Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
20 октября 2020
Смертная казнь: кто против?

Смертная казнь: кто против?

Юрий Болдырев
02.11.2009
Смертная казнь: кто против?

Главной темой минувшей недели, на мой взгляд, стал вопрос о том, прекратится ли с первого января 2010 года действовавший в нашей стране последнее десятилетие «мораторий» на смертную казнь.

По этой теме высказались многие. Разделение, понятно, произошло на две группы: за возвращение смертной казни и против. Но стоит обратить внимание на несколько аспектов этой проблемы, а также на некоторую суть современной демократии (не только в нашей стране, но и в целом), которая при этом обнажается.

Первое. Обсуждение вопроса возникло в связи с обращением Верховного Суда в Суд Конституционный с запросом о том, можно ли с первого января 2010 года приговаривать преступников к смертной казни. И сам факт этого обращения у большинства комментаторов не вызвал вопросов. Хотя у меня первый вопрос простой: а что непонятно? Если препятствием для приговора преступников к смертной казни было отсутствие на всей территории страны судов присяжных, и с первого января 2010 года это препятствие устраняется, то в чем вопрос? Но, уже после обращения, СМИ распространили мнение Председателя Верховного Суда о том, что к смертной казни приговаривать все-таки нельзя. Что ж, как большого гуманиста я его понимаю, но если мнение гражданина может базироваться на его личных взглядах, то публично высказываемое мнение Председателя Верховного Суда должно базироваться на требованиях Конституции и закона. И если Конституция и закон такое наказание как смертная казнь предусматривают, и они не противоречат какому-либо вступившему в законную силу (то есть не только подписанному президентом, но и ратифицированному парламентом) международному договору, то вышеупомянутое высказывание высшего руководителя судебной системы мне представляется, мягко говоря, не вполне уместным, дезориентирующим всю судебную систему и вследствие этого ставящим вопрос, как минимум, о его соответствии занимаемой должности.

Второе. Звучащие сейчас по всем СМИ аргументы за мораторий (или полную отмену) смертной казни. Каковы же эти аргументы?

В качестве главного аргумента против смертной казни, как это ни странно в светском государстве, тем не менее, высказывается идея о ее недопустимости с религиозно-этической точки зрения. Мол, не государство жизнь человеку дало (а Бог), не ему человека жизни и лишать. Не являюсь большим специалистом в религиозно-этической сфере, но сомнения сразу возникает два. Во-первых, не только жизнь, но точно так же и свободу с этой точки зрения человеку дало не государство – значит, и лишать свободы за преступление на какой-либо срок государство человека тоже не должно? Во-вторых, христианство существует две тысячи лет, и абсолютно большую часть этого периода смертная казнь чем-то противоречащим христианству не считалась. Так что же, следует сделать вывод, что лишь в последнее столетие на нашей планете возникло, наконец, «истинное» христианство?

Следующий высказываемый аргумент: государство должно не убивать, а защищать граждан. Что ж, с этим никто не спорит, но кроме случая, когда именно убийство (а точнее, совершенно реальная угроза лишения жизни за преступление) и выступает в качестве действенного метода защиты жизней граждан. Всякие же утверждения о том, что даже и для защиты граждан такой метод как убийство является неприемлемым легко разбиваются сами о реальную практику ведения любой войны: оборонительной, наступательной, «антитеррористической» и т.п. – от этого как принципиальной возможности, насколько мне известно, государства, в том числе, самые гуманные европейские, никоим образом не отказываются.

Далее: мол, государство может быть воином, но не должно быть палачом. Соответственно, до тех пор, пока преступник представляет угрозу жизням других людей, против него может использоваться и оружие, с возможностью убийства. Но как только преступник оказывается в руках государства, опасности для жизней окружающих он уже не представляет, и потому казнить его уже незачем и нельзя. Что ж, в этом есть некоторая логика, но в ответ можно привести массу примеров, когда государства и их законы позволяют использовать оружие и возможность убийства для противодействия совсем иным угрозам, нежели непосредственная угроза жизням людей. В реальной практике большинства самых гуманных государств возможность (реальная угроза) убийства используется для защиты и имущества, прежде всего, имущества коммерческих структур. Самый очевидный пример – вооруженные инкассаторы. Не будь у них оружия, не возникало бы и угрозы их жизням: преступник наводит пистолет, они отдают деньги добровольно и послушно разбегаются. Пожалуй, так и надо поступать, если, конечно, следовать нашим «гуманистам», поучающим, что убивать преступника можно только и исключительно в момент угрозы с его стороны человеческим жизням? Но только в реальной практике ни одно более или менее здравомыслящее человеческое сообщество подобной логикой не руководствуется…

Следующий аргумент: смертная казнь якобы все равно не приводит к снижению преступности. Аргумент интересен своей абсолютной безапелляционностью, притом, что на деле не подкреплен какими-либо специальными корректными исследованиями. И ссылки на воров-карманников, очищавших карманы своих сограждан во время публичных казней в средневековой Англии, совершенно неуместны. Во-первых, кто считал количество этих преступлений и соотносил с тем, что было бы, если бы карманников в средневековой Англии не лишали жизни, а давали бы им «пожизненное»? Во-вторых, речь применительно к этим карманникам, как правило, шла о воровстве не для шикарной жизни на Багамах, но о добыче средств на элементарное пропитание. И если мы понимаем, что в этом историческом примере перед человеком зачастую выбор был не в том, жить ему или умереть, а в том, чтобы умереть одним способом (от голода и холода) и прямо сейчас, или же способом другим (быть повешенным за воровство), но, если повезет, то чуть позже, то, согласитесь, обращаться к этому примеру и утверждать на его основе, что ужесточение наказания, в частности, смертная казнь, «никогда не вела к ограничению преступности», мягко говоря, неуместно.

Другое дело, что, конечно, можно сравнивать Европу и США, и здесь опыт, как будто бы, не просто подтверждает тезис, но даже и позволяет предположить, что смертная казнь, напротив, ведет к увеличению количества убийств и других жестоких преступлений против личности. Действительно: в Европе, в отличие от США (примерно половины штатов в этой стране), смертной казни нет, но, в то же время, количество убийств в Европе на сто тысяч жителей примерно в три раза меньше, чем в США. Но можно ли из этого сделать вывод, что если и в США отменить смертную казнь, то количество убийств и других насильственных преступлений в этой стране в три раза уменьшится, а если в Европе смертную казнь ввести, но, напротив, и количество преступлений против жизни граждан в ней увеличится? Разумеется, нет. И различия между США и Европой, как в правовой системе, так и в нравах и обычаях, отнюдь не исчерпываются вопросом о наличии или отсутствии смертной казни. Принципиальное различие в ином: европейские государства являются существенно более социальными (если не сказать социалистическими), нежели США, и именно в этом уместно искать корни различий в сфере безопасности граждан. При этом, на вопрос о том, как изменился бы уровень насильственных преступлений в Европе, введи они сейчас, при всей их нынешней системе социального регулирования и контроля, еще и смертную казнь за наиболее тяжкие преступления, тем не менее, остается открытым.

Далее: государство, мол, не должно мстить. При этом по умолчанию подразумевается, что месть в современном мире – что-то заведомо устаревшее и неадекватное современной культуре. Но так ли это на самом деле? Вроде как, занятие подобной позиции во всяких теледискуссиях выдает в занимающих ее людей образованных, культурных, даже, может быть, благородных, далеко ушедших в своих эмоциях и деяниях от наших древних нецивилизованных предков. Но это все хорошо, пока абстрактно. А если касается непосредственно? Приводить примеры ужасов, которые не дай Бог кого-то из нас коснутся, не буду – и так все на слуху. И если касается непосредственно, то с высшей моральной точки зрения кто вправе лишить последнего права – права на месть? Пользуясь аналогией с явно спекулятивно используемой в этом вопросе идеей о том, что кто не давал, тот и не вправе отнимать, так же и здесь: кому позволено лишить гражданина, группу граждан, сообщество обоснованного и оправданного по отношению к насильнику и убийце права на месть?

Да, может быть, государство – как институт - мстить не должно. Но это понимать можно только так: государство как институт не должно действовать эмоционально. Но люди, общество – их от святого права на месть освободить не может никто. Но через какой инструмент общество может и должно осуществлять свое право на месть? Об этом люди договорились очень и очень давно - таким инструментом является государство. Соответственно, и ограничить право гражданина и общества на месть преступнику может лишь один этот институт – государство, но лишь в том случае, если оно берет на себя обязанность само от их имени осуществить возмездие. Не просто «изоляцию» (чтобы больше так не делал), а именно возмездие. И никак иначе.

Хорошо, не слышат и не читают меня в Европе, Парламентской ассамблее Совета Европы и т.п. А то бы осудили – нехорошо так теперь говорить и писать, вроде как, негуманно...

Ладно, у них в Европе – своя жизнь, и мы от них не требуем, чтобы и они вводили смертную казнь. Но вот зачем мы, живя совершенно в иных реалиях, подписали протокол номер 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, да еще и обязались ратифицировать в течение двух лет? Правда, вот здесь, как раз, вполне уместен вопрос: мы – это кто? Понятно: наделенный соответствующими полномочиями Президент России – от имени всей страны, то есть, и от нашего с вами имени тоже. Но Конституция и закон предусматривают, что и президенты могут ошибаться или действовать не вполне в интересах общества, и потому международные договоры должны ратифицироваться парламентом, то есть, проходить процедуру одобрения представителями общества. Общество и его представители (парламент) на протяжении уже существенно более длительного периода времени (нежели два года на ратификацию) однозначно демонстрируют свою позицию неодобрения этого протокола – несогласия с его требованием окончательной отмены смертной казни. Значит, по логике Конституции и законодательства, этот протокол не должен применяться?

Но на это есть еще Венская конвенция о международных соглашениях, в соответствии с которой, вроде как, и до ратификации нужно соблюдать подписанные соглашения, и именно на это указал Председатель Верховного Суда, считающий, что смертная казнь применяться не должна. Но если он прав и соответствует занимаемой должности (в чем, повторю, я теперь весьма сомневаюсь), то получается полный тупик и, извините, бред: ратификация предусмотрена для того, чтобы исполнительная власть в обход законодательной не могла навязывать стране не соответствующие ее интересам международные соглашения, конвенции и т.п., но Венская конвенция трактуется не только как намерение по возможности придерживаться заявленных (но еще не утвержденных) обязательств до того, когда парламент их рассмотрит и по ним определится, но еще и как обязанность всей высшей государственной власти, включая судебную, независимо от воли власти законодательной (она же представительная), просто подчиниться воле власти исполнительной – не абсурд? И тогда, с учетом предусмотренного у нас приоритета международного права над национальным, кто же у нас высший законодатель? Получается, тот, кто подписывает международные договоры и конвенции…

Но, к счастью, есть у нас и другие примеры, и наиболее известный из них – Европейская энергетическая хартия – подписанная более десяти лет назад. Подписанная, но, вопреки тогдашним президенту и правительству, не ратифицированная парламентом. Позднее – уже в середине нынешнего десятилетия – и наша исполнительная власть пришла к выводу, что эта хартия – не в интересах России. И что же: подписанную, но не ратифицированную хартию Россия для себя обязательной не считает и, соответственно, не выполняет. Значит, и такая трактовка (по возможности придерживаться подписанных и не ратифицированных соглашений, но не обязательно) Венской конвенции возможна и у нас реализуется. И тогда почему же наш председатель Верховного Суда в данном случае счел, что трактовать Венскую конвенцию надо не единообразно, а избирательно?

И, конечно, в качестве «аргумента» выдвигается еще и некая необходимость вообще «приобщения» к европейской цивилизации, заинтересованность не ухудшать отношения с Европой. Всерьез здесь, понятно, даже и обсуждать нечего: ни американцы, ни японцы на плохие отношения с Европой не жалуются. А если уж так невтерпеж «приобщиться», то почему бы не начать с ключевых элементов реально социального государства: с прогрессивного подоходного налогообложения, с пенсий на уровне от 40 до 70 процентов от заработка, с масштабных налогов на наследование крупных состояний, социального обеспечения безработных и инвалидов; наконец, с государственных инвестиций в науку и образование, а также строительство автодорог – много с чего на самом деле можно было бы начать действительное приобщение…

Реальный же аргумент против смертной казни мне известен один, и его тоже, разумеется, упоминают, но не как основной и единственный, а в ряду других. Этот аргумент – опасность судебной ошибки, а также, добавлю, целенаправленного коррупционного акта, ведущего к «засуживанию» невиновного вплоть до смертной казни, если она будет возвращена. И это аргумент действительно, повторю, серьезный. Что ему может быть противопоставлено?

Во-первых, изменение законодательства с тем, чтобы смертная казнь могла применяться без специальной длительной отсрочки лишь тогда и только тогда, когда судебная ошибка практически невозможна. Например, путем введения двух категорий принятия решения в зависимости от характера доказательств. Упрощенно: если человек ворвался в учреждение и стал стрелять, и это непосредственно видели все, а видеокамеры четко и достоверно засняли, то это, условно скажем, доказательства категории «а», по которым может и должно применяться такое наказание как смертная казнь. Если же доказательства представляются достоверными (любое сомнение ведь у нас якобы трактуется в пользу обвиняемого), но, тем не менее, по существу являются лишь косвенными (никто прямо и однозначно не зафиксировал действия именно этого гражданина), то это категория «б», по которой, во избежание неисправимой ошибки, приговорить можно лишь к пожизненному (в течение которого все-таки могут вскрыться новые обстоятельства, оправдывающие осужденного). Согласитесь, такое изменение законодательства практически снимало бы этот аргумент.

Во-вторых, в части заботы об ограничении опасности целенаправленного коррупционного или иного ложного навета, стоит заметить, что государство у нас далеко не единственный субъект, способный приговаривать к смерти и убивать. Реальная практика такова, что если кому-то во власти или около нее нужно, то такие, представлявшие для нее реальную опасность наши сограждане, как, например, генерал Рохлин, оказываются убиты «неизвестными» и без всякого приговора. Или я что-то преувеличиваю или недопонимаю?

Наконец, возвращаясь к «аргументам», не много стоящим, еще мне очень понравился такой, высказанный на всю страну: мол, веками государства строились на праве убивать своих граждан, а теперь, вроде как, этого права мы, наконец, должны их лишить. Но достаточно лишь вслушаться в этот аргумент, и сразу становится ясным, что основой этого аргумента является четкое деление на «мы» и «они», но только не в смысле «мы» - общество и государство, а «они» - преступники, а в смысле ином: «мы» - вместе и законопослушное и моральное общество, и преступники, а «они» - совершенно отдельное от нас и противостоящее нам государство. Что здесь скажешь? Действительно, по многим вопросам, в том числе, связанным с такими понятиями, как «преступление» и «наказание», общество и государственная власть, прежде всего, власть исполнительная, а в ряде случаев, и власть совокупная, включая судебную (например, в ситуациях, когда исполнительной власти удается подчинить себе все прочие ветви власти), оказываются разведены и противопоставлены друг другу. Но из этого еще вовсе не следует, что это дает основания для фундаментального противопоставления обществу не конкретной власти, а всего государства как института. Во всяком случае, если общество намерено сохранить это государство (пусть сколь угодно со временем видоизменив его) на будущее как основную форму своей самоорганизации и основной институт, призванный обеспечить даже и физическое выживание общества.

Третий аспект проблемы – а насколько искренне высказываются вышеприведенные аргументы? Не скрывается ли за ними что-то еще, прямо непроговариваемое?

Конечно, есть и те, кто совершенно искренни – не будем всех подозревать огульно. И искренние гуманистические убеждения вполне достойны уважения, равно как и забота о том, чтобы при рубке леса не летели щепки – чтобы свести к минимуму опасность уже непоправимой судебной ошибки. Но последний из приведенных мною аргументов против смертной казни недвусмысленно указывает и на иной мотив. А именно – на стремление ослабить национальное государство, сделать его не самым сильным субъектом принятия решений, а лишь одним из многих, равным среди равных. Но кто же еще эти «равные»? А это мы найдем в других текстах и выступлениях тех же ораторов – это всяческие «горизонтальные» структуры, международные организации и, разумеется, корпорации. И вот здесь-то и зарыт ключик: большие «демократы», с одной стороны, самоназывают себя таковыми, но с другой, то прямо, то тихой сапой, но совершенно реально борются за то, чтобы у власти, избираемой населением, реальные рычаги главной власти, ключевые кнуты и пряники – отнять. И перераспределить их – в чью пользу? Да в пользу тех, кого все население не избирает – тех же «горизонтальных» структур и, опять же разумеется, транснациональных корпораций. У последних, по их логике и созданной ими ныне реальной практике, и официальные зарплаты должны быть на порядок, а то и на два выше, чем даже у высших руководителей государства, и кнуты в руках должны быть более мощные – правозащитники ведь на зарубежные гранты с тем же рвением и пылом, что против государства, против корпораций почему-то не сражаются и за тотальный контроль над ними почему-то не выступают. Отчего же такая избирательность? Или я что-то опять недопонимаю?

Четвертый аспект: а в деле реального снижения преступности действительно важный вопрос о смертной казни, тем не менее, является ли сейчас главным, определяющим? К сожалению, нет. В том смысле, что все наше уголовное законодательство настолько ложно гуманное, что добавление смертной казни лишь за весьма ограниченный круг самых тягчайших преступлений вряд ли реально картину преступности в стране изменит. И действительно: если за умышленное убийство у нас сейчас предусмотрено отнюдь не пожизненное заключение, а лишь от шести лет заключения, а за убийство двоих, беременной женщины или с особой жестокостью – от восьми, то причем здесь замена нынешнего пожизненного заключения на смертную казнь? Это я к тому, что важные дискуссии о возвращении смертной казни или же о ее полной отмене не должны заслонить от нас не менее актуальный вопрос о насущно необходимом радикальном ужесточении наказаний за все виды насильственных преступлений, что, кстати, на деле явится приобщением к современной западной цивилизации: в США, как известно, в отличие от нынешней России, пожизненное заключение или смертную казнь получают за простое однократное убийство из корыстных побуждений.

И не менее важен вопрос ложного гуманизма по отношению к ненасильственным (в том числе, масштабным финансовым) преступлениям. Как у нас любят выгораживать высокопоставленных воров: мол, они ведь никого не убивали. А десятки тысяч погибших в автомобильных авариях на наших автодорогах, при строительстве и ремонте которых по экспертной оценке уворовывается не менее половины выделенных денег («себестоимость» работ у нас оказывается вдвое дороже, чем в Скандинавии и вчетверо (!) дороже, чем в Китае), - это, хотя и косвенно, но не убитые?

И, наконец, аспект пятый: а решение-то окончательное в демократическом государстве кто принимает, и насколько оно соответствует или не соответствует воле общества? Ведь известно, что примерно две трети населения нашей страны выступает за смертную казнь для насильников и убийц. Более того, и в Европе, где демократии вроде как побольше нашего, тем не менее, в этом вопросе есть разногласие между мнением большинства общества и принятым представителями общества законом.

Один из комментаторов в этой рубрике постоянно ставит вопрос о прямой демократии и о необходимости ограничения в ее пользу власти представительной. И он, со своим постоянным «Карфаген должен быть разрушен», разумеется, абсолютно прав. Но когда болезнь так запущена, как у нас, выясняется, что для самой возможности возвращения хотя бы по ключевым вопросам к прямой демократии предварительно надо еще и как-то преодолеть барьер не вполне представляющих ныне волю общества институтов демократии представительной, принимающих законы, однозначно в принципе не допускающие прямое волеизъявление граждан ни по одному действительно жизненно важному вопросу. Но это уже – другая тема…

В любом случае, будь моя воля – как обычного гражданина на референдуме или же как представителя граждан в парламенте - в первую очередь я бы ставил и рассматривал вопрос даже не о смертной казни, а сначала о вышеупомянутом мною общем радикальном ужесточении наказания за насильственные преступления (с тем, чтобы убийца ни в каком случае не мог получить шесть лет и выйти через четыре), а также о столь же радикальном ужесточении наказания за масштабные материально-финансовые преступления и коррупцию. И для этих категорий - никаких сроков давности.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 21 найденных.
Настя 15 лет
20.04.2011 16:43
Насилие порождает насилие!!! Как говорит мой учитель! Статья очень интересная
Настюшка
14.04.2010 13:28
я против смертной казни, но за мароторий. против потому что многие ошибаются и не виновные люди отбывают наказание. не мы дали жизнь и не нам ее забирать. за мараторий потому что, когда человек знает что его не сегодня завтра убьют он начинает раздумывать над всеми своими ошибками,человек жалеет, исправляется. человек сам себя наказывает и мысленно убивает.
Kir
09.11.2009 23:57
Во многом схожая позиция:
http://www.pravaya.ru/look/17472
Kir
09.11.2009 23:42
Огромное спасибо за статью, великолепно написано.
Иван
08.11.2009 20:48
Да с какой стати рдственники убиенных маньяками людей должны еще оплачиать налогами  содержание в тюряге этих извергов???! Только расстрел, но для исключения судебной ошибки в сомнительных делах - с отсрочкой на какой-то период до выяснения обстоятельств.
Валерий Кшевин
08.11.2009 8:38
Смертную казнь, за совершённые особо тяжкие преступления, в мирное время можно отменить при одном, на мой взгляд, условии: осуждённые к пожизненному заключению ни при каких обстоятельствах не должны освобожаться из мест пожизненного содержания, в плоть до самой их смерти. К ним не должны применяться широко используемые в Европе помилование, освобождение в связи с их смертельно неизлечимыми болезнями и т.д.Пожизненное заключение таких преступников должно гарантировать законопослушным гражданам полную защиту от совершения осуждёнными повторных преступлений. В противном случае, государство,  а вернее, лица, руководящие государством, и хорошо охраняемые, будут проявлять свой "христрианский" гуманизм не за счёт жизней своих детей, жён, родственников и других близких им людей, а за счёт иных граждан, которых будут убивать помилованные или освобождённые по иным обстоятельствам осуждённые. Потерпевшие от таких преступников страдают не от того, что эти лица не пригокорены к смертной казни, а от того, что у них есть возможность замены пожизненного содержания на конкретные сроки лишения свободы. Полагаю, что к лицам, совершившим преступления, за которые полагается наказание в виде смертной казни - не должно применяться законодательство о "сделке с правосудием".
Питерский
06.11.2009 17:03
Senator: /// «…избиратели увлекались … соблазнившись на … обещания»/// Какая, однако, точная, я бы сказал, «универсальная» картинка! /// «Зачем избирателям России брать пример с заведомых ошибок…?»/// А зачем вообще человек на одни и те же грабли наступает? Если, конечно, он Senator-ом не работает…
Щяпиро
06.11.2009 10:34
Самый "гуманный" суд в мире!
Замначальника следственного отдела при ОВД по Каменскому городскому округу Свердловской области, которая в 2006 году насмерть сбила двух пешеходов, получила четыре года колонии-поселения. Об этом сообщили в СКП России по региону.
«Синарским районным судом майор юстиции признана виновной в совершении инкриминируемого ей преступления, ей назначено наказание в виде четырех лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении», – сказали в СКП.  РИА «Новости»


Владимир
05.11.2009 23:30
Смертная казне НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ такой религии как Православие. В Ветхом Завете недвусмысленно сказано об адекватности наказания - за убийство - пролитие крови убийцы еще при его жизни. Только это может искупить вину преступника в глазах Божиих. Только это даст ему шанс на спасение в жизни вечной. И это не мое мнение, а мнение крупного специалиста-богослова по Ветхому Завету протоиерея Олега Стеняева.
bomber
05.11.2009 16:43
Для Alex.
на счет "Наказния без вины не бывает" можно перефразировать как "Отсутствие судимости это не ваша заслуга, а наша не доработка...Феликс Дзержинский".

Этак мы к "тройкам" 30 годов скатимся с исполнением приговора в 24 часа, с отменой презумпции невиновности (хотя судя по некоторым судебным процессам нашим судьям она и сейчас не ведома). Удобно конечно для власть придержащих, но правильно ли с точки зрения нас, общества? Боюсь что нет, в эти жернова засосет и виновных и не виновных (Лес рубят щепки летят).
Отображены комментарии с 1 по 10 из 21 найденных.

Эксклюзив
15.10.2020
Николай Черкашин
О священниках, прошедших горнило Великой Отечественной, рассказывает новая выставка.
Фоторепортаж
19.10.2020
Подготовила Мария Максимова
В России открыт новый туристический маршрут.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».