, что нашла человека, который лично видел Валериана Ивановича.  Она рассказывала мне интересное о нём.  И вдруг получаю от неё письмо, сумбурное, паническое, со слезами – ничего не спрашивайте и так далее.  Что сделаешь, наш народ бедный, запуганный, затюканный." (конец цитирования).


Судя "по почерку", людей запугивали сотрудники КГБ.  Чего так взъелись последователи своего основателя (бывшего гимназиста-недоучки из богатенькой шляхетской семьи, так и не сумевшей превозмочь отвращения своего отпрыска к учению) на полярную экспедицию, пропавшую без вести ещё до Великой Октябрьской социалистической революции, то есть задолго до "построения" в 1982 году провозглашённого Л.И.Брежневым так называемого "развитого социализма", знают лишь Господь Бог и архив КГБ.  

Но, видимо, какая-то причина была, если беспомощных стариков и старушек запугивали "до слёз".  Но эта причина так и осталась тайной "за семи печатями".

Ульбин
24.03.2012 23:27
Конечно, можно провозгласить "Вечную память"… Уже можно. Но далеко не всё с экспедицией на "Святой Анне" прояснилось. Нет уверенности даже в том, что она действительно пропала без вести в арктических льдах.

Дело в том, что Арктика обычно в том или ином виде возвращала предметы пропавших экспедиций или обломки брошенных во льдах судов.  История её освоения знала и вовсе удивительные случаи.  

Например, оставленный в 1853 году своим экипажем корабль "Инвестигейтор" из спасательной экспедиции Роберта Мак-Клура (этот корабль отправился на поиски пропавшей без вести английской арктической экспедиции Джона Франклина) дрейфовал со льдами 57 лет и сам по себе, без людей, вышел на чистую воду.  В конце концов были найдены шлюпки, инвентарь и мёртвые тела некоторых членов экспедиции Джона Франклина. Не вся погибшая экспедиция, но хотя бы часть её…  

Или, к примеру, у Гренландии были обнаружены вынесенные сюда обломки американского парусно-парового барка "Жаннетта", раздавленного льдами 13 июня 1881 года северо-восточнее Новосибирских островов. В момент своей гибели "Жаннета" находилась намного дальше от Гренландии, чем "Святая Анна", когда её видели в последний раз покидавшие судно люди во главе со штурманом В.И.Альбановым.  

Нашли пару десятилетий спустя после пропажи в Арктике в 1912 году и кое-какие предметы с русской моторно-парусной шхуны "Геркулес" – судна экспедиции В.А.Русанова.  Сначала в 1934 году на одном из островов в архипелаге Мона (ныне шхеры Минина) в Карском море у западного берега полуострова Таймыр обнаружили знаковый столб с надписью "Геркулес 1913", а затем в том же году, но на другом острове архипелага – обрывки одежды, около сотни патронов, фотоаппарат, компас, буссоль, матросскую книжку на имя А.С.Чухнина, медсправку и именные карманные часы из серебра, принадлежавшие матросу В.Г.Попову.  И Чухнин, и Попов числились в экипаже "Геркулеса" (а всего в нём было 12 человек, включая одну женщину).  

А вот от шхуны "Святая Анна" до сих пор абсолютно ничего не найдено. Никакой зацепки… Что исследователей всей этой истории сильно озадачивало. Таким образом, помимо версии о простом исчезновении в результате кораблекрушения, возникли и другие...  

На сегодняшний день в ходу ещё две основные версии "пропажи" "Святой Анны".  

По подсчётам, основанным на знаниях о направлении и скорости дрейфа арктических плавучих льдов, шхуну должно было вынести на чистую воду летом-осенью 1915 года либо между Исландией и Шпицбергеном, либо в Датский пролив – между Исландией и Гренландией.  


Первая версия.  

В разгаре Первая Мировая война.  Возможно, находясь в тяжёлом положении из-за нехватки людей и не имея ни малейшего понятия о начале войны, экипаж "Святой Анны" направил судно прямо в Норвегию или в Англию (да ещё не скрываясь, под своим национальным русским флагом) и оказался жертвой какой-нибудь из немецких подводных лодок.

Немецкие подводные лодки довольно интенсивно действовали в этом районе, так как Англия и Франция налаживали здесь свои морские транспортные коммуникации с материальной помощью для России – прообраз полярных конвоев в будущей Второй Мировой войне. Кроме того, немаловажную роль для продовольственного обеспечения Антанты играли рыболовный и зверобойный промыслы в Норвежском и Баренцевом морях.  В феврале 1915 года Германия официально объявила воды, омывающие Англию, зоной морской блокады.

В 1990-е годы, после крушения Советского Союза, были проведены предварительные поиски в архивах кайзеровского флота в Германии. Но это почти ничего не дало, кроме отдельных неясных моментов.  Правда, командиры немецких подводных лодок в сомнительных ("скользких") случаях могли и не фиксировать свои победы в бортовом журнале боевых действий.  


Вторая версия.

В ходе и сразу после гражданской войны из России на Запад выехало немало эмигрантов, бежавших от большевиков. В их числе были люди, хорошо знакомые с начальником экспедиции на "Святой Анне" Г.Л.Брусиловым и со многими из команды этой шхуны. И вот там, за границей, особенно во Франции, стали происходить странные встречи с теми, кого считали погибшими в Арктике на "Святой Анне". Эти факты зафиксированы в частных письмах, которыми русские эмигранты обменивались между собой. Благодаря этим письмам и многочисленным воспоминаниям возникла ещё одна версия.

Возможно, "Святая Анна" выбралась из ледового плена и сначала зашла в Исландию. Здесь экипаж узнал о Первой Мировой войне.  Это событие было на руку оставшимся в живых после дрейфа, так как при возникшей в Европе неразберихе легко было затеряться "во времени и пространстве".  

Такое решение вполне могло мотивироваться тем, что "Святая Анна" не являлась собственностью начальника экспедиции Г.Л.Брусилова, а была взята в аренду у А.Н.Брусиловой, жены Б.А.Брусилова, который являлся ещё одним, кроме известного в истории генерала А.А.Брусилова, дядей командира судна.  

А.Н.Брусилова (именно в её честь судну было присвоено название "Святая Анна") выделила на экспедицию 90 тысяч рублей.  Сама "Святая Анна" была куплена за 20 тысяч рублей, ещё 12 тысяч потребовала таможня в качестве ввозного налога, введённого в целях поощрения отечественного судостроения.  Эта пошлина стала неожиданностью, ибо судно числилось научно-исследовательским, а не коммерческим. Подготовка экспедиции повисла на волоске – такие траты не были предусмотрены.  Но в России важен не закон, будь он глупый или умный, а важны знакомства с начальствующими лицами, этот самый закон исполняющими.  Шум подняла российская пресса… А потом влиятельные сослуживцы отца Г.Л.Брусилова (вице-адмирала Л.А.Брусилова, умершего в 1909 году и хорошо известного в России создателя и первого начальника Морского Генерального Штаба) "утрясли" недоразумение.  

Но все эти перипетии потребовали времени, и экспедиция вышла из Санкт-Петербурга с большим опозданием – 28 июля (10 августа по новому стилю) 1912 года.  Летние месяцы были потеряны.  

Вот что пишет по этому поводу Михаил Чванов в своей книге "Загадка гибели шхуны "Святая Анна" (цитирую):

"Совершенно аналогичные мытарства перед отправкой в плавание терпела и экспедиция Г.Я.Седова, что безусловно тоже отразилось на её трагической судьбе.  Можно без преувеличения сказать, что отечественные чиновники и погубили обе экспедиции, их бюрократический беспредел властвует в России не только ныне, в Новое Смутное Время, он был почти всегда." (конец цитирования).  

По договору аренды стоимость экспедиции должна была покрываться доходами от попутного зверобойного промысла, но промыслом никто не занимался.  Не до жиру, быть бы живу… Почти все пребывали в ослабленном состоянии, а некоторые – и вовсе больны.  Если сам Г.Л.Брусилов был ещё жив на момент прихода в Исландию, то возвращаться в Россию ему было явно не с руки – он был в долгах, как в шелках.  А если умер (ведь в день ухода с судна почти половины экипажа во главе со штурманом В.И.Альбановым начальник экспедиции уже полгода болел), то другим членам экспедиции и вовсе ни к чему было лезть через фронты в воюющую страну, а тем более потом – в погрязшую в братоубийственной войне Россию, откуда люди бежали на Запад.

К тому же надо учесть, что некоторые из команды "Святой Анны", как, например, гарпунёр Михаил Денисов, были подданными Норвегии, а двое или трое – из Прибалтики.  

Логично предположить, что команда "Святой Анны" саму шхуну и прочее имущество экспедиции нелегально продала (без оформления купчей и актов приёма-передачи – во время войны контрабанда широко практиковалась) и "рассосалась" по разным западным странам.  На это есть ряд указаний, но ничего чётко определённого.

Истинная судьба "Святой Анны" и судьбы членов её экипажа, оставшихся на борту после ухода отряда В.И.Альбанова, и по сию пору – сплошная загадка.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 19 найденных.

Эксклюзив
Фоторепортаж
28.10.2020
Подготовила Мария Максимова
В Музее имени Андрея Рублева открылась выставка, посвященная 70-летию его реставрационной мастерской.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».