Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
26 августа 2019
Сверхдержава: вступление

Сверхдержава: вступление

Евгений Сухарников
26.01.2005

В статье «Россия - страна несчастных»(ГлобалРус, 03.12.2004) Юрий Аммосов поднял тему болезненную и мало обсуждаемую. Основной его тезис – что русские не нация – довольно старый. В англоязычном мире эта идея, наряду с ориентализмом, врожденной любовью к тирании, порке, рабству, сращению церкви с государством и прочими российскими пороками, является одним из столпов академической русофобии. Пожалуй, единственное замечание - или, скорее, улыбку – вызвал сам выбор слов, например, «Из всех народов мира, только русские не успели пройти трансформацию в нацию». Тут противопоставляются слова-близнецы – народ и нация. Первое слово русское, славянское, с корнем “род”, а второе – латинизм, с корнем “nat”, переводящимся как... род. По-настоящему понять, нация ли русский народ, можно только сравнив их, русских, с другими народами на других языках. Без такого сравнения оценка бессмысленна. И тут проявляется вся коварность языковой ловушки, в которой мы оказались.

На польский язык, скажем, сию фразу, как и на многие другие европейские языки, перевести просто невозможно. По-польски нация будет... narod, а польская нация - narod polski. Заявление, что народ – не нация, родственно таким утверждениям, что, де, принимать лекарство нужно орально, но к устам не подносить и в рот ни в коем случае не брать, что маклеров на работе не держим, только брокеры остались, что наш паркинг – не стоянка, а также – как мне, нисколько не смущаясь, ответили по телефону в одной питерской конторе – «у нас вам тут не контора, а офис!». Вспоминается один известный мне случай, когда переводчик «перевел» обратно с английского формулу графа Уварова «Православие, Самодержавие, Народность» как «Ортодоксальность, Автократия, Национальность» (и да ведь, по-английски уваровский рецепт традиционно воспроизводится как Orthodoxy, Autocracy, and Nationality). Ирония нашего положения очевидна – национализм европейского посола, тот самый национализм, которого не хватает русским, вращается вокруг языка и его чистоты. Хоть есть нации (или народы), обходящиеся без единого языка, они, скорее, исключение из правил, и язык остается одним из основ национализма. Язык стал связующим раствором немецкого национализма. Французы, периодически впадая в паранойю, берегут чистоту своего языка. А финны – такие оголтелые языковые шовинисты, что придумали замену "незаменимым" импортным словам, таким как ресторан, телефон и спорт, и, самое интересное, предпочитают свои слова чужим.

Нация ли русские? Судя по пренебрежению к языку и языковой путанице, характерной для колониальных, но не устоявшихся европейских народов, ответ далеко не очевиден. В 1996 году английский историк Джеффри Хоскинг (Geoffrey Hosking) опубликовал толстую книгу Russia - People and Empire, 1552 - 1917, переведенную на русский в 2000 году. Джеффри Хоскинг, профессор Школы славянских и восточноевропейских исследований при Лондонском университете и эксперт по вопросам национализма, считает, что русские – не народ, то есть не нация. Для этого им не хватает солидарности друг с другом, общего сознания, и, хоть он этого и не договаривает, объединяющей ненависти к врагам. Да и врагов, к несчастью, нет. А ведь все формы европейского национализма зародились при присутствии врага, которого можно было ненавидеть, или, по крайней мере, угнетать. При формировании финского национализма в 20-е годы таким врагом были сделаны русские. Финский национализм – это успешный проект создания национального государства, а не спонтанное явление. Для австрийцев, у которых языкового элемента в национализме нет (то самое исключение из правила, хотя и не совсем полное; австрийцы гордятся своими диалектами), если верить историку Австрии Брук-Шепарду (Gordon Brook-Shepherd), врагом, своеобразным идолом наоборот, не для поклонения, а для выражения общей ненависти, то есть, катализатором образования национализма, явились в начале века итальянцы и южные славяне. Естественно, для ирландского национализма примеренным врагом была Британская империя, а национализм англичан сформировался, наоборот, во многом именно как угнетателей и душителей. Кто знает, может, и получится «создать» добрый национализм совершенно без врага, но пока эта затея нигде не удалась. США, и без того хищник плотоядный, периодически вынуждены скармливать пламени своего национализма новых врагов.

У Хоскинга есть объяснение, почему русские люди сидят по своим норам, дрожа и не высовывая нос. Империя, ради сохранения самой себя и удержания чуждых народов в псевдофеодальной зависимости, душила русский народ и подавляла ростки русского национализма (тенденция эта достигла апогея в советское время). Хоскинг считает, что Российская Империя была противоположностью Империи Британской. Британская Империя оставалась всегда расистской, граница между своими и чужими никогда не стиралась, и таким образом империя стала ключом в образовании особой английской нации (или народа). Английские подданные Империи никогда не задавались вопросом о равенстве с покоренными, потому что сама постановка вопроса была бы оскорбительна. Французская империя включала элемент равенства и обещание лучшей жизни при офранцуживании, но ставила тому условием ассимиляцию во французскую культуру и безоговорочное принятия французского языка. Учебники истории для африканцев и вьетнамцев, начинавшиеся словами “Nos ancetres les Gaulois ...” - не анекдот. Насколько Франция и французские националисты были успешными в этом занятии, можно оценить, вспомнив, что они ухитрились полностью ассимилировать исторические народы и извести их языки, например, прованский (Provancal, langue d’Oc), имевшие совсем недавно, в эпоху Возрождения, собственную развитую литературу (справедливости ради стоит заметить, что это почти удалось англичанам в Ирландии, Шотландии и Уэльсе). Франция законодательно уже в 1539 (указ Ordonnance de Villers-Cotterкts) закрепила исключительность и превосходство французского языка. Сравним это с Российской Империей. Язык подданных не входил в государственные интересы, и политика ассимиляции не проводилась (за исключением нескольких слабых попыток при Александре III). Русские не имели никаких преимуществ перед другими народами. Хуже того, Российской Империи, на свою и нашу голову, удалось создать народы с письменными языками там, где их раньше в помине не было. Российские власти (а потом и власть советская) были готовы нянчиться с любым зарождающимся национализмом, кроме русского. Русский национализм вызывал у Империи беспокойство, а у советских властей – страх.

В своей книге 1996 года Хоскинг в качестве доказательство раздвоения народа и государства пишет: «В русском языке существуют два прилагательных: "русский" и "российский". Первое употребляется со словом "народ", второе – со словом "империя"». Хотя наблюдение замечательное и очень даже верное, тут Джеффри Хоскинг (как и Юрий Аммосов с нацией-народом) попал впросак из-за богатства русского языка. У нас мирно соседствуют российский и русский, германский и немецкий (Германская империя и немецкий язык), финляндский и финский (первое прилагательное относится к государству, а второе к этнической принадлежность и языку), и так далее.

По Хоскингу, русские однозначно не нация и не народ, но могут им стать, если избавятся от империи (или – если продолжить его мысль до несимпатичного, хотя и логичного конца, что он сам боится произнести, но к чему клонит – если заставят себя вести как имперские хозяева).

Другое мнение у француза Эммануэля Тодда (Emmanuel Todd), историка, демографа и экономиста и, пожалуй, одного из самых ярких мыслителей современного мира. В отличие от Джеффри Хоскинга, Тодд считает, что русские – народ, нация, но особая. Он выделяет два типа нации. В первом преобладает обособленность (строгое деление «свой-чужой»), которая ведет к этническому национализму, чья основа – племя. Вторая модель, по его определению, «вселенская», тут любой может стать «своим», если он отвечает определенным критериям, например, языковым и религиозным. Национализм в таких обществах обычно притупленный и образуется вокруг государства и его институтов. Древние Афины, Англия, Германия, Япония – относятся к первому типу. Древний Рим, Россия, Франция, Китай – принадлежат второй, «вселенской» модели. Анализ Тодда основан на обычаях, связанных с передачей наследства, а также на том, как родители относятся к детям. В первом типе народов дети изначально видятся как неравные, предпочтение отдается первенцу. Во втором типе – родители считают всех своих детей равными.

Анализируя демографические данные десятилетий и столетий, рождаемость и смертность, и совмещая их с другими факторами, Эммануэль Тодд построил в 70-е и 80-е годы модель предсказуемости поведения общества в будущем. Один из его выводов: уменьшающаяся рождаемость ведет к модернизации, а также, в современном мире, к росту демократизации и изменению национализма. Франция являлась, по терминологии Тодда, империей “вселенского” типа. Однако демографический провал, в котором она оказалась, и мобильность чужаков (явление, кстати, очевидное в крупных городах России) изменили характер французского национализма. Это же, утверждает Тодд, неизбежно произойдет и в России, а также ее ожидает демократизация и восстановление роли полновесной великой державы.

Пророчества Тодда о России могут и сбыться.

В далеком 1976 году он издал книжку, известную специалистам, но на которую широкая публика, по понятным причинам, не обратила внимания. Книга называлась La Chute Finale – «Последнее падение» (полное название La chute finale, essai sur la decomposition de la sphere sovietique). Эммануэль Тодд, анализируя падающую рождаемость и другие факторы (образование, потребление) в Советском Союзе, сделал несколько поразительных выводов (за что его тогда немного и пожурили), основной из них – что Советской Союз находится в состоянии необратимого упадка и что жить СССР осталось немного, всего лет 15-20.

К слову о предсказаниях. Спустя 26 лет, Эммануэль Тодд издал своеобразное продолжение первой книги. Французское название работы - Apres l’Empire: essai sur la decomposition du systeme americain. На немецком книга вышла под куда более лаконичным заголовком: “Weltmacht USA. Ein Nachruf.”

Если перевести на русский – «Сверхдержава США. Некролог».



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
20.08.2019
Алексей Байлов (Россия), Ярослав Дворжак (Чехия)
События в Чехословакии: взгляд через полвека.
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».