Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
6 декабря 2019
В жерновах истории

В жерновах истории

Рассказ о драматической судьбе семьи поволжских немцев
Сергей Иващенко
28.11.2019
В жерновах истории

Как-то я писал для одной газеты о сельском предпринимателе Александре Стрельникове. У него небольшой семейный бизнес – станция техобслуживания автомобилей. Собирая материал, поинтересовался у клиентов Александра, как они оценивает качество оказываемых услуг. «У немца  все по-честному, – сказал один  мужичок, – я только у него ремонтирую  машину, потому что цена соответствует  качеству и отношение к людям  уважительное». Так я узнал, что у Александра немецкие корни. Папа у него русский, а мама – поволжская немка. В семейном деле она отвечает за бухгалтерию. Позже разговорился с Еленой Арнольдовной, и она поведала мне историю своей семьи. Историю печальную, но очень типичную для переселенцев.

Девичья фамилия Елены Арнольдовны – Шайер, а по материнской линии она – Фрик. Так сложилось, что о Фриках  ей известно больше. Может, потому что это была весьма известная семья.

У меня до сих пор в компьютере хранится фотография, сделанная в начале 20-х годов прошлого века. Это семья Иогана (Ивана) Фрика, прадеда Елены Арнольдовны, со своим семейством. Какие костюмчики и платьица у детей, сколько достоинства в облике главы семейства! Сразу видно, что это семья не бедная.

– Я, к сожалению, не знаю всех, –  рассказывала Елена Арнольдовна. – Второй слева – это мой прадед Иоган Фрик. Четвертый слева – его сын и мой дед Виктор Иванович Фрик. Справа сидит прабабушка Мария Фрик. Рядом с ней стоит моя двоюродная бабушка – Берта Ивановна. Фрики жили в Саратове. А приехали в Россию, видимо, во времена Екатерины. 

Иоган был владельцем кожевенного завода. У семьи было пять домов. В одном жили сами, остальные сдавали внаем. По меркам товарищей, сделавших революцию – типичные буржуи. Но как фабрикант прадед не вписывался в большевистские шаблоны. У бабушки Берты сохранилось множество подарков, которые преподносили семье хозяина рабочие. По ее воспоминаниям, делалось это от чистого сердца. Трудно представить, чтобы кровопийце-эксплуататору дарили бы подарки на Рождество. К сожалению, все реликвии рода сгорели во время войны в Грозном, где жила Берта Ивановна.

По каким-то причинам семью долго не трогали. Иоган по этому поводу говорил, что ему и нечего бояться, так как ничего предосудительного и незаконного он не делал. Но тучи сгущались.

Однажды кто-то из рабочих, уважительно относившихся к хозяину, предупредил, что в ближайшее время за ним придут. Он советовал срочно выехать куда-нибудь подальше, например, на Кавказ, обещая содействие. Иоган так и сделал.

Ехали по ночам несколько недель, пока не добрались до города Георгиевска, где уже осели их сваты – Тынгес. Но прожили несколько месяцев, не успев еще толком обосноваться на новом месте, как за ними пришли. Всех мужчин семейства Фриков арестовали, не тронули почему-то никого из Тынгесов. Прадед Иоган и дед Виктор получили по десять лет без права переписки и были сосланы на Колыму.

 Прадед не выдержал жутких  условий и умер через год, а  вот Виктор Иванович испил  судьбу «врага народа» до конца, отбыв весь срок, и был отправлен  на поселение под сибирский  город Канск. В лагерях выжил, возможно, благодаря знанию немецкого  языка, его часто привлекали переводить  письма заключенных немцев, которых  в отряде было много. Дед переводил, как считал нужным, чтоб не навредить товарищам. Эта работа давала лишний кусок хлеба, может, потому и выжил.

А Шайеры, отцовская линия родословной Елены Арнольдовны, жили на западе Украины. Они были крестьянами, но зажиточными. Когда началась война, немцев по рождению как «ненадежный элемент», отправили с другими беженцами вглубь страны. Вместе со всеми шел и маленький Арнольд, будущий отец Елены.

Из рассказов старших у Елены Арнольдовны осталось в памяти, что некоторые люди, узнавая, что через их села идут немцы, плевали им в сторону. Но они не держали ни на кого зла, понимая, что каждому не объяснишь, что их вина только в том, что родились немцами. Большинство же простых людей относилось к ним по-человечески.

А сами Шайеры, как и Фрики,  ни тогда, ни тем более впоследствии никогда не бросили камня обиды в русских. Они несли свой немецкий крест на русскую Голгофу достойно, не отделяя свои беды от страданий русских соотечественников.

В конце концов, обе семьи оказались в Караганде, где давали стране угля. Там Тамара Викторовна Фрик познакомилась с Арнольдом Эртмановичем Шайером. От этого брака родилось четверо детей. Среди них и Елена Арнольдовна.

После реабилитации, которая случилась в конце 50-х годов в хрущевскую оттепель, многие из Шайеров и Фриков переехали в город Грозный, где тогда развивалась нефтеперерабатывающая промышленность, а среди реабилитированных чеченцев и ингушей специалистов в этой отрасли не было. Грозный был большим интернационалом, плавильным котлом, где формировалась та самая новая общность людей – советский народ.

Елена Арнольдовна хорошо помнит то время. Папа был ударником коммунистического труда. Мама работала водителем трамвая. Дважды награждалась орденами Трудовой Славы. Когда ее представили к третьему ордену, это соответствовало званию Героя Социалистического Труда, тут какой-то бдительный чиновник досмотрелся, что биография «подмоченная»: немка с сомнительным прошлым, дочь осужденного. Решили к ордену не представлять, а ограничиться «Жигулями» без очереди.

Так была ли та общность, советский народ? Конечно, была. Но как многое в советский период, понятие это было мифологизировано, идеологически гипертрофировано, оттого и отрезвление было горьким. Дружба народов в 90-е годы как-то быстро рухнула. И русские, и немцы вмиг стали чужаками, иноверцами. Семье вновь пришлось искать убежище. Так родители и дочь Елены Арнольдовны оказались в Германии, а она осталась в России в селе Донском, где еще в советские времена вышла замуж.

– Родители уехали больше из-за того, что папа серьезно заболел и в России ему не давали гарантий на выздоровление, – рассказывает Елена Арнольдовна. – И правда, немецкие врачи вылечили его, а мама нашла упокоение на земле предков. Не так давно ушел из жизни и папа. Дочь Наташа неплохо устроилась в Германии, она действительно себя больше немкой ощущает. А вот сын Саша, скорее, русский. И я типичная русская немка. Езжу часто в Германию, но всегда возвращаюсь в Россию, как домой. А сейчас, когда из-за событий на Украине на нас в Германии пошла волна несправедливых осуждений, я так страдаю, готова биться, доказывать, что моя родина лучше, чем о ней говорят. Кстати, большинство простых немцев гораздо лучше относятся к России в этой ситуации, чем политики, они нас понимают.

На этом можно было бы и завершить рассказ о трудной судьбе наших соотечественников с немецкими корнями. Но недавно получаю на электронную почту письмо из Германии от Виктора Фрика. Он в интернете нашел ту мою статью пятилетней давности, которая, как оказалось, касается и его: дед,  Филипп Фрик, был родным братом прадеда Елены Арнольдовны, Иогана Фрика.

Уже лет десять как Виктор изучает свою родословную, и найденная в интернете статья оказалась как нельзя кстати. Он многое добавил в своем письме из истории рода Фриков. Приведу некоторые выдержки из этого письма.

«Мой дед Фрик Филипп Освальдович, немец по национальности, родился в 1874 году в зажиточной крестьянской семье в селе Хук, русское название этой немецкой колонии было деревня Сплавнуха Бальцеровского кантона Камышинского уезда, Саратовской губернии, на правобережье Волги, в 70 километрах от Саратова.

Более 100 лет назад, точнее в 1766 году по приглашению русской царицы Екатeрины Великой предки его переселились из герцогства Изенбург Священной Римской Империи Германской Нации (так раньше называлась Германия) в Россию и обосновались по обоим берегам Волги.

Начиная с Екатериненских времен, в Нижнем Поволжье проживали все мои предки Фрик, они растили хлеб и строили мельницы не только в Поволжье, но и по всей России. Все это время верой и правдой служили они матушке России и считали ее своей родиной.

В конце 19 века семье Фрик принадлежало несколько ветряных мельниц, хоть они и уступали по объему перерабатываемого зерна и выпускаемой продукции ведущим мукомольным предприятиям Саратова, но имели устойчивый контингент своих клиентов и заказчиков и все время приносили стабильный доход.

После смерти отца каждый из пяти братьев Фрик получил свою долю наследства и был вправе сам решать, как ей распорядиться. Конрад уехал в Америку, Иван решил приобрести мануфактуру и перебрался в Саратов (тот самый Иван, прадед Елены Арнольдовны. Авт.). B это время трое братьев: Якоб, Георг и Филипп остались в деревне и приступили к строительству новой паровой мельницы вместо уже имеющейся ветряной.

После революции мельница Фрик была национализирована, заброшена, амбары опустели и со временем разрушились…

Чтобы избежать тюрьмы и лагеря, мой дед с женой Екатериной Георгиевной и с двумя уже взрослыми детьми Александром и Лизой бежали из деревни от преследования. Младших детей отправили к родственникам, в надежде, что советская власть детей не тронет. Через несколько месяцев, в феврале 1930 года, детей Фрик, в том числе моего отца, 14-летнего Георга Филипповича как кулака отправили на Крайний Север.

С 1929 по 1937 год о жизни семьи моего деда Филиппа Фрика мне ничего не известно. Говорили, что они жили в Георгиевске. По одной версии- деда убили там же, на Кавказе (в Георгиевске) в 1937. По другой, он попал в ГУЛАГ на реке Чусовой, где умер в 1942-1943 гг. Бабушка снова вернулась в Поволжье в 1937 году, но уже одна, без мужа. В 1941 году с ликвидацией Немецкой республики была депортирована в Казахстан, потом вместе с дочерью Лизой попала в трудармию в Пермский край. С 1948-49 до своей смерти, в 1961году, жила в Копейске.

Скорее всего, мой дед в 1937 году попал под категорию "По национальному признаку немeц, Бывший кулак и социально опасный элемент, состоящий в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях и ведущий антисоветскую деятельность"».

Виктор Фрик делал запросы в ФСБ России, в архивы, но сведения о его предках весьма скупы.

«Очень жаль, продолжает Виктор. Ведь история – это зеркало,  которое должно помочь нам избежать ошибок в настоящем и знать, что необходимо делать в будущем. Ведь это наша история, наша – со всем, что в ней было великого и чудовищного, светлого и омерзительного».


Специально для «Столетия»


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Александр
28.11.2019 22:11
По национальному признаку в СССР никого не расстреливали. С юридической точки зрения для того, чтобы расстрелять человека по национальному признаку в Уголовном кодексе должна быть соответствующая статья, где квалифицирующим признаком преступления должна быть принадлежность к определенной национальности, которая карается расстрелом. ТАКОВОЙ СТАТЬИ В УГОЛОВНОМ КОДЕКСЕ РСФСР не было. Ни в отношении немцев, ни в отношении какой-либо другой национальности. Людей расстреливали по другим основаниям и другим статьям. Как-то шпионаж, измена Родине и т.д. ...................
На деле, репрессии коснулись немцев с началом войны. Немцы поволжья были рекрутированы в то, что тогда называлась трудармией. А по факту были просто сосланы на Урал и в Казахстан, где и работали на заводах и шахтах в качестве спецпереселенцев. С отметками в комендатуре и прочими ограничениями.
Владимир Иванович
28.11.2019 14:35
Вчера читал: в 1936-37 гг. по нац. признаку немец были арестованы более 60 тыс. человек. Из них 41 тыс. расстреляны. Просто так, взяли и убили ни за понюшку табака. Но ведь это самая "народная, справедливая" и т.п. власть.
Александр
28.11.2019 12:57
Я таких историй с десяток могу рассказать. Потому, что я жил с немцами. Прекрасный народ. Работящие, честные. Не все конечно, но по-большей части. И это не от того, что они немцы. Это потому, что по-большей части они сохранили, привезенную ими с собой из Германии Веру.

Эксклюзив
03.12.2019
Владимир Карасёв
Как своими руками можно разрушить собственное государство.
Фоторепортаж
28.11.2019
Подготовила Мария Максимова
В Государственном историческом музее открылась выставка, посвященная графу А.А. Аракчееву.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».