Ставка на шахзаде Резу Пехлеви в Иране не сработала

Все технологии государственных переворотов говорят о том, что для их успеха одним из первостепенных условий является наличие сильных и харизматичных личностей во главе. Странным образом две из наиболее мощных попыток последнего времени смены власти подобным образом – в Венесуэле и Иране – начисто игнорируют этот фактор.

Применительно к Венесуэле это еще можно понять. Вашингтону не нужны авторитетные политики во главе данной страны, поскольку он намерен полностью подчинить ее своему контролю. Не зря Трамп как бы в шутку объявляет себя еще и «президентом Венесуэлы» («в каждой шутке есть доля шутки»). Но вот выдвижение на первый план в качестве лидера иранских протестов находящегося в эмиграции в США «наследного принца» (шахзаде) Резы Кира Пехлеви вызывает у экспертов некоторое недоумение и довольно пессимистические оценки перспектив всего этого бунта в целом.

Отрицать не приходится, апелляции к богатому персидскому прошлому и шахской эстетике с помощью самых последних виртуальных методик и «мультиков» находят отклик среди определенной части иранского общества, прежде всего, люмпенизированной молодежи, мало что реально знающей об этом прошлом. В рядах протестующих в последние дни по всей стране было немало всякого рода исторических знамен и плакатов, прославляющих династию Пехлеви и ее последнего отпрыска Резу.

Но даже вестернизированная интеллигенция страны далеко не в восторге от указанной фигуры. Избавляться от одной архаики в лице правящей теократии, чтобы впасть в другую монархическую архаику, какой в этом смысл? Те западные ценности, которые существовали в Иране при шахах, относились в основном к разряду «рок-н-ролл, жвачка, кока-кола» и никак не затрагивали, к примеру, разделение властей или там презумпцию невиновности. За недовольство династией без всякой презумпции, суда и следствия люди в те времена попросту исчезали или оказывались в «зыбучих песках».

О религиозной части населения и говорить не приходится, для нее он «шайтан», а она все еще консолидирована и пассионарна. Начавшиеся в понедельник 12 января массовые демонстрации в защиту властей не менее экзальтированны и, пожалуй, даже более многочисленны. При этом власти, признавая все экономические требования протестующих и жестко подавляя акты насильственных действий, пока действуют достаточно грамотно. На «выпуск пара» протестующим точно по науке дано 72 часа, а потом запущена обратная волна сторонников властей. Сила, по-прежнему, на их стороне. Главное, не наблюдается никакого раскола в армии и среди силовиков. С прежним режимом офицерский корпус, сформировавшийся в основном в послешахские времена, уже давно ничем не связан. Прямые обращения Резы Пехлеви к военным выступить против существующего строя отклика у них не находят. А его угрозы не пугают. «Пусть угнетатели нации и те, кто стреляет в народ, будут уверены: их опознают и накажут. Те, кто встанет на сторону иранской нации, будут почтены и прославлены на национальном уровне. Да здравствует Иран», – призывает армию Реза Пехлеви. Пока безрезультатно.

Важно и то, что нынешние бунты в значительной степени происходили на национальных окраинах Ирана – среди курдов, арабов, белуджей, луров и других, чему особое инспирирующее внимание уделяли внешние организаторы протестов из США и Израиля.

Однако для иранских национальных меньшинств династия Пехлеви далеко не идеал. Они прекрасно помнят, как в годы ее правления шахи подавляли их права и проводили политику «персизации». Возможности для свободного развития своих языков и культур они получили именно в результате исламской революции 1979 года. Правящим режимом многие представители нацменьшинств по-прежнему не довольны, но становиться под знамена прежней династии тоже не желают, что объективно подрывает протестный потенциал.

Ссылки на то, что Реза Пехлеви при таком в целом негативном балансе в отношении к нему был выдвинут на роль лидера протестов и будущего главы страны из-за отсутствия более подходящих фигур, явно неубедительны. Дескать, оппозиционное движение в Иране и за его пределами расколото, вожди мало известны и постоянно конфликтуют друг с другом, а вот Реза Пехлеви легко узнаваем и «со связями среди мировых элит». Но при желании «раскрутить» иной руководящий состав иранской оппозиции ее покровителям на Западе большого труда не составило бы. 

Причины того, что в «вожди иранского бунта» был назначен Реза Пехлеви, а, конечно же, не сам себя выдвинул, как порой пытаются доказать, в значительной степени лежат в том, что в прежние времена называлось «волюнтаризмом» и «вкусовщиной», а в нынешние – стало едва ли не доминантой мировой политики. А проще говоря, он своим бонвиванством понравился Трампу и еще больше Нетаньяху своими симпатиями к Израилю. Не секрет, что восприятие последним иранских реалий оказывает серьезное, если не решающее, воздействие на выработку общего курса Вашингтона по отношению к Тегерану.

Вообще-то называть династию Пехлеви хранителями тысячелетних иранских традиций вряд ли оправданно. Сами они выскочки и узурпаторы власти. Первым шахом этой династии стал Реза-шах Пехлеви, который взошёл на престол в 1925 году с помощью казаков, свергнув династию Каджаров, а вторым и последним шахиншахом был Мохаммед Реза Пехлеви, изгнанный в 1979 году во время Исламской революции. Тем не менее потомки династии приняты в семье древнейших свергнутых европейских дворов – Бурбоны и т. д. На многочисленных устраиваемых этим сообществом тусовках до недавнего времени в основном и проходила жизнь новоявленного претендента на Павлиний трон всея Персии Резы Кира Пехлеви. Никакой другой работой он никогда не занимался. В общем,  «профессиональный контрреволюционер».

К слову, иранцы со своим особым чувством юмора не случайно оставили от памятника бывшему шаху рядом с шахским дворцом одни гигантские сапоги, одновременно демонстрирующие и природу его власти, и народное презрение к ней.

Времена изменились в 20 – е годы текущего века. Можно сказать, что тем, кто «приметил и приветил» Резу Пехлеви оказался израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху. В апреле 2023 года он принимал его в Израиле на уровне государственного визита и остался в полном восторге от взглядов шахзаде на перспективы всестороннего ирано-израильского взаимодействия и полной поддержки им «Соглашений Авраама». Даже взятое Резой Пехлеви второе имя Кир в честь легендарного персидского царя, в далекую эпоху освободившего древних евреев от вавилонского пленения, было воспринято как доброе предзнаменование.

Нетаньяху, видимо, посчитал, что перед ним открылся уникальный исторический шанс с помощью «нового Кира» полностью перевернуть всю ситуацию на Ближнем Востоке. Ради этого в иранских пертурбациях он сделал однозначную ставку на Резу Пехлеви и убедил Трампа присоединиться, несмотря на то, что этот выбор объективно сужает возможности для смены режима в Иране.

Некоторые израильские СМИ, KAN Reshet Bet, к примеру впали в откровенную эйфорию и даже утверждают со ссылкой на самих иранцев, что «Биньямин Нетаньяху в настоящее время является самым популярным человеком в Иране». Мягко говоря, это, безусловно, очень сильное преувеличение. Эти люди якобы также сообщили KAN, что иранцы были «впечатлены израильскими ударами по Ирану в июне в рамках операции «Восходящий лев», поскольку ВВС Израиля наносили удары только по инфраструктуре режима и не причиняли вреда мирным жителям». 

Более уравновешенные аналитики пишут в The Jerusalem Post, что Реза Пехлеви не является объединяющей фигурой. Он уже не у дел, не имеет отношения к будущему Ирана, не способен руководить и является «отработанным материалом». Нормализация не наступит, «если возродить несостоятельную систему, навязанную Британией». То же издание полагает, что было бы неразумно торопиться с тем, чтобы провозгласить его будущим правителем Тегерана. «Это может подорвать доверие к протестам, оттолкнуть часть иранцев и укрепить распространяемые режимом слухи о том, что протесты контролируются иностранными агентами».

С уверенностью можно сказать одно: как бы ни развивались события в Иране дальше, приход к власти в нем фигур, подобных Резе Пехлеви, вряд ли принесет этой стране стабильность и процветание.