Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
22 июля 2019
О забастовке на ВАЗе и не только о ней

О забастовке на ВАЗе и не только о ней

Юрий Болдырев
01.08.2007

На ВАЗе планируется и частично уже началась предупредительная забастовка рабочих. Требование – повышение заработной платы. Казалось бы, нормальная или даже типичная ситуация для современного мира. Но возникает множество вопросов, выходящих далеко за рамки узкого вопроса взаимоотношений работников и работодателей и забастовки как признанного во всем мире метода давления работников на работодателей. Рассмотрим некоторые из этих вопросов.

Вопрос первый. Главное требование забастовщиков – повышение заработной платы с девяти до двадцати пяти тысяч рублей. При этом в обоснование необходимости бастовать ряд лидеров забастовки приводят в СМИ факты не просто низкой зарплаты рабочих и ее несоответствия реальной стоимости жизни, но еще и абсурдного с их точки зрения контраста между зарплатой рабочих и менеджеров (не высших руководителей, а даже среднего звена): 9 тысяч рублей – с одной стороны, и 3-4 тысячи евро – с другой. Какие основания для столь серьезной дифференциации?

Не знаю, насколько приводимые данные о зарплате менеджеров на ВАЗе соответствуют действительности, но описанный контраст в уровне вознаграждения говорит о действии совсем простого закона рынка труда: кто больше нужен и насколько больше нужен, тому настолько больше и платят. С точки зрения наших вульгарных либералов, формально находящихся в оппозиции, но фактически контролирующих всю государственную финансовую и социально-экономическую политику, это – нормально. #!#Но с точки зрения даже западного современного понимания роли государства в системе взаимоотношений "работник-работодатель", это – уже нонсенс. В абсолютном большинстве развитых стран законом устанавливается минимум оплаты труда наемного работника (помесячный или почасовой), который должен соответствовать реальному прожиточному минимуму.

Что же касается не нижнего порога, а степени допустимого контраста в оплате труда, то здесь Запад уже не един. В более либеральных США проблема этого контраста также актуальна (хотя масштаб контраста все-таки существенно меньше, чем у нас), в то же время, более социал-демократическая Европа, особенно северные (скандинавские) страны допускают такой контраст в размерах, чуть ли не на порядок меньших, нежели это есть сейчас у нас. И плюс - в чем Запад все-таки практически един (за исключением нескольких постсоветских стран), там практически повсеместно налицо прогрессивное подоходное налогообложение, более выражено прогрессивное в Европе и, в частности, в Скандинавии, и менее выражено прогрессивное в США, и это прогрессивное налогообложение также несколько сглаживает контрасты.

Хотя, понятно, что организаторы забастовки могут и не мыслить в таких категориях. Более того, они могут и не владеть достоверной информацией о зарплатах, а также не владеть и достоверной итоговой отчетностью предприятия. И предположим, менеджеры среднего звена получали бы тоже столь же унизительно мало – разве это изменило бы ситуацию радикально?

Очевидно одно: зарплата рабочих представляется организаторам забастовки слишком маленькой по сравнению с возможностями предприятия и, соответственно, реальными доходами тех, кто фактически контролирует предприятие. Я специально не использую здесь термины "прибыль", которой формально может не быть и вообще, а также "зарплата", которая также официально может быть и не слишком высокой. Живя в наших реалиях, все понимают, что для управляющих существует масса способов извлечения доходов из контролируемого предприятия, и далеко не все эти способы и получаемые с их помощью дивиденды видны в отчетности предприятия и, тем более, известны рабочим. Но они могут делать выводы по косвенным признакам, включая уровень потребления. И эти выводы могут быть достаточно точны.

Таким образом, постановка вопроса не просто о повышении оплаты труда, но еще и об обоснованности контраста в оплате труда – это уже фактически выход на вопросы политические: какую социально-экономическую модель государства мы выбираем.

Вопрос второй. Почему на ВАЗе зарплата рабочих оказывается существенно меньше, чем, например, на "Форде" во Всеволожске Ленинградской области? Все разговоры о том, что это – наследие отсталости автопрома времен СССР – мошенничество: предприятие давно приватизировано, заградительные барьеры для ввоза подержанных иномарок, являвшихся самыми прямыми конкурентами наших машин, выставлены давно и всерьез, и что мешало за прошедший период закупить необходимые лицензии и оборудование и наладить выпуск более совершенных и качественных машин? Если же что-то все-таки мешало, а мы знаем, что вся экономическая политика государства, включая регулирование финансовой системы и естественных монополий, никак не ориентирована на стимулирование развития собственного высокотехнологичного производства, то, хочешь или не хочешь, но и в вопросе о зарплате на ВАЗе в конечном счете выходишь на вопросы политические – о сути и последствиях проводимой в масштабах всего государства экономической политики.

И, тем не менее, если остановиться на предположении, что трудности носят объективный характер, должны ли наши работники входить в положение работодателей и, что не менее важно, как именно им это сделать?

В современном цивилизованном мире известны две стройные и логичные системы взаимоотношений работников и работодателей, которые можно условно определить как "японская" и "американская". Первая предполагает всеобъемлющее неформальное сотрудничество "верхов" и "низов", более или менее совместное использование плодов труда, весомое участие работников в успехе, в получении доли прибылей, а в кризисные периоды – совместное переживание трудностей, разделение тягот, ответственность "верхов" за жизнь и благополучие "низов". Вторая же более формализована, с логикой, акцентирующей внимание лишь на взаимных формализованных обязательствах, с проистекающим из этой логики правом "низов" говорить "верхам": до твоих прибылей мне дела нет, но и твои проблемы – это проблемы не наши общие, а перед работником будь добр рассчитываться вовремя и сполна.

Разумеется, приведенное выше – лишь голая схема, в реальности и западная практика впитала множество черт более кооперативной и более восточной схемы. Но какова на этом фоне система взаимоотношений наша нынешняя?

А она носит характер сугубо дискриминационный по отношению к работнику. А именно: во дни торжеств прибыли – отдельно, работники – отдельно; во дни же бед и трудностей – работники почему-то постоянно должны входить в положение работодателей, учитывать их объективные или надуманные трудности, при том, что каковы бы трудности ни были, наш работодатель для себя и своей семьи затягивать пояс потуже, как правило, вовсе не намерен. На сайте https://mosmirmebeli.ru продаётся качественная мебель на заказ по индивидуальным размерам.

Более того, как я выше уже отмечал, и войти в положение-то работодателя работнику оказывается не так легко – в силу высочайшей степени закрытости реальной бухгалтерии и скрытости от посторонних глаз фактических каналов получения "верхами" дивидендов.

Вопрос третий. Заурядный конфликт между работниками и работодателями повлек за собой вмешательство правоохранительных органов: задерживаются и арестовываются активисты профсоюза и организаторы забастовки. Какие тому основания?

Действительно, в феодальном или раннекапиталистическом государстве, которое являлось выражено государством имущих, государством феодалов или работодателей, вмешательство властей и карательных органов на стороне "своих" было совершенно естественным – одной из функций такого государства совершенно недвусмысленно и являлось принуждение большинства в той или иной форме удовлетворять потребности власть и богатство имущего меньшинства. Но в государстве, называющим себя демократическим, у власти, казалось бы, не должно быть в конфликте работников и работодателей "своих", на чью сторону оно априори становится и чьи интересы оно стремится защитить в первую очередь?

Если же все-таки на практике, на данном примере использования правоохранительной системы для подавления одной из сторон формально равноправного трудового конфликта, это государство оказывается государством работодателей, а не работников, может быть, и из этого работники, коль скоро право голосовать у них еще не отобрано, тоже должны делать какие-то выводы?

И вопрос четвертый. Формальным основанием для требования радикально повысить заработную плату явилось не просто и само по себе вполне обоснованное желание жить лучше, но, как выясняется, еще и невыполненное предвыборное обещание. Причем, что важно отметить, предвыборное обещание не меньшинства, которое физически не способно его исполнить, и этим всегда обоснованно способно себя оправдать, но партии большинства, у которой для выполнения своих политических обязательств организационно-политических препятствий нет. Так, может быть, эта забастовка и есть предвестник радикального поворота во всей нашей общественно-политической и государственной жизни, окончания наконец периода полной политической безответственности?

Действительно, руководство всего автогиганта, включая его президента, жестко связало себя с одной политической партией – "Единой Россией". Перед прошедшими менее полугода назад выборами в Самарскую Думу эта партия публично обещала повысить зарплату работникам предприятия как раз до 25 тысяч рублей, о чем вещали, в том числе, развешанные по всей области плакаты. Партия победила, но где результат, где выполнение предвыборного обещания?

Конечно, представители партии объясняют, что речь не о повышении зарплаты сразу, а о некоторой долгосрочной программе, в рамках которой указанный результат может быть достигнут только через три года… Но было ли это именно так точно и недвусмысленно сформулировано и на предвыборных плакатах? Была ли обеспечена ясность и однозначность понимания обещанного, невозможность вольного или невольного введения избирателей в заблуждение?

Еще более любопытна реакция наших "либеральных" СМИ. Одно из них ("Ведомости"), в частности, приводит следующее заключение эксперта: "Российское законодательство не содержит требования к партиям или кандидатам "говорить правду"… да и понятие "публичная оферта" к агитации неприменимо - в данном случае действует избирательное законодательство". И подобные комментарии вполне типичны. Но верны ли они?

Прежде всего, возникает вопрос: а какое законодательство у нас вообще требует говорить правду? Известно: гражданское, а также гражданско- и уголовно-процессуальное. Но разве гражданин или группа граждан, заявляющие о своих обязательствах публично и побуждающие этими обязательствами других граждан к осуществлению некоторых действий в пользу заявляющих, не оказываются при этом с поверившими им гражданами априори в гражданско-правовых отношениях? Разве существенно при этом - принимаются ли обязательства в ходе рекламной кампании пива или предвыборной кампании? Тем более что термин "предвыборная агитация" у нас имеет еще и фактический синоним – "политическая реклама"? И за эту политическую рекламу устанавливаются расценки на телевидении, на радио и в газетах. Так реклама это или не реклама?

Также непонятно, почему все дружно договорились, что предвыборное обещание публичной офертой, то есть, применительно к данному случаю, обязательством, за выполнение которого необходимо отвечать, не является? Не говоря уже о том, что избирательное законодательство регламентирует порядок проведения выборов, но никоим образом не регламентирует вопросы деятельности народных избранников в органах государственной власти.

Если же наш законодатель и судебная система, трактующие законодательство, исходят сегодня из того, что обязательства, данные при рекламировании зубной щетки или стирального порошка, важнее, чем обязательства предвыборные, не есть ли это самое зримое и полное демонстрирование использования в нашей стране инструментов демократии исключительно как шутейных игрушек, не имеющих отношения к реальной жизни и решению реальных проблем? Чем, нежели подобным подходом, подобной трактовкой законодательства, можно еще более дискредитировать основные институты демократии, включая избирательный процесс?

Разумеется, это еще далеко не все вопросы, возникающие в связи с готовящейся на ВАЗе забастовкой. Есть еще и проблемы противостояния наших официальных профсоюзов – наследников прежних, советских, и новых, инициативно создаваемых снизу, в данном случае – инициаторов забастовки; есть и проблемы возможного использования профсоюзного движения конкурентами и мафиозными структурами для решения чужими руками своих задач; есть, наконец, и проблема уместности и эффективности забастовки на производственных предприятиях в стране с сырьевой ориентацией экономики, в период, в целом аналогичный английскому периоду "огораживания", когда по результатам забастовки на ряде предприятий всех с удовольствием уволят в связи с упразднением предприятия и перепрофилированием территории под "разведение овечек"…

Все эти вопросы расписать подробно в короткой статье, разумеется, невозможно. Но, в преддверии очередных парламентских выборов, думаю, ряд поставленных выше вопросов весьма актуален и требует публичной общественной дискуссии.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

эдуард
13.11.2015 2:40
давление работников на работодателя ,а потом наоборот как на практике показанно

Эксклюзив
14.07.2019
Валерий Бурт
75 лет назад по Москве провели гигантскую колонну немецких завоевателей.
Фоторепортаж
15.07.2019
Алексей Тимофеев, Валерий Виноградов
В Вологде открыт памятник летчику-асу Великой Отечественной Александру Клубову.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».