Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
17 января 2019
Страшна ли нам «острая сила»?

Страшна ли нам «острая сила»?

Эксперты обсудили, что и как угрожает российской государственности
Анна Щербина
21.11.2018
Страшна ли нам «острая сила»?

Русская поговорка «Мягкое слово кости ломит» говорит о том, какой вес и какое значение имеют «просто слова». Дипломатия – одно из основных средств внешней политики государства, а слова – орудие дипломатии. Что такое «мягкая сила» и «острая сила» и как вторая угрожает нашему суверенитету, обсудили участники экспертного диалога, прошедшего недавно в Москве и организованного центром «Креативная дипломатия» в рамках проекта «Meeting Russia» («Встречая Россию») в партнерстве с Фондом исторической перспективы.

Политтехнологии

Наверняка британский премьер Тереза Мэй уже сто раз пожалела о своем «хайли лайкли» («весьма вероятно») – фраза, которую она использовала, обвиняя правительство России в причастности к смерти бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля. Своим «упущением» она не только дала повод для насмешек, но и значительно снизила вес своих слов. Дипломатия – штука мягкая, но обвинения не могут быть в сослагательном наклонении.

Нечаянно оброненная фраза может стать поводом к началу революции, а правильно подобранные слова останавливают войны, то есть очевидно, что слова – это та сила, которая может вершить историю.

Как пишет в своей книге «Терминология власти» доктор исторических наук Д.М. Фельдман, «политические события осмысляются в терминах», однако многие из них отнюдь не нейтральны. «Весьма часто термины, используемые для описания политических событий, маркированы, эмоционально окрашены» и являются частью какой-либо идеологии. «Целенаправленное использование маркированных терминов-идеологем было и остается средством управления массовым сознанием, средством эффективных манипуляций», –справедливо утверждает ученый. То есть политическая терминология – это инструмент.

Это еще называют «политическим клише», что в принципе то же самое, устойчивое выражение, употребляемое журналистами, политиками, государственными деятелями, чтобы достичь определенного эффекта, вызвать нужные чувства. Вспомните хотя бы: «красный террор», «враг народа», «холодная война», «перезагрузка», «пятая колонна», «ватники», «Крымнаш» и т.д. Конечно, от того, кто именно говорит и в каком контексте, порой зависят оттенки смыслов, «плюс» меняется на «минус» и обратно, а иногда и сама история руками своих творцов меняет окрас термина, как это было, например, с «революционной законностью». С другой стороны, оппоненты порой одному и тому же явлению дают каждый свое название, дабы усилить степень давления на сознание непросвещенных.

Что русскому хорошо, то немцу смерть

Вот и независимый политический обозреватель из Австрии Ульрика Рейснер – участница экспертного диалога – напомнила, что одна из составляющих высокого искусства дипломатии – это умение понять, какие оттенки смыслов вкладывает собеседник в свои слова. Коммуникация не состоится, если в одни и те же термины и понятия общающиеся вкладывают не один и тот же смысл. Чтобы наладить диалог, нужно определиться с определениями, простите за тавтологию.

Разрыв в смысловом наполнении терминов хорошо виден при сопоставлении понятий «мягкая сила» и «острая сила». Этот вопрос как раз и интересовал участников экспертного диалога.

Термин «мягкая сила» (soft power) в обращение ввел американский политолог Джозеф Най, по сути обозначив испокон веков известное и очевидное явление – привлечение союзников посредством некоей крайне притягательной (не физической) силы, которая способна разбудить в других желание быть ближе к ней, а для этого меняться. Собственно, это средства для привлечения людей в свою «веру».

В первой статье 1990 г., на эту тему Най назвал «мягкой силой» способность «заставлять другого хотеть того же, чего хочешь ты». Позже – в 2012 г. – он использовал несколько иную формулировку: «мягкая сила» это «способность достигать результатов через убеждение и притягательность, а не через принуждение или плату».

В вопросах международной политики «мягкая сила» – это язык, культура, образование.

Не изобретя велосипед, Най, тем не менее, приделал ему крылья, т.е. с его подачи не только явление, но и сам термин стал орудием пропаганды.

А не так давно в обиход, в основном на Западе, вошел новый термин – «острая сила» (sharp power). Он был введен Кристофером Волкером и Джессикой Людвиг, исследователями Национального фонда в поддержку демократии, и впервые упомянут в докладе «Острая сила: рост авторитарного влияния в демократическом мире» (Sharp Power: Rising Authoritarian Influence in the Democratic World), опубликованном в ноябре 2017 г. «Острой силой» авторы назвали всяческую подрывную деятельность, запугивание и давление.

Но, что самое интересное, в докладе говорится: использование авторитарными режимами, например, международных образовательных программ, культурной деятельности и т.д., для формирования особого восприятия своей страны за рубежом не может рассматриваться через призму «мягкой силы» и является как раз «острой силой».

Позже Най написал, что этим термином «описывается информационная война, которую ведут сегодня авторитарные державы, в частности Китай и Россия».

Как заметили участники экспертного диалога, «острая сила» это просто подмена понятий. Антон Цветов, эксперт Центра стратегических разработок: «Оба эти термина имеют одинаковую природу – не в том, что они обозначают, а в том, как употребляются»: то, что мы называем «мягкой силой», для Запада – «острая сила» и наоборот.

Правда, как отметил эксперт, здесь есть один нюанс: если «мягкая сила» использует лишь легальные инструменты, то «острая сила» не гнушается и противозаконными методами, например, хакерские атаки, взломы и т.д. Тема ныне крайне популярная, уже и не только в отношениях России и США. Старший научный сотрудник Института международных отношений МГИМО Николай Силаев с определением в целом согласился.

Родившись как антироссийский, термин «острая сила» все же может быть использован и нами по отношению к оппонентам. Например, как рассказал еще один участник встречи, декан факультета управления и политики МГИМО Генри Сардарян, система международных наукометрических баз и рейтингов (SCOPUS, Web of Science и т.д.) была бы «мягкой силой», если бы учитывала национальные особенности и особенности отраслей наук. Русскому ученому-гуманитарию крайне сложно поднять свой рейтинг, используя эти системы. И это одна из причин того, что российские университеты не выбиваются в топы международных рейтингов, так как в них учитывается научный вес преподавательского состава и цитируемость их трудов, которая банально не индексируется заморскими системами. Так что наши низкие показатели – результат их «острой силы» с нашей точки зрения, хотя наука, тем временем, входит в понятие «мягкой силы».

А был ли мальчик?

Подобных примеров можно привести много, но тут встает следующий вопрос, который поднимался во второй панели экспертного диалога – угрожает ли «острая сила» российскому суверенитету?

Первая часть дискуссии была по сути сверкой часов – выяснением, кто как понимает все эти «силы». С тем, что «мягкая сила» и «острая сила» – это две стороны одной медали никто не спорил. А вот вторая часть вызвала жаркие дебаты, здесь выступали эксперты с порой кардинально противоположными взглядами, поэтому и мнения их разделились. Собственно, привлекательность этого диспута во многом заключалась в возможности спокойно выслушать полярные и при этом вполне аргументированные точки зрения. Одни говорили, что суверенитету ничто не угрожает, а с Западом надо дружить, другие, не споря с позицией о дружбе, настаивали, что суверенитет свой надо защищать. Было высказано даже такое мнение, что у России и вовсе нет суверенитета, а представитель европейцев высказался в том ключе, что суверенитет просто никому не нужен.

Во второй панели приняли участие: ведущий программы «Русский ответ» телеканала «Царьград» Андрей Афанасьев, директор Института стратегических исследований и прогнозов Дмитрий Егорченков, директор Института актуальной экономики, лидер движения «Новая Россия» Никита Исаев, научный сотрудник Института США и Канады Павел Кошкин, а также депутат Госдумы, член комитета по международным делам Инга Юмашева.

Андрей Афанасьев справедливо заметил, что «острая сила» это всего лишь инструмент, который может быть угрозой только как часть чего-то большего, и не только для России, но и для любого другого государства.

По мнению эксперта, «суверенитет любого государства, существующего сегодня в мире – США, в меньшей степени Китая, Японии, всех европейских государства без исключения находится под угрозой, причем суверенитет стран евроатлантического блока сегодня находится под большей угрозой, чем суверенитет российский». А все это оттого, что мир пребывает в состоянии ложного дуализма, когда Запад видит врага в России и наоборот, а это, по словам А. Афанасьвеа, и с ним нельзя не согласиться, абсолютно ложные вещи.

Эксперт предложил посмотреть на происходящее, по возможности скинув с себя на время свою национальную идентичность. «Я вижу эту проблему как конфликт двух идей, – говорит он, – двух идеологий. И конфликт этот происходит во всех обществах. С одной стороны – глобальный, неолиберальный проект единого общества. … С другой стороны – его враги. … Противостояние идет во всех странах, соотношение этих групп в элитах (это противостояние всегда в элитах) разное. Если же говорить о массах, о народе, то во всех странах, в том числе и в США, он выступает скорее с позиции суверенитета, национальных интересов, сохранения существующих устоев – это свойство любого народа, это то, что делает народ народом, но в элитах ситуация другая…». Эксперт делает вывод, что «острая сила», как и все остальные «силы» – элемент именно этого противостояния, не государств между собой, а людей с разными взглядами по всему миру. «Мы находимся в состоянии глобальной гражданской войны, – подытоживает Афанасьев. – Люди, которые выступают против Орбана в Венгрии, вероятнее всего, будут за Хилари Клинтон в США. Люди, которые выступают против Путина в России, скорее всего, симпатизируют Макрону, а не Марин Ле Пен».

Коллега Афанасьвеа по «Царьграду» Никита Исаев, придерживается противоположной точки зрения. По его мнению, государственность и суверенитет, которые есть у нас сейчас, – это фикция, так как мы полностью зависим от покупателей нашего сырья и что в тот момент, когда они прекратят это делать, страна развалится. Собственно, вывод прост: нет суверенитета – нет и угрозы ему, но угроза есть, по словам Исаева, «нашему населению, которое будет за все отдуваться».

Представитель Европейской комиссии, отвечая на вопрос о суверенитете сказал, что мы переоцениваем его значение, он – то, что не позволяет создать общий рынок, общие свободы. «У европейских стран сейчас есть суверенное решение делегировать свой суверенитет», на чем этот суверенитет, видимо, и заканчивается.

В результате, хоть каждый и остался при своем мнении, все друг друга услышали, а автор этой статьи почувствовал себя «народом», который верит в суверенность и государственность, несмотря ни на какие «мягкие» или «острые» силы.


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

наблюдатель
27.11.2018 21:14
Есть хорошая русская поговорка " в большом глаголе спасенья нет" Но когда смотришь на нашу власть ,то убеждаешься в этом.Сплошные словеса и воровство из казны стали элементом правления власти.
Вопрос Алексею Вячеславовичу
27.11.2018 14:23
А что Вы подразумеете под терминами "труд" и "результат"?
Светлана*
26.11.2018 2:58
"Коммуникация не состоится, если в одни и те же термины и понятия общающиеся вкладывают не один и тот же смысл."

Запад есть запад...восток есть восток...разные цели...у них захват и порабощение, у нас мир и созидание...а поэтому, только мощь нас и спасет...слабых уничтожают...
Хмурый
23.11.2018 4:17
Что и как угрожает российской государственности? Ну, вы, даете! Угрожает только наш российский бардак в стране и угрожает очень сильно!
Алексей Вячеславович
22.11.2018 17:28
"Такие молодые - уже "эксперты"
..
Если б там было телевидение! 1 сеанс эфира - 10-30 тысяч. "Овёс нынче дорог."
Но, чтоб попасть на эфир, нужно "выйти из группы"...
В-на
22.11.2018 13:24
Такие молодые - уже "эксперты".
Алексей Вячеславович
22.11.2018 13:08
"Коллега Афанасьвеа по «Царьграду» Никита Исаев..."
Скажи мне, кто твой коллега, и я скажу тебе, кто твой град. Ув. Сатановский однажды уже собирался с этим "коллегой" побеседовать...
Полностью поддерживаю комментарий Александра. Не только в глубь столетий, но и в глубь ценностных систем. Термин - это ключевая высота на поле боя. Вспомним, к примеру, чем либеральная справедливость отличается от социальной. У одних - "по труду", у других - "по результату". И в итоге - какая вилка!
"Смерч"
22.11.2018 7:31
Давно понял, что наиболее опасные вещи для Государства Российского, это словоблудие и бездействие, тому яркий пример ВОСР и гибель СССР. И что бы это не повторилось, необходимо укреплять российскую, русскую государственность, последнюю еще надо восстановить на законодательном уровне, а вот нацсубъекты и федерализм упразднить вообще!
Александр
21.11.2018 16:55
Читаю и понимаю, что на деле разбираться нужно не только со смысловым содержанием тех или иных терминов, но впору начинать дискуссию об иерархии ценностей. А то смешались в кучу кони, люди. Ведь совершенно очевидно, что для определенной части людей, сам по себе суверенитет не значит ничего. Он у них либо затолкан в самый низ пирамиды, либо вообще из нее изъят. Естественно, что для них суверенитет не только не представляет никакой ценности, но в определенных ситуациях является помехой. Посему они избавятся от него при первой же возможности.
И вот здесь мы должны понимать, что по сути существует две системы ценностей. Все остальное, это только производное от них, именуемое разными терминами. То есть изначально нужно погружаться именно в эту тематику. И как только мы в ней разберемся, все остальное встанет на свои места.
Но автор затронула еще один очень интересный момент, когда один и тот же термин разными людьми наполняется разным содержанием. Это очень интересный вопрос, уходящий своими корнями в глубь столетий. На деле, мы должны и в этих вещах очень хорошо разбираться. Иначе, мы просто не будем понимать намерений наших "партнеров". И если кто-то думает, что у наших визави это получается случайно, то он очень глубоко ошибается. Там школа очень старая.

Эксклюзив
10.01.2019
Николай Головкин
Памяти выдающегося историка Церкви, философа, поэта Николая Лисового.
Фоторепортаж
16.01.2019
Подготовила Мария Максимова
В Москве открылся музей-квартира писателя.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».