Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
21 августа 2019
Рецепт от революций

Рецепт от революций

Петр Ильинский
11.01.2005

После украинских событий в России многие заговорили об угрозе экспорта «оранжевой революции». История учит: все революции начинаются в элитах. Как будет развиваться ситуация в дальнейшем, во многом зависит именно от отношений российской элиты и власти, считает Петр Ильинский - автор публикации "Рецепт от революций" на информационно-аналитическом сайте "ГлобалРус".

Делать дело и не пресмыкаться перед властью

Идеальных систем государственной власти нет, но некоторые из них нуждаются в улучшении особенно сильно. По причинам исторического свойства социальные новшества обычно приходили в Россию из-за рубежа, точнее, с Запада – тогда, когда правящий класс или даже общество в целом убеждались, что структура российского государства нуждается в улучшении. И что только по заимствовании определенных достижений соседей Россия сможет получить конкурентоспособную экономику, эффективную армию, разумное законодательство и т.п.

Часто точки зрения общества и государства на корень существующих проблем расходились, что в начале ХХ в. привело к печальным последствиям. Нечего и говорить, что подобная проблема существует до сих пор. В такого рода конфликтах важнее всего существование обратной связи, т.е. зависимость государства от общества, способность властных структур воспринимать общественную критику и позитивно на нее реагировать. Негибкая же государственная машина, подавляющая критику, может с виду казаться мощной и стабильной, но в реальности всегда оказывается колоссом на глиняных ногах.

Способность общества реагировать на вызовы и в соответствии с ними модифицировать систему управления – прямой показатель его жизнеспособности. Чем менее болезнен такой процесс, тем лучше. Переворот и радикальная реформа свидетельствуют о том, что перемены сильно запоздали, и говорят либо о незрелости государства, отваживающегося на необоснованные шаги, либо – о неготовности общества к вводимым новшествам.

Пример радикальных преобразований сверху – петровские реформы, а снизу – события, начавшиеся в 1789 и 1917 гг. во Франции и России. Заметим, что в ходе «Великих Революций» родился новый правящий класс, который опять-таки начал проводить «реформы сверху». В данном смысле государственная и народная революции ничем не отличаются – в ходе последней просто появляется новая власть, которая проводит свою программу тем же насильственным образом. Разница в том, насколько умело и ответственно осуществляются перемены. Исторический опыт показывает, что революционная власть обычно и более безответственна, и более кровава. И менее результативна. Иначе говоря, в меньшей мере способна улучшить жизнь народа.

Не хочется становиться на защиту власти только потому, что она «от Бога». Из давней и совсем недавней истории известно немало застывших государственных систем, жестоко подавлявших любое инакомыслие, не то что умеренные реформаторские идеи. Как правило, о переменах такая власть задумывается только в момент тяжелого кризиса. Иногда этих запоздалых усилий хватает для его преодоления, но куда чаще он заканчивается революцией или иноземным завоеванием. Редким и приятным исключением является гибель режимов, пользующихся минимальной поддержкой общества – тогда их замена происходит почти безболезненно. Примером подобных процессов могут послужить события 1974 г. в Португалии или 1989 г. в Восточной Европе. Сходна с ними и демократизация Испании в 70-х гг.

Пожалуй, не надо никого убеждать, что процесс эволюции общества проходит ныне и на самом Западе, и что он уже с XIX в. принял там форму движения постепенного. Любопытно, что именно наименее опытное в историческом плане общество Новой Европы, не желавшее никакого «постепенства» – германское – принесло в XIX-XX вв. наибольший вред себе и окружающему миру и дважды привело Европу на край гибели.

Опыт общественных преобразований в России не менее печален, чем в Германии – в частности, потому что, с одной стороны, российское общество значительно моложе европейского, а с другой – находясь рядом с Европой и испытывая ее геополитическое давление, Россия неоднократно чувствовала необходимость государственных реформ, которые часто не совпадали со степенью исторической готовности общества. Сопротивление петровским преобразованиям – лишь одна из иллюстраций такого несовпадения. В дальнейшем фазы развития российского общества и государства продолжали не соответствовать друг другу, что принесло нашей родине немало бед.

При этом государство было обычно повинно в косности, а общество – в незрелости. Иначе говоря, государство не было способно оценить, что выдвигаемые передовой частью общества – элитой – требования и идеи часто являются полезными и нужными, а элита, столкнувшись с подобным к себе отношением, избирала для осуществления своих намерений наименее удачный путь.

Наиболее знаменит «случай декабристов». Личное мужество и бескорыстие этих людей продолжают превозноситься. Никто не задумывается, что бы случилось, если б несколько сотен талантливых и реформаторски настроенных представителей элиты продолжали бы сотрудничать с государством вместо того, чтобы идти на конфронтацию. Повлияло бы на боеспособность русской армии времени Крымской войны, если бы в ее рядах, по замечанию современника, находились генерал Пестель и адмирал Бестужев? Что и говорить о других сферах российского общества, из которых участники восстания и все им сочувствовавшие были удалены – от чего больше всего пострадала та самая страна, которую декабристы пытались улучшить (также обычно забывают о сотнях простых солдат, которых, не спрашивая и даже прямо обманывая, благородные командиры повели умирать).

После этого чаяния авангарда российского общества и стремления государства более не совпадали – что в итоге привело к трагедии 1917-го. Подчеркнем, что сторон в общественных отношениях три: власть, общество в целом (народ) и наиболее способные и активные члены общества – т.н. элита. Для поступательного движения социума между этими тремя элементами должен существовать некий консенсус. Когда власть совместно с элитой реформируют общество или просто управляют им, как заблагорассудится, то получаются либо петровские преобразования («Россию поднял на дыбы»), либо стратифицированное общество неравных (древняя Спарта или средневековая Европа). Когда власть совместно с народом топчет элиту, то образуется общество коммунистическое или фашистское. Когда же элита вместе с народом оборачивается против власти, то имеет место революция. Ни один из перечисленных вариантов не является желательным ни для сегодняшней России, ни для какой-либо другой страны.

Как известно, проблема взаимоотношений российского общества и государства обсуждается сейчас особенно сильно. Слабые стороны нынешней власти увидеть легко – так какую позицию должно занять общество? Его элита – люди умеющие и образованные? Всегда нет недостатка в конформистах, заботящихся лишь о своем благе и готовых сотрудничать с любым тираном. Достаточно и радикалов (искренних и убежденных), которые готовы объявить любую (и уж точно – эту) власть преступной и встать по отношению к ней в непримиримую оппозицию. Есть ли какой-то иной путь?

Для того, чтобы решить этот вопрос, ответим сначала на другой: легитимна ли нынешняя власть и отражает ли она состояние современного российского общества. И окажется, что да, легитимна и да, отражает. Это не значит, что данная власть идеальна, не подлежит критике и должна оставаться именно такой во веки веков (чего любой власти инстинктивно хочется). Нет, это значит, что ее реформирование и отношения с ней должны строиться в первую очередь с учетом общественного блага, а не эмоций и придуманных неквалифицированными людьми теорий. И реформировать надо в первую очередь общество, а не власть. Власть же должна испытывать при этом значительное давление, которое может побудить ее «не отстать» от общества, а в реальности хотя бы учитывать некоторые запросы и интересы социума – интересы, меняющиеся со временем. Слишком большой разрыв между степенями развития общества и государства, слишком большое их расхождение во всех случаях пагубно и всегда неплодотворно.

Нынешняя власть понимает свою некоторую от народа зависимость, а потому о народе думает, то есть старается его мнением манипулировать и установить максимально устраивающие ее, власть, правила «общественной игры». Она не беззаконна и не безответственна, но может стать таковой, если не поставить ей определенные барьеры. В случае: резкого изменения Конституции, искоренения независимой прессы, массовой национализации крупных компаний и т.п. – власть свою легитимность утратит, после чего окажется в международной изоляции и, что важнее, загонит в оппозицию всю элиту, а в перспективе – и весь народ, т.к. условия его, народа, жизни будут при таком режиме неминуемо ухудшаться. Развитие событий по подобному сценарию необходимо предотвратить.

Как это сделать? Открытой борьбой с властью? Повсеместной фрондой? Умыванием рук и заявлениями о том, что «с этими никакого дела иметь невозможно»? А может, наоборот, стоит «отдаться власти», как то делали многие интеллигенты советского периода, и пробовать реформировать ее изнутри? Кажется, что есть третье решение, и, следуя за Аристотелем, мы почитаем его наиболее верным.

Элита должна обращаться и к народу и к власти, она должна сотрудничать или критиковать власть в зависимости от обстоятельств, но при этом обязательно что-то делать для улучшения реальной жизни людей. Классическая формула: «Сначала накормить, потом обучить» – верна по-прежнему. Только образованный и сытый народ сможет постепенно установить власти известные пределы, сделает ее максимально ответственной, т.е. сумеет придти к реальной демократической системе управления. Здесь заключается и ответ на то, какие действия власти нужно поддерживать? Все, которые повлекут улучшение экономического благосостояния.

Можно, конечно, руководствоваться принципом «чем хуже, тем лучше», алкать общественных потрясений и гроз. Свойственно это людям молодым и честолюбивым, а также личностям закомплексованным и страдающим различными маниями. Что происходит, когда исторические обстоятельства складываются в пользу подобных людей, известно. От того, что власть тоже виновна в своем крушении, погибающим под ее обломками ничуть не легче.

За всю историю ответить невозможно, но за собственное поведение отвечать необходимо. Люди, предпочитающие «постепенство» революции, должны гласно и внятно отстаивать свою точку зрения и при этом не пресмыкаться перед властью, даже когда они с нею согласны. Трудно? Конечно. Подавать пример своим поведением труднее, чем возглавлять парад или толпу – или сливаться с ней. Вообще, быть индивидуумом сложнее, чем потонуть в коллективном бессознательном.

Гораздо легче взять Бастилию, чем возвести Эйфелеву башню. Пусть современники клянут ее за уродливость, а со временем выясняется, что на ней можно и радиостанцию устроить, и каток организовать. И кстати, очень неплохо огребать с любопытствующих иноземцев.



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
14.08.2019
Валерий Панов
Почему Россия проигрывает Западу информационную войну?
Фоторепортаж
17.08.2019
Алексей Тимофеев, Елена Безбородова (фото)
Здесь, на далёком Севере России, – один из важнейших наших духовных центров.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».