Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
25 октября 2020
Десять плюс десять

Десять плюс десять

Юрий Болдырев
01.06.2009
Десять плюс десять

Прошлую свою статью «Двадцать лет спустя» я закончил обещанием объяснить, как и почему эти двадцать лет (после Первого Съезда народных депутатов СССР) оказались для меня разделены на десять плюс десять. И какие выводы я вынужден был сделать из своего опыта.  

1989-1991 годы: период активной деятельности с опорой на огромный энтузиазм масс людей, готовых тогда чем-то жертвовать ради продвижения к более разумному будущему.  

Но какому будущему? И что - было плохо?  

Диссиденты и их наследники расскажут о жуткой несвободе. Их противники, напротив, вернутся к ставшему уже общим местом ностальгическому приукрашиванию позднего советского периода. Но хотел бы подчеркнуть: это приукрашивание адекватно и естественно лишь в сравнении с постсоветским грабительским беспределом 90-х, а также нынешним, с одной стороны, пусть несколько прикрытым (централизованным и упорядоченным), но тем же беспределом, с другой стороны, одновременно, новым застоем и тупиком. Причем, тупиком во всех смыслах: и экономическом, и социальном, и политическом. Нынешний кризис это все лишь несколько проявил, высветил, но суть нынешних наших проблем, понятно, не во временном кризисе… Но при таком приукрашивающем прошлое взгляде становится непонятным, почему же тогда в конце восьмидесятых народ столь массово отказывал в доверии власти?  

Да, безусловно, велика была роль и целенаправленной пропаганды, начиная с 1986 года включенной Горбачевым и Яковлевым, но легла эта пропаганда на почву, хорошо удобренную объективными проблемами и явной неэффективностью власти. Это сейчас мы говорим об отрицательном отборе во власть как о явлении нашего нынешнего времени, но вспомните, что было тогда? Мне запомнилось, как некоторые специалисты нашего института каялись, что в свое время из каких-то «левых» побуждений написали диссертацию некому стороннему высокопоставленному работнику Щ., которого потом министерство на нашу голову к нам же директором и поставило – в Центральный отраслевой научно-исследовательский институт… А история у нас же позднее, в «перестроечное» время, когда зама директора по науке, уважаемого ученого и специалиста оборонный отдел обкома партии и Минсудпром сняли за что-то типа «политической близорукости» и на его место (вместо доктора наук) поставили… аспиранта, но зато члена партийной комиссии райкома партии. Если примеры подобного маразма, разрушавшего нашу тогдашнюю экономику и всю страну, забудем или постараемся приуменьшить, не замечать, нам не ответить на вопрос, почему общество тогда при первой же возможности отказало той власти в доверии. И останется для истории лишь презрительное резюме небезызвестной Новодворской: люди решили, что коммунисты съели всю колбасу…  

Нет, тогда у многих людей, почувствовавших вкус к еще самым зачаткам самоуправления, которые, как тогда казалось, позволят скорректировать засилие зажравшейся (разумеется, не по сравнению с нынешними временами, но по тем понятиям) бюрократии, была вера в свои силы и способность самим строить свою жизнь более разумно и, что в условиях дефицита самых элементарных продуктов и товаров было немаловажным, экономически более эффективно. Да, по этому вопросу не было согласия в верхах, но в обществе - кто бы что ни утверждал сейчас, тогда по этому вопросу был почти полный консенсус.  

…Мне довелось работать в Комитете Верховного Совета по местному самоуправлению, затем – по государственному строительству (по строительству не домов, а механизмов управления государством). И мы, как депутаты, жили одновременно несколькими тесно связанными между собой жизнями. Мы (члены тогдашней Межрегиональной группы) были одновременно и оппозицией власти, требовавшей проведения ряда политических решений, и - в своих комитетах - участниками законодательного процесса, в котором в ряде случаев политические разногласия уступали место подходам профессиональным и элементарному здравому смыслу. Так, к числу вопросов, где искались и находились общие позиции и решения, можно отнести первый наш закон «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства». В то же время, по другому закону, одним из разработчиков которого я тогда был – «Об отзыве депутата» - разногласия носили именно сугубо политический характер и были бескомпромиссны. И понятно: те, кто чувствовал за собой поддержку избирателей и видел препятствия развитию в том, что значительная часть депутатов рядом оказывается ставленниками на деле не своих избирателей, а некоего вышестоящего партийно-бюрократического (КПСС) начальства, боролись за предоставление избирателям права без каких-либо препятствий отзывать своих представителей, в том числе, по мотивам политического несогласия с голосованиями депутата (разумеется, при условии однозначного и явного многократного перевеса избирателей, несогласных со своим депутатом, над теми, кто согласен или вообще не интересуется вопросом). Те же, кто видел во всех горбачевских нововведениях лишь инструмент чуть усложненного, но прежнего манипулирования массами сверху, естественно, старались обставить право избирателей отозвать депутата содержательными и процедурными затруднениями. В частности, настаивали на том, чтобы основанием для отзыва могло быть лишь уголовное преступление, а также чтобы окончательное решение или предварительное согласие на отзыв давало большинство депутатов. Последнее, понятно, превращало отзыв депутата как инструмент давления избирателей на своего представителя в инструмент давления большинства депутатов на меньшинство – на оппозицию…  

Параллельно начиная с лета 1990 года мне пришлось работать в Высшем консультативно-координационном совете при Председателе Верховного Совета РСФСР (Ельцине), затем, спустя год, преобразованном в Президентский совет. И после этого, не желая сейчас утомлять читателя собственной биографией, скажу кратко: возглавлял Контрольное управление Администрации Президента, был одним из основателей «Яблока» и членом Совета Федерации (первого, выборного) от Петербурга, одним из разработчиков соответствующего закона и одним из создателей (вместе с Х.М. Кармоковым) и заместителем председателя Счетной палаты РФ. Заниматься во всех этих ипостасях мне пришлось разным: и организацией внутреннего контроля в системе новой, только возникшей системы исполнительной власти России, и законодательством о государственной службе, и всем объемом финансово-экономического законодательства, и защитой наших природных ресурсов (в связи с чем осенью 1995 года мне пришлось выйти из состава «Яблока»), и созданием системы внешнего для исполнительной власти и независимого от нее контроля за ее деятельностью… Но вот что важно: если в самом начале работы пессимизм был связан, прежде всего, с оценкой возможностей повлиять конструктивно на высшую власть, при том, что с обществом был связан преимущественно оптимизм, то постепенно оценки начали меняться.  

Огромные надежды возлагались не только мною, но и всем обществом на новую тогда российскую власть, но ведь ее разложение и деградация происходили непосредственно на моих глазах. Мне еще тогда, когда мы были в одной команде, в начале 1992-1993 гг. приходилось вступать в конфликты и с Гайдаром (например, в связи невыполнением им требований Указа о борьбе с коррупцией в части введения системы деклараций о доходах чиновников (тема старая, а как ново и свежо звучит!), а также с делом о растранжиривании правительством огромных государственных ресурсов, выделявшихся на «поддержку фермеров», через Ассоциацию крестьянских и фермерских хозяйств, в результате чего деньги массово вкладывались в уставные капиталы разных банчиков и ТОО, но до фермеров не доходили), и с Чубайсом и Авеном (которые категорически саботировали наши попытки создать механизм антикоррупционной экспертизы проектов указов Президента (Ельцина) – тема также не менее старая, но, судя по последним инициативам нынешнего Президента Медведева, вечно молодая…). Но постепенно становилось очевидным, как в окружении Ельцина верх берут те, кто взял курс не на модернизацию и развитие страны, а на личное полновластие и обогащение, разумеется, под прикрытием лозунгов о демократии и рыночной экономике. И многие искали способ этому что-то противопоставить.  

«Яблоко» было одним из таких проектов – в условиях, когда после переворота сентября-октября 1993 года пропаганда работала исключительно на черно-белую картину мира: либо «вперед с реформаторами», либо «назад в коммунистическое болото». Мы пытались собрать силы, не разделяющие эту намеренно упрощенную вульгарную картину мира, предложить цивилизованную альтернативу. Казалось, в той или иной степени, на первом этапе нам это удалось. Но что произошло дальше? Дальше выяснилось весьма наглядно, что источники и механизмы финансирования избирательных кампаний политических сил, пусть даже и декларирующих лучшие намерения, вещь весьма небезобидная и коварная. Иначе чем объяснить тот факт, что мне, как единственному члену «Яблока» в верхней палате парламента, пришлось противостоять целому ряду явно лоббистских инициатив своей партии: от варварского (с моей точки зрения, и эту позицию разделяло большинство моих товарищей по тому Совету Федерации) закона о Центробанке – плоды соответствующим образом выстроенной финансовой системы мы пожинаем и поныне, до попытки реализовать в России в точности ту схему доступа иностранных компаний к нашим национальным природным ресурсам, которую США реализуют сейчас в оккупированном Ираке (в период этой борьбы мне и пришлось покинуть свое детище; подробнее история попыток «мирового сообщества» взятия оптом всех наших природных ресурсов под свой контроль описана в моей книге «Похищение Евразии»)…  

…Счетную палату в 1994-1995 гг. мы создавали ярко выражено вопреки воле Президента Ельцина и его команды: на все наши варианты законопроекта представители администрации Президента и Правительства давали категорически отрицательные заключения. И споры шли не о мелочах, но о самом главном – об объеме полномочий и механизмах функционирования, что позволяло бы либо создать действенный орган контроля, либо изначально выхолостить его суть. И когда парламент поддержал в конечном счете нашу позицию – разработчиков закона, - Президент Ельцин не замедлил наложить на закон свое вето. И лишь ситуация начала первой чеченской войны, когда парламент был близок к объявлению Президенту импичмента, а уж по закону о Счетной палате преодолел бы его вето без сомнения, заставил Ельцина пойти на компромисс и свое вето отозвать.  

Последующая моя работа в Счетной палате – это и колоссальный объем информации о том, как уничтожается страна, и наша более или менее системная и организованная попытка противостоять этому, и, что немаловажно, огромный объем печали в связи с тем, что ты видишь – как на твоих глазах развращают и покупают, лишают какой-либо воли к борьбе и самостоятельности многих их тех, кого еще несколько лет назад ты знал как вполне порядочных и даже принципиальных людей.  

Один из ярчайших примеров – аудитор Палаты, который до того был и ректором крупного сибирского университета, и одним из руководителей Верховного Совета России, и который поначалу кинулся в борьбу, в том числе, против действительно грабительской приватизации и ее последствий – все это есть в отчетах, причем, весьма аргументировано. Но затем стал пересматривать свои же прежние отчеты о проверках и в новых отчетах делать акцент на «меценатской» роли новых собственников, причем по информации, почерпнутой из их же саморекламы… Разумеется, был награжден орденом, а после отставки благополучно устроился на работу к тем, кого только что «отмазывал». И чем дальше, тем больше нельзя было уже отмахнуться от того, как стремительно разлагается само общество, пока, как минимум, его верхушка (даже и, вроде, оппозиционная ее часть), как все меньше и меньше остается тех, на кого можно положиться…  

…И вот осень 1998 года: после дефолта, казалось, что-то стало проясняться в мозгах. Выборы в Законодательное собрание Петербурга, и мы с товарищами вновь попытались предложить альтернативу. Денег было мало, и потому, чтобы не тратить их на раскручивание нового названия, было принято решение назвать движение моим именем – повторю, не из честолюбивых, а, прежде всего, из совершенно прагматичных соображений. Но у меня-то за спиной уже огромный опыт не только побед, но и разочарований. И я видел, как людей покупают, и как они продаются. Поэтому договорились без сентиментального либерализма: если уж идти, то очень жесткой командой, с жесточайшей внутренней дисциплиной. И так: кто-то пройдет, а кто-то нет, но есть четкая опубликованная программа (без лишних слов, практически – набор необходимых прямых норм законов), и есть политсовет движения – значит, на берегу договариваемся о том, что голосовать депутаты обязаны в соответствии с волей движения и его политсовета. И сразу честно предупреждаем избирателей, что они голосуют не за вольных стрелков, а за людей, связанных партийной дисциплиной. А чтобы не получалось так, что члены политсовета, не являющиеся депутатами, будут «не в курсе» и потому лишь для галочки, и решать будут практически только депутаты (которых там, наверху, сразу начнут всячески обхаживать, и потому у них будут возникать свои «резоны») сразу установили, что в органе, принимающем решения, не депутаты должны всегда составлять большинство. Депутаты же, настаивающие на каком-то решении, должны убедить остальных членов политсовета, что это решение правильное…  

Но чем обеспечить такую ответственность и дисциплину? Идеальных рычагов в наших руках не было. Но были некоторые иллюзии в отношении общества. Нам представлялось, что если все кандидаты окажутся связаны личным публичным письменным обязательством (широко опубликованном в СМИ – за подписью каждого индивидуально), то нарушить его перед своими избирателями они не решатся. А если нарушат, то уже не мы, а само общество найдет способ продемонстрировать им свое презрение и как-то (как минимум, морально) покарать их. Соответственно, все наши кандидаты приняли на себя публичное письменное обязательство: в случае, если они выйдут из фракции движения или будут исключены из нее, сложить депутатский мандат и пойти на новые выборы.  

А дальше просто: если питерские выборы 1998 года были неформально объявлены «генеральной репетицией» выборов думских 1999 года, и нам удалось на них из 24 выставленных кандидатов провести 16 (а всего мест 50), причем во всех восьми округах, где наши столкнулись с кандидатами от «Яблока», победили наши, и мы должны стать самой большой и, притом, сплоченной фракцией в питерском ЗакСе, да еще и с программой, недвусмысленно направленной на жесткое пресечение коррупции как основы и стержня всей действовавшей власти, что бы вы делали на месте наших противников – на месте действующих и федеральной, и питерской властей, при всех их микроскопических различиях?  

Добавлю: что бы вы делали, если первая же инициатива новой фракции – внесение уже заранее разработанного пакета законопроектов, включая законопроект об отзыве депутатов, не оправдывающих доверие избирателей? Ведь так, того гляди, народ окажется не безмолвным быдлом, а вполне и очень даже вооруженным эффективным инструментом прямого давления на власть?  

Понятно: надо любыми путями и методами устранить опасность, развенчать этот прецедент, разрушить действительную альтернативу. Причем не просто разрушить, например, чтобы депутаты, с чем-то несогласные (можем же и мы в чем-то быть не правы), вышли из фракции и, как и обещали, сложили мандат и пошли на новые выборы. Нет, во что бы то ни стало надо сделать так, чтобы все поняли: никакие правила и обязательства не работают, а щедро вознаграждены будут именно те, кто наиболее цинично нарушит свои обязательства перед избирателями.  

Не все помнят, что позднее подобную операцию уже на федеральном уровне «Единство» проводило с «Отечеством - всей Россией», но так как потом они ряды сомкнули и объединились, это как-то подзабылось. Апробировано же оружие было на нас. Включено было все, что только можно, включая массированную пропаганду в СМИ. И уже к лету-осени 1999 года (как раз к думским выборам) задача власти, первоначально действительно напуганной нашим результатом на выборах, была решена. Двенадцать (!) из шестнадцати наших депутатов – Тюльпанов, Белозерских, Риммер, Михайлов, Матвеев, Снятков, Евтухов, Бродский, Толстой, Романков, Солтан и Сергеев – за такой короткий срок «осознали, как заблуждались» и вышли из состава фракции (и движения), разумеется, как от них и требовали, не положив депутатский мандат на стол.  

Режимы, подлинным стержнем и смыслом существования которых является коррупция, как известно, всегда щедро вознаграждают своих прислужников, а особенно тех, кто предал их противников. Соответственно, вы не удивитесь, что Председатель Законодательного собрания Петербурга и поныне – Тюльпанов. Уполномоченный по правам человека в Петербурге – Михайлов. Представитель губернатора в законодательном Собрании - Бродский. И остальных не забыли, вознаградили, как минимум, по мелочам. Кстати, к фракции какой партии теперь относятся все эти деятели, я не уточняю – надеюсь, читатели догадались…  

Наверное, самым трагическим для меня были не сами предательства, но другое – реакция общества. Мало того, что питерцы ни от кого не потребовали выполнения своего предвыборного обязательства, более того, на регулярных встречах с избирателями, на которые в это время я каждые выходные приезжал из Москвы (я работал тогда в Счетной палате РФ), вполне симпатизирующие нам и нашему делу избиратели, тем не менее, говорили: «Но, может быть, вы с ними как-то слишком строго?», или: «Им ведь там тоже как-то крутиться надо…». То есть, что называется, «входили в положение». В положение тех, кто их же в это время предавал…  

И, наверное, я буду неправ, если не назову других - тех, кто и в этих условиях жесточайшего давления не сломался и голову не склонил, а остался верен не нашему движению (которого, понятно, уже нет), но своему обязательству перед избирателями: Редько, Кривенченко, Панченко и Ковалев.  

Четверо из шестнадцати – это слишком мало для исторического оптимизма в отношении нашего общества. Но это достаточно для того, чтобы знать: пусть их мало, но люди все-таки есть. Сегодня, спустя десятилетие после этих событий, я искренне хочу сказать этим людям огромное спасибо – повторю: просто за то, что они есть. 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 12 найденных.
Немец
05.04.2017 11:27
Наблюдаю за данным персонажем давно. Даже ходил на встречу с ним в 1989г. в Ленинграде. Обычный говорун-пустослов, какие вылезли в поздний СССР. Вечный критик всего и вся. Несчастный комсомолец-секретарь, не пробившийся к кормушке. Мечущийся от партии к партии и нет его экспертнойй душе покоя.
Декарт
15.09.2009 15:07
Хочется утешить словами великого скептика Анатоля Франса о господине аббате Жероме Куаньяре: "Наблюдая невежество, злобу и несовершенство своих современников, он не видел оснований надеяться, что их потомство сразу станет просвещенным, справедливым и совершенным. Он полагал только, что будущее, чуждое нашим распрям, отнесется к нам с равнодушием, которое заменит справедливость. Мы можем быть почти уверены, что всех нас, великих и малых, оно объединит в забвении и даст нам вкусить мирное равенство безвестности"
Евгений
 Как поступают со мной, так и я имею право поступить с поступившими со мной. И никаким нормам права и морали здесь места нет. Это значит, что гражданская война не кончилась.
Des
 Анатолий писал: "Почему так мало статей с предложениями, как исправить положение в лучшую сторону?" - Остановился Илья Муpомец на пеpепутье, а пеpед ним указатели: Пойдешь на лево - в огне сгоpишь. На пpаво пойдешь - пpовалишься в пpопасть с ядовитыми змеями. Пpямо пойдешь - в поганном болоте утонешь. Кpепко задумался богатыpь, а тут еще, как назло, обpатную доpогу камнями завалило. И вдpуг послышался голос с неба: - Ильюша! Думай быстpей, пока сюда молния не удаpила.
ББА
Ю.Ю.,не могу понять,как с Вашим умом и жизненным опытом можно было этих людей протаскивать в Зак.собрание СПб.Их суть понятна с первого взгляда.  
Неравнодушный
 Ю.Ю., к Вашим выступлениям в печати и Вашим убеждениям я отношусь с большой симпатией. Хотелось бы, чтобы Вы сохраняли твердость и верили, что есть люди искренне Вас поддерживающие. И думаю, что их не мало. Естественно в условиях криминального тоталитаризма только самые смелые и принципиальные на виду. Остальные пока в пассиве. Что касается реальной демократии и гражданского общества, то, безусловно, за ними будущее, как бы их СМИ и власти не профанировали. И здесь всегда надо помнить слова В.И.Ленина по поводу прихода к власти большевиков. Он говорил, что они пришли не потому, что их много, а потому, что они наиболее активная и деятельная часть общества. И их программа отвечала интересам и чаяниям большей части трудового народа России. (Пишу по памяти, дословно не помню.) Конечно, власти предержащие именно таких людей боялись и боятся во все времена. Поэтому нет ничего удивительного, что вся государственная машина ориентирована на борьбу с ними и нейтрализацию их любыми средствами. Я не уверен, что все 12 Ваших предателей являются действительно предателями. Вероятно, часть из них изначально являлись пятой колонной, имея в соответствующем ведомстве офицерские звания. Ну а что касается контроля над выборами, то верить в их честность, по-моему, при существующем выборном законодательстве и при наличии современных технических средств «их обеспечения», обеспечиваемых контролёрами двух известных ведомств (был соответствующий Указ БНЕ) просто нельзя. За исключением, пожалуй, муниципальных выборов. В вопросе с юридическим обеспечением выборов я согласен с В.Рыжковым, который высказывал своё мнение на странице Новой газеты в 2006 г(№88) - http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/88n/n88n-s04.shtml. Поэтому считаю, что надежды, связанные с выборами, на изменение политической или экономической природы власти иллюзорны на 100%. Что собственно и показало время, прошедшее после последних двух выборов. «Пришло время собирать наши камни» - говорит Экклезиаст. Что и говорить, даже газета «Известия» в статье колумниста-либерала Д.Быкова (где-то летом 2007г.) позволила высказать тому мнение, что право-либеральная партия ЛДПР и «ДОМ-2» являются проектами Лубянки. Живучесть этих «национальных» проектов просто поразительна, учитывая их «нужность» (от слова – нужник) для «настоящей демократической» власти.
Николай, Новосибирск
 Юрий Юрьевич! Из демократии сделали какой-то фетиш, на который следует молиться, не задаваясь лишними вопросами. Это понятие возвели в абсолют, но с самого начала "реформ" Горбачева, по существу, не было и до сих пор нет ясности в вопросе о том, что это такое. Для меня сейчас абсолютно очевидно, что попытка генсека "Горби" провести радикальную политическую реформу на тот момент могла обернуться только фиговым листком выборности и внести лишний хаос в стране, находящейся в условиях тяжелого финансового кризиса, обусловившего тотальный дефицит и массовое недовольство. Конечно, кризис был не только в системе распределения, это был кризис всего советского общества по ряду его несущих конструкций, об этом немало дельных мыслей у С.Г. Кара-Мурзы. Но этот был наиболее острым и послужил детонатором для взрыва. Ослаблять центральную власть в этот момент было сущим безумием для людей, желающих сохранить страну. А ведь сохранение СССР как единого экономического субъекта – было очевидным и необходимым (не единственным, конечно) условием развития и процветания именно того самого демоса, а не кучки ворья. Еще в начале 90-х один мой друг убеждал меня, что нельзя голосованием "выбрать" самого достойного человека в больших сообществах, невозможно придумать такой механизм. Выбрать кого-то можно в цеху, лаборатории, да и то не факт, что выбор подтвердит свою правильность. В этом смысле выборы депутатов и даже возможность их отзыва вряд ли бы решили что-то принципиально. Страна уже тогда уверенно катилась в пропасть. После ГКЧП и Беловежья надеяться уже было не на что. Кстати, пример из истории Афин: в войне со Спартой одной из причин поражения были частые, вполне демократические"отзывы" стратегов, которых, случалось, и казнили суетные избиратели. А вот Древнему Риму долгое время удавалось найти компромисс: консулам, например, давали диктаторские полномочия в случае острой нужды. Конечно, примеров можно найти всяких и разных, в пользу любой точки зрения. Вообще, мои размышления об адекватной политической системе потихоньку приводят меня к выводу о том, что главнее вовсе не форма кооптации руководящих кадров, а соблюдение общественного договора, не столько буквы, а сколько его духа. И в основе договора должна быть идея, объединяющая большинство общества. Коммунистическая идеология в этом смысле, по-моему, лучшее, что придумало честная часть человечества. Надеюсь, что рано или поздно этот взгляд будет разделять большинство наших соотечественников
Анатолий
  Почему много статей о том, что происходит? Почему так мало статей о причинах того, что происходит? Почему так мало статей с предложениями, как исправить положение в лучшую сторону? Если не указывается причина происходящего, не указываются способы выхода из кризисов, то на чём строить солидарность побеждённых?
Прохожий
Единственное, что можно сказать - это "хотели как лучше, а получилось как всегда"... Удивительно то, что люди попадают в одинаковые психологические ловушки независимо от их уровня образования. Все почему-то думается, что, если я пью, то и все вокруг пьют, если я не обманываю, не ворую, то и все вокруг такие же честные. Обидно то, что идеалист в этом случае оказывается проигравшим заранее. Чем больше думаю про СССР, тем больше удивляюсь. СССР - это феномен мировой истории. Количество идеалистов в нем превысило все допустимые нормы (хотя, может быть, это было резльтатом манипулятивной деятельности А.Н. Яковлева, как главного идеолога). В то время, когда Юрий Юрьевич пытался развязать гордиев узел проблем СССР, бригада Ельцин-Чубайс-Гайдар и другие не побоялись, разрубили этот узел и убили СССР. Ничего удивительного в том, что 12 из 16 оказались предателями. Сколько процентов сейчас готовы работать на восстановление СССР? Намного меньше двух шестнадцатых. В ведь еще живы те, кто добровльцами уходил на фрон защищать СССР. Это ли не большее предательство?.. Одним словом Р. Киплинг "Боги азбучных истин".
Ярослав
 «Им ведь там тоже как-то крутиться надо…» - Крутиться надо только нечестным людям. Пока избиратель хотя бы в мыслях допускает такое в качестве оправдания поведения своих слуг, он заслуживает именно такой власти. Безнравственная культура - безнравственная власть. П.С. Четыре ЧЕЛОВЕКА из шестнадцати депутатов - это очень даже не плохо. Если в нашем обществе четверть будет последовательно придерживаться приоритета общественной необходимости над личностным интересом, нас ждут великие свершения.
Отображены комментарии с 1 по 10 из 12 найденных.

Эксклюзив
Фоторепортаж
19.10.2020
Подготовила Мария Максимова
В России открыт новый туристический маршрут.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».