Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
30 ноября 2020

Её передовая

Вклад в Победу женщин-тружениц столь же весом, как и подвиг фронтовиков
Владимир Киселёв
04.05.2016
Её передовая

Из прикроватной тумбочки Антонина Скопина извлекает главное своё богатство —  медали. Распутав белый шнурок, затянувшийся на матерчатом мешочке узелком, достаёт награды и раскладывает на койке поверх покрывала: «Ветеран труда», «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «60 лет Победы», «65 лет Победы»….  Вдруг спохватывается: «А последнюю я и забыла вытащить, юбилейную…». «70 лет Победы» труженице тыла  вручили  в Пустозерском доме-интернате Ненецкого автономного округа. Антонина Васильевна здесь самая старшая — ей 92 года.

Руки у Антонины Скопиной сноровки не утратили – вон как споро с узелком справилась. Но глаза в последнее время сильно сдали. А ещё стали отказывать ноги. Она привыкла регулярно гулять во дворе. Сейчас — не может, разве в коридоре подольше посидит, свежим воздухом из форточки подышит. Дело даже не в том, что в приспособленной когда-то под дом престарелых и инвалидов жилой трёхэтажке нет лифта и пандуса для колясок. Неходящих бабушек и дедушек, когда нужно, на улицу выносят на руках. Просто ветрено ещё, промозгло. Вот и ждёт с нетерпением, когда наладится погода и можно будет погреться на солнышке.

 – Сколько же у вас трудового стажа, Антонина Васильевна? – спрашиваю.

 – Да я и не помню, – улыбается смущённо. – Три класса только закончила, а всё остальное время работала. До тех пор, пока из села сюда не привезли. В восемьдесят лет не стало уже сил печку топить да воду носить.

Она высокая, стать с возрастом не утратила, а ладони — небольшие, работой не разбиты, для крестьянки на удивление аккуратные. Хотя, как представишь, сколько всего ими переделано, сердце сжимается...

На новую родину

В Ненецкий округ Тоня Скопина попала в 1943 году. Приехали с мамой, братом Володей и сестрой Мирой. Думали на время, оказалось — навсегда.

Их семья жила в маленькой, на семь дворов, деревушке Верхние Скопинцы Кировской области. Отец рано умер от тифа. Мама работала в колхозе «Россия» и тянула пятерых ребятишек. Перед войной самого старшего, Афанасия, призвали на срочную, служил где-то под Уфой. Когда фашисты перешли границу, их воинскую часть бросили навстречу стремительно смявшей передовые рубежи советской обороны и покатившейся вглубь страны вражеской лавине. И так получилось — судьба ли благоволила, или Господь помог — но идущий на запад эшелон остановился на железнодорожной станции «Лянгасово».

До их родной деревни – всего полтора километра. И красноармеец Афанасий Скопин метнулся домой. Заскочил в избу, обнял маму, простился и бегом обратно. Больше от него вестей не было...

За годы Великой Отечественной только фронтовиков погибло около 9 миллионов человек. Но её начало было поистине страшным. Тысячи и тысячи бойцов, остановивших ценой жизни не знавшую до того сбоев немецкую военную машину, растворились в вечности, не оставив после себя родным ни письма, ни похоронки, ни извещения «пропал без вести».

«И во всём этом мире, / До конца его дней,/ Ни петлички, ни лычки/ С гимнастёрки моей...» – эти пронзительные строки Александра Твардовского о каждом из них.

Скопины и до того жили трудно. А в войну вовсе стало голодно. Выручал огород и особенно то, что держали корову. Тоня, старшая дочка, подоит. Мама, когда на колхозных работах не занята, отмахает пёхом больше десяти километров до Кирова, продаст, купит хлеба. И до следующего раза.

Как-то встретила в городе вербовщиков, зазывавших народ на Север. Златых гор не сулили, но обещали, что жильём там обеспечат и с кормёжкой проблем не будет. А работа Скопиных не пугала, они никогда не бездельничали. Ну и засобирались в путь. Поехали, правда, без Зои, средней сестры. Та упёрлась: не поеду на чужую сторону, дома и стены помогают. Ну и что с ней сделаешь, силком не потащишь...

Добирались до нового места жительства долго. Сначала на поезде до Архангельска. Потом морем до населённого пункта Белушья. Оттуда - катером, до деревни с показавшимся Тоне немного чудным названием Снопа. Сначала думала, что это от исконного крестьянского слова «сноп», оказалось — по имени речки, на которой деревенька угнездилась. Из Кирова семья отправилась летом, в Снопу прибыли уже осенью. По пути, 22 августа, Тоня встретила день рождения, ей исполнилось 19 лет. Ну что прежде видела простая девчонка из сельской глубинки? А тут сразу такой калейдоскоп перемен. Особенно поразило море, вода до горизонта, ещё и в шторм попали, даже тумбочки падали.

 – А какие щели высокие на Снопе, глаза не хватает! – вспоминает первые впечатления от встречи с Ненецким округом Антонина Васильевна.

Это она теперь так говорит, на местный манер — щели. Тогда называла берегами.

На постой Скопиных устроили к Александру Ивановичу и Вере Дмитриевне Кокиным.

- Приветливо нас встретили, не косились, за спиной не шушукались, напротив — помогали чем могли. Кокины бездетными были. Нам свою комнату освободили, а сами перебрались в горницу, – рассказывает Антонина Васильевна. – Мы хорошо жили. Смастерили полати, спать есть где. Печку натопим — тепло. А что ещё надо?.. 

Вкус рыбацкого счастья

Почти сразу, не успели новосёлы толком оглядеться, маму устроили конюхом в колхоз. Мира принялась косить и возить сено. Володя уехал в Нарьян-Мар учиться на моториста. А Тоню отправили на путину. Вплоть до победного мая 1945-го её передовая была здесь. Да и потом не сразу появилась возможность перебросить девушку на более лёгкие работы. Хотя в колхозе это понятие – лёгкие работы – весьма относительное...

 – После войны я дояркой была, телятницей, корма таскала, сено заготавливала, когда клуб построили, убиралась там для приработка. Но с рыбным промыслом ничто не сравнится, ох какой же он трудный, – вздохнула.

Да, путина занятие совсем не женское. Но это по меркам мирного времени, а у войны свои суровые законы. И спрос за их исполнение самый жёсткий. Однако жёны и дочки, заменившие на промысле мужчин, трудились не за страх, а за совесть. Понимали: рыбы для нужд фронта надо много.

Ловили её круглогодично, с перерывами разве что на ледоход и весеннюю распуту, как говорят на Крайнем Севере.

 – Рыбацкий стан был в устье Снопы, километрах в двадцати от деревни. Но это если рекой добираться. По прямой вдвое короче, – уходит мыслями в прошлое Антонина Васильевна. – Там срубили дом на две комнаты, сложили русскую печку. Вот только мыться приходилось в деревне. Она вроде и не далеко, однако так наломаешься порой на рыбалке, что через силу идёшь, ноги за собой волочишь. Когда на стане баню поставили, стало легче.

Ловить селёдку в Чешской губе Баренцева моря начинали с ранней весны. Карбас большой, тяжёлый. На вёслах четыре женщины. В разгар путины, когда не хватало рабочих рук, то и трое. Поставят стену из сетей, потом вторую... Затем выбирают. Но тут как повезёт, рыбацкое счастье переменчивое. Бывало, карбас чуть не вровень с бортами загрузят рыбой, грести замаешься. А когда и пустыми возвращались. Случалось, даже без сетей.

 – Рулевым всегда был опытный пожилой рыбак из тех, кого на фронт не взяли. Выйдем на лов, и погода вроде хорошая, но он всё посматривает: откуда ветер дует, не меняется ли, облака не темнеют, как волна себя ведёт. Шквал может налететь мгновенно, и если не перевернуть, то в открытое море унесёт, никаких сил не хватит выгрести, – объясняет Антонина Васильевна. – Иногда скомандует рулевой, мы всё бросаем и к берегу поскорее – лучше снасти потерять, чем жизнь.

Вот так намашутся вёслами до кровяных мозолей, натягают тяжеленные мокрые сети, вернутся на стан и над костром заскорузлые руки отогревают. Кухарка тем временем горячую воду готовит, чтобы их распарить и хоть как-то в порядок привести.

А тяжеленные, под сто кг, носилки таскать двум женщинам при разгрузке улова, да на крутизну, ещё и ноги в песке вязнут — это как?

Часто ходили бить нерпу и морского зайца (один из самых крупных тюленей, обитающих в водах Северного Ледовитого океана). Зверь этот пугливый, у гребца особая сноровка должна быть, чтобы приблизиться к нему. У Тони получалось, и охотники её уважали, знали — не подведёт. Но однажды всё едва не закончилось гибелью.

За нерпой в тот раз отправились по чистой воде двумя карбасами. Далеко уже от берега были, когда изменившийся ветер погнал в залив лёд. Круто развернулись и изо всех сил погребли обратно. Но лёд их всё-таки догнал. Один карбас успел проскочить в реку и, прижимаясь к обрывистому берегу, пошёл против течения. А их лодку напиравшие льдины опрокинули. Ухнули с головой. Однако, вынырнув, Тоня почувствовала под ногами дно. Их спас звеньевой. Знал, что в этом месте круто поднимается песчаная отмель, потому и правил сюда. От обжигающей холодом воды перехватило дыхание, движущийся лёд подминал под себя. Время пошло на секунды. Звеньевой, стоявший в ледяной каше по грудь, схватил одну женщину и швырнул на мелководье — откуда только силы взялись? Потом — другую. Последней — Тоню.

Выбрались на высокий берег, где и дождались подоспевшую с рыбацкого стана помощь. Благо, он был недалеко.

- Подрогнуть пришлось. Не сразу получилось карбас за нами прислать. Лед густо шёл. Но насмерть мы, конечно, всё равно бы не замерзли, не зима ведь, – философски заключает Антонина Васильевна.

Из одного металла льют...

медали - копия.JPGЗимой промышляли на реке навагу и корюшку. Тоже нелёгкое дело. Чтобы поставить рюжу – рыболовную снасть с большими обручами – надо выдолбить пешней и очистить от обломков льда здоровенную полынью-иордан. Для крыльев – длинных сетяных полотен, требуется две проруби поменьше. И так по всему участку.

Пока кут с уловом вытащишь — запаришься. Верёвку на плечо и пошли гуськом, потянули будто бурлаки. А из жара – сразу в холод. Начинаешь на морозе рыбу из сети голыми руками выбирать, до судорог их сводит. Особенно когда ветер.

– Почему голыми-то? – интересуюсь. – Есть же брезентовые рукавицы.

– Кожаные ещё лучше, – подхватывает Скопина. – Только нам ничего казённого не давали. В своём работали. А мне, приезжей, где нужную экипировку взять? Поначалу только одни рукавички и были. Я их берегла, чтобы не смочить. Потом мама прислала с оказией на стан другие. Стало полегче.

...И так изо дня в день. Неделями, месяцами, годами. Мы привычно произносим по случаю крылатые поэтические строки: «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд».

А для Антонины Васильевны Скопиной и других тружениц тыла они наполнены особым содержанием. Вклад в Победу не щадивших себя женщин и совсем молоденьких девчонок столь же весом, как и подвиг фронтовиков.

Слёзы Победы

Так уж вышло, что в победный майский день Тоня Скопина была не на рыбацком стане, а в Снопе.

Узнав по радио, что войне — конец, бригадир Изосим Иннокентьевич Кокин влез на бочку и держал оттуда речь. А Тоня слушала, будто во сне, и никак не могла отделаться от мысли – а чего он с бочки-то выступает? Потом сообразила: а как иначе, трибуны, соответствующей торжественному моменту, в деревне нет. И только тогда она наконец осознала, что война закончилась. Вспомнила сгинувшего бесследно брата Афанасия. Подумала, что сейчас ему было бы уже 25 лет. И заплакала. Плакали и многие односельчанки. Их родным тоже было не суждено вернуться домой.

г. Нарьян-Мар

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

МАЗ
07.05.2016 23:28
Половина нашей Великой, нет - Величайшей Победы - женская. Собственно, про это и написано. И хорошо написано. Душевно. По-сыновьи благодарно написано.
МАЗ.
Варвара
06.05.2016 15:53
Папу призвали 22 мая 1941 года, а в 1942 году к нам в Сталинград приезжал его сослуживец и рассказал, как уже в первые дни войны  папа был смертельно ранен.    Маме в ту пору было 35 лет и нас,детей было у нее трое.                      Днем и ночью мы жили в окопе, потому что вокруг все полыхало.                 Прошу об одном: почаще вспоминайте о вдовах и их семьях.
Наташа
06.05.2016 10:52
Желаю крепкого здоровья Антонине Васильевне Скопиной. Спасибо за её нелёгкий труд. Она и в 92 года остаётся красивой русской женщиной. Низкий ей поклон.

Эксклюзив
30.11.2020
Татьяна Ольхова
В год 75-летия Победы в Орле появились «коллекционные» марки с изображением… А. Гитлера.
Фоторепортаж
24.11.2020
Подготовила Мария Максимова
К 175-летию со дня рождения императора Александра III.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».