В споре чиновников ЦИК уступила БДИПЧ

Эксперты, комментировавшие доклад Владимира Путина на расширенном заседании Государственного совета "О стратегии развития России до 2020 года", не дали оценки диссонансу между реальными тенденциями российской политической системы и программными высказываниями действующего президента.

Например, В. Путин высказался за сокращение госсектора в экономике и на фоне явного укрепления позиций государства в хозяйственной жизни это прозвучало, мягко говоря, неожиданно. Также неожиданно прозвучало обещание разобраться со ставкой НДС, чтобы снизить ее. В. Путин также подчеркнул, что надо преодолевать ситуацию, при которой российские избиратели отстранены от принятия политических решений. Это прозвучало как раз тогда, когда многие из нас теряют надежду на обновление политической системы, которая по монолитности властных центров и полномочий, по отчужденности власти от общества начинает напоминать брежневскую эпоху.  

Подтверждая свою лидирующую роль, президент выступил с политической критикой, недопустимой сегодня для многих чиновников, депутатов, экспертов, и, тем самым, предложил поразмышлять о наиболее острых проблемах – модернизации или, если угодно, демократизации политической системы и о переходе от конфронтации с Западом к политическому диалогу с ним. Для меня очевидна связь этой критики с попыткой продвинуть научное, экспертное и общественное понимание демократии, такой версии демократического устройства, которая окажется для России неуничтожимой и самостоятельной, то есть аутентичной и сущностно соединенной с общественной жизнью. Эта версия имеет право быть результатом как новаций, так и рецепции институтов, процедур, норм законов, доказавших свою эффективность в сложных политических условиях переходного периода разных стран от глубочайшего кризиса к стабильности и развитию. Рецепция может быть как в форме принятия ценностей, знания и идеологии, так и форме принятия организационных и структурных преобразований системы представительства, органов государственного управления, избирательной системы, местного самоуправления, судебной системы, реформы следствия, правоохранительных органов.  

Версия российской демократии может возникнуть при соединении усилий научного, экспертного сообщества и тех институтов гражданского общества (например, РСПП), которые приобрели опыт практической политики и желают отстаивать интересы не чиновников и власти, а части общества.

Важна фигура инициатора разработки этой версии, по российским обыкновениям ею должна стать верховная власть.

 Впрочем, настораживает не то, что модернизация политической системы может происходить преимущественно «сверху», а то, что эту модернизацию могут заболтать наименее заинтересованные в ней чиновники всех уровней. Достаточно вспомнить современный опыт неудавшейся реформы федеральных органов государственного управления.  

Отчужденность государства от общества и от гуманитарных ценностей не принято доказывать. Вероятно, поэтому в одном из фрагментов текущей ситуации сложилась парадоксальная и неприятная ситуация, когда международные чиновники - в особенности чиновники ОБСЕ крайне озабочены продвижением в России демократических ценностей и идеалов в избирательных процессах и, используя международно-правовые акты, формальные основания и изощренные технологии навязывают нашим чиновникам, не всегда и не во всем представляющим позицию общества, войну, в которой ЦИК, как отряд чиновников, безнадежно проигрывает.  

Во взаимоотношениях с миссией ОБСЕ – БДИПЧ ЦИК проиграла уже тогда, когда допустила конфликтные отношения. Комиссия уравняла себя с организацией негосударственной, но состоящей по большей степени из международных чиновников, в меньшей степени – из специалистов и экспертов в области выборов и наблюдения за ними (а знатоков российской избирательной системы там вообще единицы). ЦИК проиграла уже тогда, когда посчитала, что организация выборов и наблюдение за ними – одна и та же деятельность. Между тем, наблюдение за выборами и их оценка из изощренной и тонкой идеологической работы давно превратилась в элемент политических технологий воздействия и вмешательства в дела государств. Среди этих технологий выделяется техника внешней легитимации. Ее существо описано некоторыми авторами (например, Р. Шайхутдиновым), и мне пришлось рассказывать о ней на примере украинской «оранжевой» революции, - состоит она в присвоении тем или иным заметным субъектом (по целому ряду причин ОБСЕ вполне подходит для этой роли) монопольного права на держание демократических стандартов общественной жизни, в том числе – стандартов демократических выборов. Присвоение осуществляется с помощью идеологических конструкций и действий, заявлений, утверждений об исторических образцах европейского или американского пути к демократии и с помощью выдвижения своеобразной жреческой фигуры – страны, партии или сети неправительственных организаций или международных организаций со специальным мандатом. К ним нужно отнести и БДИПЧ, которая настаивает на своем статусе знатока, а значит и судьи в избирательных делах. Впрочем, техника внешней легитимации отнюдь не единственное направление реальной деятельности БДИПЧ.  

В том, что БДИПЧ воюет с ЦИК, а не с российскими или международными общественными, неправительственными организациями и не с международными наблюдательскими организациями и не с экспертами в деле наблюдения за выборами, я вижу методологическую и тактическую ошибку. Нет никакой возможности доказать БДИПЧ или еще кому-нибудь из сведущих людей, что процедуры наблюдения БДИПЧ неправильные. В споре государственной организации и независимого субъекта, исполняющего полномочия на основе международного акта, всегда будет прав последний, потому что он ссылается на общепризнанные ценности и стандарты. Почему же ЦИК взяла на себя ответственность держать экзамен за состояние демократии в нашей стране и заведомо проигрывать демократическим жрецам? Нет ответа.

Проявились обычное чиновничье усмотрение и произвол: «я считаю, что это моя компетенция, а если это не моя компетенция, то она станет моей, в противном случае мою компетенцию присвоят».

Обществу остается наблюдать за этой явно неравной борьбой с прогнозируемым результатом. Очевидно, что международному престижу России нанесен урон, выводы ОБСЕ (с подачи БДИПЧ) о результатах президентских выборов будут не просто критичными, а системно критичными, и даже в том случае, если БДИПЧ не будет наблюдать, оно наряду с «отдельными недостатками» отметит такие явления выборов, как неполное их соответствие демократическим стандартам, с особым энтузиазмом будет отмечен ОБСЕ дефицит легитимности новоизбранного президента. Согласен ошибиться в этих прогнозах.  

Существует ли возможность противостоять политической деятельности БДИПЧ? Пока не сформированы на самостоятельной основе профилированные неправительственные организации, пока не проведена грань между полномочиями органов по организации выборов и наблюдательскими организациями, пока, наконец, российское гражданское общество не делегирует в наблюдение за выборами сведущих сограждан, первенство останется за БДИПЧ.  

В. Путин также сказал на Госсовете, что российская политическая система может быть изменена, то есть демократизирована на основе роста политической культуры граждан. Это означает, что демократическая модернизация возможна на основе вовлечения гражданского общества в такие процессы, как выборы, как наблюдение за выборами. Пока, к сожалению, мы имеем строго противоположные тенденции. Диалог с Западом возможен, если из политического взаимодействия не будет исключено гражданское общество, а главное - оно будет активно участвовать в формировании политического поля России.  

Мирзоев Сергей Бобоевич – кандидат юридических наук, адвокат, международный наблюдатель