Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
24 ноября 2017
Семья генерала Отраковского

Семья генерала Отраковского

День памяти святых Петра и Февронии, 8 июля, в стране отмечается как День семьи, любви и верности
Александр Калинин
08.07.2017
Семья генерала Отраковского

По специальности учитель истории и обществоведения, Ольга в Североморске работала художником-оформителем в ординатуре, где стажировались военные медики, и приглянулась одинокому в ту пору генералу, о котором не знала ничего, потому что тот только что прибыл к новому месту службы.

Генералу было проще. Узнать все о работающей в военном городке сотруднице командиру дивизии труда не представляло, а вот как познакомиться, поговорить?

Назначать свидание комдиву вроде как не к лицу. И тогда они со своим приятелем-врачом сотворили такую шутку. Генерал лег под капельницу, хотя нужды в том никакой не было, а врач опрометью побежал к Ольге Алексеевне просить ее «ради всех святых» посидеть у постели одного «очень больного» человека, за которым обязательно нужен присмотр.

– Что у вас медсестер нет? – рассердилась Ольга, у нее в ту пору было много своей работы.

– Олечка, я тебя умоляю...

Уже при втором свидании у капельницы генерал сделал ей предложение.

– Я боялась, переживала. У меня к тому времени была своя небольшая квартирка. И дочь от первого брака. А он, видя мое положение, сделал другой фокус. Пригласил в ресторан всех своих друзей и меня, и там при всех снова предложил мне стать его женой. И я уже не смогла ему отказать. А с дочерью они поладили. Она родилась 2 января, а Саша – 3-го, и были очень схожи характерами. А я подружилась с его сыном от первого брака Иваном – в ту пору капитаном бригады морской пехоты.

Генерала звали Александр Иванович Отраковский. Он был начальником береговых войск Северного флота, дислоцировавшихся в Североморске. 5 марта 2000 года генерал погиб в Чечне. Его не сразила снайперская пуля. Не подкараулила мина-растяжка. Он не попал в засаду. Генерала убила усталость: его сердце остановилось во сне.

Это каким, думал я, должно быть сердце у генерала, которое не выдержало войны? И какой должна быть война, от которой останавливаются даже сердца боевых генералов?

Генерал Отраковский начинал служить на Черном море, потом на Балтийском, и вот кочевая военная волна прибила его к берегам северных морей. Ему только что дали очередную казенную квартиру с казенной пронумерованной мебелью, и он с необыкновенной страстью начал ее обустраивать.

– Думай, что еще надо сделать, – торопил он жену.

– Саша, но это же все служебное, потом будет жалко бросать, – пробовала возражать Ольга.

– А, женщина, ты ничего не понимаешь, – горячился русский генерал, родившийся на Кавказе. – Я не знаю, сколько мне отвел Бог быть на этой грешной земле, и хочу жить сейчас.

Сажали цветы в горшочках. В отпуске – а отдыхали они на море – понабрали пальм. Он даже с войны звонил, спрашивал, как там их пальмы?

– Растут твои пальмы, – отвечала жена.

Дом для него был больше, чем дом. После командировок и учений, после самолетов, поездов, гостиниц, полевых палаток он отходил здесь душой. В быту был очень прост, а в еде неприхотлив – любил жареную картошку, соленые огурцы и квашеную капусту. Да еще горький перец, чтоб все во рту горело. Дома он с радостью отдавал себя в подчинение жене и был абсолютно домашним. В спортивных штанах и тапочках он вполне мог сойти за какого-нибудь бухгалтера или управдома. Но когда, собираясь на учения, надевал свою пятнистую униформу, преображался на глазах. Становился стройным, подтянутым – совершенно потрясающий мужчина.

Так говорила о нем Ольга.

Однажды на местном заводе генерал заказал для жены и привез домой кухню, о которой Ольга давно мечтала.

– Я хожу, глажу столы, шкафы, а он счастлив. Мечтал о своем доме. «Вот, – говорил, – пойдем на пенсию, построим дом и будем разводить страусов». «Почему страусов?» – смеялась я. «Ну, тогда перепелов». «Так ты ж генерал, тебе командовать положено» – «Вот я и буду ими командовать. Командир перепелиной дивизии! Звучит, а?..».

...Я специально ездил к Ольге Алексеевне на Север. Мне нужна была эта встреча. Ибо никто другой не смог бы рассказать о генерале лучше его жены.

– Каким он был? Разным. Жил на полную катушку. Как в песне: гулять – так гулять, стрелять – так стрелять.

Друзей у Александра Ивановича было много. Даже на Кавказе. Ведь он родился в Кутаиси и до трех лет говорил только по-грузински. В Чечне у него за время войны тоже появились друзья-кунаки. Носили ему то, что он любил – черемшу, зелень всякую.

Я говорю: «Саша, будь осторожен, ведь это же чеченцы». А он: «Женщина, ты ничего не понимаешь – чеченцы же разные». Здесь, в Североморске, часто устраивал коллективные вылазки на природу. Петь любил. Любимой песней его была старинная гусарская: «Хватит горе горевать, то ли дело под шатрами в поле лагерем стоять...». Правда, знал он из нее лишь один куплет. А вот в дом гостей не приглашал. Он хотел, чтобы в доме только я была рядышком. Общения ему с лихвой хватало на работе. Ведь служба такая, что не было покоя ни днем, ни ночью. Телефон я ненавидела лютой ненавистью. Он не давал спать. А если ночью звонят, значит, случилось что-то нехорошее...

Что еще? Кабинетной работы Александр Иванович терпеть не мог. Говорил: ну приду я туда, решу свои проблемы, а что дальше? Вот в поле чувствовал себя, как рыба в воде.

– Он все пропускал через себя и был неравнодушен ко всему, что происходило в армии, стране, мире. Он мог это никак не показать. А мог взорваться – у него был взрывной характер. Наругается вволю, потом успокоится. С солдатиками своими был строг, но не как начальник, а как отец. Любил их, берег. Каждым мальчонкой гордился. Помню, одному пареньку посекло лицо. Тот, как все морпехи, под два метра, а Александр Иванович роста был небольшого. И вот генерал стоит почти на цыпочках и вытирает кровь с лица солдатика. И с такой теплотой на него смотрит...

Он приучил меня читать газеты. И всегда смотрел все выпуски теленовостей. Я вначале не понимала: ведь везде одно и то же. Он говорит: надо уметь читать между строк и слушать между слов.

– Он очень мало спал. Вставал через каждый час. Чтобы как-то обмануть бессонницу, шел посты проверять. Я ему уж и таблетки снотворные давала, и чаи успокоительные заваривала. Но надо было знать Александра Ивановича. Это же такой мятежный человек! День-два старался быть покорным, как ягненок, мол, делай со мной, что хочешь. А потом – все, отстань, некогда...

Кавказская война застала командира морских пехотинцев в отпуске. Он не мог не быть на той войне. Пытался дозвониться до командующего объединенной группировкой войск генерала Трошева, но не дозвонился и срочно вылетел в Мурманск. А там, выполнив необходимые формальности и взяв с собой лучших бойцов и среди них собственного сына, улетел на войну. Сына он не мог не взять опять же по долгу и совести. И взял не потому, чтобы держать его там под своим крылом. Ваню на войне он практически не видел. Тот шел впереди с разведчиками, а генерал должен был находиться в штабе.

Теперь говорят: то, что сделали в Чечне морские пехотинцы, надо записывать в военные учебники. Их выбросили на господствующие хребты в самые холода. И они обмороженными руками, ногами, зубами держались за эти хребты и удержали их. Схватки с врагом были жестокими. Рядом гибли десантники Пскова. Потом настала очередь и морпехов. Группа, в которой выполнял боевую задачу Иван Отраковский, была уничтожена полностью. Ивана спасло чудо. За несколько дней до трагического боя он и еще несколько человек были отправлены на отдых в Североморск.

– Я даже по телефону чувствовала, как сильно он переживал по поводу гибели своих бойцов, – рассказывала о муже Ольга Алексеевна. – Может, те потери и ранили его сердце...

– Но разве генерал не привычен к смерти? – спрашиваю я, – Ведь и в училище, и в академии его учили одному – убивать.

– Его учили защищать, – мягко поправляет меня вдова генерала.

За день до трагедии Ольга разговаривала с мужем по телефону. Она знала, что командование приказным порядком пробовало заставить вернуться Александра Ивановича, «засидевшегося» несколько месяцев в горах Кавказа, в Североморск, где бы он отдохнул, охладил свои нервы на морозном северном ветерке. А тот делал все, чтобы остаться в Чечне. И она сердилась на него за это.

– Не могу же я их тут бросить одних, – объяснял он жене эту неуступчивость, имея в виду своих солдат и офицеров, товарищей по оружию. – Ты-то понимаешь, что такое долг и честь офицера...

Она-то понимала. Но не понимала, откуда в одном человеке столько долга и чести. Наверное, от Бога. Потому что военных в его роду не было. Понятие о чести генерал впитывал, видимо, в среде офицеров морской пехоты. А долг – он у человека или есть, или его нет.

Больше к теме отпуска они в том последнем телефонном разговоре не возвращались. Болтали о всяких пустяках. Муж просил с оказией выслать кольского пивка, которое каждый североморец считает лучшим пивом в мире. И бритву. И еще ошейник для собаки – он завел на фронте кавказскую овчарку, и та нуждалась в собственной собачьей амуниции.

Словом, говорили обо всем. И вдруг генерал сказал:

– Оль, если со мной что-нибудь случиться, похорони меня в Североморске.

Она обомлела.

– Да ты что? Не смей думать о плохом. Ты обязан вернуться домой, слышишь? Я очень тебя жду. У нас еще столько дел...

– Ты должна запомнить это, – подвел точку генерал под тем последним телефонным разговором.

А Ольга уже три ночи кряду не могла спать. Если и засыпала, просыпалась вся в поту и с острым чувством тревоги. «Если со мной что случится...». Не должно случиться. Не надо, чтобы случалось!

...В то утро стояла какая-то нехорошая тишина. Прибежал штабной офицер, спросил, на работе ли Ольга Алексеевна, и убежал, сказав, что за цветами, пообещав вернуться. Подумалось почему-то: наверное, Александру Ивановичу звание повысили. Потом ее вызвали в штаб дивизии, где собрались все высшие офицеры, и у подъезда почему-то стояла машина «скорой помощи». Дальнейшее она уже помнит плохо...

Генералу Александру Отраковскому посмертно было присвоено звание Героя России. Его имя носит большой десантный корабль Северного флота.

Ольга какое-то время оставалась в гарнизоне, но потом уехала на родину. Живет она в Воронеже.


Специально для «Столетия»

Статья опубликована в рамках социально значимого проекта «Россия и Революция. 1917 – 2017» с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 08.12.2016 № 96/68-3 и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».



Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Фоторепортаж
11.14.2017
Подготовила Мария Максимова
В Санкт-Петербурге открылся крупнейший в мире Железнодорожный музей.