Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
17 декабря 2017
Николай Янковский: «Генетики могут помочь и террориста найти…»

Николай Янковский: «Генетики могут помочь и террориста найти…»

Беседа с членом-корреспондентом РАН о малоизвестных возможностях биологии
25.03.2016
Николай Янковский: «Генетики могут помочь и террориста найти…»

Помню, на Российско-Белорусском форуме, посвященном пропаганде науки, мы терпеливо слушали довольно скучноватые выступления ученых до тех пор, пока на трибуну не поднялся директор Института общей генетики РАН Николай Казимирович Янковский. И тут мы слышим о научных исследованиях, которое помогли даже установить личности террористов, взорвавших бомбу в аэропорту Домодедово… Нашу беседу с ученым я начал с частного вопроса.

– Николай Казимирович, как получилось, что вы решили стать генетиком в самое нелегкое для этой науки время?

– Мой отец родом из маленькой деревни в северной Белоруссии. А мама из профессорской семьи – такое после революции случалось. А потому с малых лет у меня было убеждение, что буду учиться в университете. Поступал в МГУ, но одного балла не добрал, хотя у меня и была медаль – конкурс был очень сильный. Но неудача моя обернулась благом. Сначала меня взяли в инженерно-экономический институт, где проучился полгода. Сдал курс начертательной геометрии, которая мне очень нравилась и которая никогда мне в жизни не пригодилась. А также законспектировал первый том «Капитала» Маркса…

– А это пригодилось?

– Запомнил только одну из первых фраз: «Капитал тем и отличается от вдовушки Квикли (шустрая вдовушка), что неизвестно с какой стороны за него взяться»... Но все-таки я хотел заниматься биологией, а потому и оказался в Ленинградском университете, куда перевелся из своего института. Город был для меня не чужой – там родилась моя мать. Мои интересы – биология и химия, возможно, потому, что мой дед был заведующим кафедрой физической химии в Казанском университете, где он оказался после «шарашки». На биофаке ЛГУ я с первого курса работал в лабораториях кафедры генетики и каждый год – в разных. Диплом защищал уже в Москве по генетике бактериофагов, которые дают сотню потомков всего через 20 минут, то есть получить результат можно гораздо быстрее чем, например, на человеке. Потом кандидатская. В это время рождалась генная инженерия. Оказалось, что она нужна не только как теория, но и на практике. Тогда я работал в «Главбиопроме» в институте ВНИИгенетика, который создал С.И. Алиханян. Все были молоды, до 30 лет, и перед нами были поставлены сугубо практические задачи. Наш руководитель четко определил, что необходимо решать проблемы не те, которые нужны просто кому-то здесь и сегодня, а те, которые необходимы всему миру. Кстати, институт до сих пор выполняет этот завет… Тогда была исходная задача: создать заменители крови для переливания. Для этого нужно было сконструировать бактерии, образующие в промышленном масштабе каждую из аминокислот (это «кирпичики» из которых состоят все белки). Нами были получены уникальные результаты, которые были запатентованы, лицензированы и на протяжении ряда лет были лучшими в мире в промышленном производстве одной из аминокислот (треонин). Так на своем опыте я понял, что можно, нужно и достижимо ставить и решать задачи «на высшем мировом уровне», была бы голова на плечах. В 1991 году меня пригласили в Институт общей генетики им. Н.И. Вавилова Российской Академии наук. Директором института тогда был академик Сергей Васильевич Шестаков, он же заведовал кафедрой генетики МГУ. А пригласил он меня заниматься работами по программе «Геном человека», сформированной в нашей стране за пару лет до этого.

О генах и людях. Популяризировать генетику сложно, да и желающих среди ученых найти трудно. А ведь надо, потому что она   год от года становится все весомей в науке в целом. Именно поэтому Н.К. Янковский и его коллега доктор биологических наук С.А. Боринская выпустили популярную брошюру «Люди и их гены: нити судьбы». В ней немало образных сравнений, которые позволяют лучше понять некоторые особенности генетики. В частности: «Наследственную информацию можно сравнить с текстом, записанным молекулярными буквами. Каждая такая «буква» (нуклеотид) состоит из нескольких десятков атомов. Буквы соединены в длинные линейные цепочки, составляющие молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК). В каждой клетке человека находится два набора молекул ДНК (папин и мамин) по 3 миллиарда букв – нуклеотидов в каждом. Они несут информацию о программе развития и функционирования организма. В этой записи можно различить отдельные «слова» – гены (от греческого «генос» – происхождение)».   

– Термины генетики для широкой публики столь же загадочны, как и химические формулы…

– А у нас на них строится все!

– И все же позвольте предельно упростить образ. Значит, были какие-то письмена, состоящие из отдельных букв. Видно, что они образуют слова, а те складываются в предложения. Надо «прочесть» хотя бы одно слово, понять его суть, а потом уже и расшифровать весь текст. Такой работой занимаются, к примеру, египтологи или наши специалисты по берестяным грамотам, не так ли?

– Что-то похожее в таком сравнении с работой генетиков есть… Руководителем программы «Геном человек» был академик А.А. Баев. У него был «список» из дюжины исследователей, куда входил и я, которые направлялись на разные международные конференции, связанные с этой проблемой. Практически все они проводились за рубежом – Россия начинала программу «Геном человека», имея финансирование в одну треть от американского, а закончила ее с финансированием… в одну тысячную. Но эти командировки дали возможность не только познакомиться с последними достижениями, но и установить контакты с коллегами…

– Не потому ли многие наши генетики и биологи уехали в лихие 90-е?!

– Из тех, кто работал с Баевым – уехало всего несколько человек. Оставшиеся сейчас руководят крупнейшими институтами и центрами, связанными с генетикой.

О генах и людях. Записанная в генах программа развития организма реализуется в процессе роста и деления клеток, от первого деления зародышевой клетки до последнего вздоха человека. Судьба каждой клетки определяется тем, какие группы генов в ней работают. Большинство генов в каждой клетке «молчит». Постоянно работают во всех клетках только так называемые гены «домашнего хозяйства». Это те гены, которые заняты синтезом клеточных структур, производством энергии, «ремонтом» молекул ДНК… В норме последовательное включение и выключение групп генов в разных клетках удивительно согласованно – так, будто ими управляет невидимый дирижер. Действительно, в каждой клетке как бы «звучит» свой аккорд генов, и их работа определяет специфичность клетки.

– Как вы считаете: почему именно Баеву позволили возглавить эту программу? Ведь Александр Александрович 16 лет был в ГУЛАГЕ, потом еще 16 лет в ссылке, врачевал в глухой сибирской деревне… Тем не менее, как только он вернулся в Москву, тут же был избран в Академию наук, стал одним из лидеров отечественной молекулярной биологии, почему?

– Лидеры в науке всегда остаются лидерами. Через «шарашки» прошли многие наши выдающиеся ученые и конструкторы. Они оказывались там подчас случайно, хотя могли руководить в это время крупными институтами. Баев в ряду Туполева, Королева, Глушко… Многие генетики после сессии ВАСХНИЛ 1948 года оказались отстраненными от науки, но как только они смогли вернуться, они вернулись в науку. И «цена» каждого была хорошо известна научной общественности. Баев был компетентным и известным человеком в науке до того, как его арестовали. И у него сохранился деятельный интерес к науке, хотя ему пришлось пройти через ужасные испытания. Он выстоял. Казалось бы, парадокс: те, кто прошел через лагеря и не сломался, были особенно ценными людьми в той науке, которую власть «опустила» и которую им предстояло поднять. Баев сохранил свои убеждения в ценности той науки, которой он посвятил себя.

– Это чувствовалось при общении с ним?

– Да. С ним всегда было интересно общаться. Он обладал удивительным качеством на лету схватывать суть идеи, которую ты излагаешь, хотя раньше он ничего о ней не знал и не мог знать. Химия, биология и особенно генетика – в них знать все просто невозможно, но определять главное можно и нужно – Баев это делал. Он всегда принимал правильные решения: точно определял, что самое важное и что достижимо. Меня ввели в состав Совета по геному человека, и я получал чрезвычайно важный опыт, когда я видел, как Баев принимает решения. Коллектив был амбициозным, руководить таким сложно. Но Баев делал так, что единство в коллективе сохранялось. И одновременно принимались верные решения. Он обладал колоссальным умом, обаянием, знаниями и, что скрывать, определенной хитростью. Для меня это было хорошим уроком, как будущему руководителю.

О генах и людях. Взаимодействие генов и среды иногда сравнивают с карточной игрой. Хороший игрок может выиграть и с плохими картами, а плохому не помогут даже самые лучшие гены, которые «сдаст» ему судьба.

В древней Спарте «неправильных» младенцев сбрасывали со скалы. В 1930-е гг. в США в евгенических целях были подвергнуты принудительной стерилизации около ста тысяч человек, носителей определенных, утвержденных государством признаков. Такие меры не только аморальны, но и бессмысленны с точки зрения генетики, так как практически не снижают частоты проявления данных признаков в следующих поколениях.

На пороге третьего тысячелетия человечество стремится заплатить поменьше за свое благополучие – взять под контроль собственные генетические процессы и вносить в них коррективы не ценой жизни носителей неблагоприятных мутаций, а с надеждой поправить, в перспективе, генетические тексты по собственному разумению, на основе информации, получаемых при геномных исследованиях».

  

– Не кажется ли вам, что вы попали на определенный излом генетики как науки? Это видно по стендам в вашем институте. К примеру, экспедиция в Эфиопию. Это традиции, идущие от Николая Ивановича Вавилова?

– Это не только традиции. Экспедиция проехала по тем самым точкам – полянкам, овражкам, отмеченным в его дневниках – где Вавилов собирал свои образцы.

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, что на этом месте сейчас. Почему это интересно? Потому что важно не только то, что есть сейчас, но и что с этим местом будет… Столетний интервал позволяет посмотреть, что стерлось и что сохранилось. И почему произошли изменения? Одно дело, если построили дорогу через поле и все уничтожили, и совсем другое, когда на тех местах все так же сеют, как и сеяли сто лет назад. Вавилов собирал дикорастущие образцы пшениц, ему было интересно посмотреть, сохранились ли они или нет и в природе, и в хозяйстве. Оказывается, сохранились, и во многом благодаря традиционным формам хозяйствования, а вот в природе многих уже больше нет....

– Собранные образцы вы сравнивали с теми, что хранятся в ВИРе?

– Конечно. Главное, что зафиксировано: новых природных форм, естественно, не появилось, а поэтому то, что собрал Вавилов, более широкая база, чем та, что есть там сейчас. Так что низкий поклон нашему великому соотечественнику, что он сохранил для нас и будущих поколений, скажем, различные формы пшениц. Его коллекцией селекционеры пользовались, пользуются и будут пользоваться. Кстати, ученые Эфиопии с большим уважением относятся к России и Вавилову.

Работы Николая Ивановича Вавилова признаются всем мировым научным сообществом. В той же Мексике есть Фонд по пшеницам, и он подобно нашему, в Питере, сохраняет их разнообразие. Чтобы сохранять сорта, их нужно пересевать, поддерживать, контролировать. Это хлопотливая и напряженная работа. Основы ее заложены ученым, чьи имя носит и наш институт.

– После теракта в Домодедово к вам в институт обратились криминалисты с просьбой помочь им в поисках преступников. Почему именно к вам?

– В Институте общей генетики им Н.И. Вавилова РАН уже порядка сорока лет ведутся исследования генетического состава населения России, времени и места формирования такого состава. Такие работы позволяют определить по генетическому тексту индивида, в каком именно географическом районе обитают предки и родственники этого индивида, а возможно, обитал и он сам. В таком районе данный текст будет встречаться чаще, чем в другом. Генетические частоты измеряются. Получается аналог географической карты – здесь горы, а там равнина, здесь плоскогорье, а здесь – ноль – уровень океана... Таким образом можно представить и «генетическую карту». Исследуется это для того, чтобы понять, как именно человечество осваивало планету.

Итак, в базе данных, которая создавалась у нас сорок лет, была определенная информация, которая позволила нам по кусочкам биоматериала, оставшегося от террориста после взрыва, найти те самые мутации, которые наиболее часто встречаются в определенных районах нашей страны. И это дало возможность довольно точно подсказать криминалистам район, где находятся предки человека, которого мы исследуем. Криминалисты там поработали и нашли людей, которые имели прямое отношение к террористу. Личность его вскоре была установлена. Так что генетики могут помочь и террориста найти…

– Совершенно невероятная история: фундаментальная наука ищет преступников?!

– Но это факт. Кстати, это типичная ситуация для фундаментальной науки. Десятилетиями делается как будто никому сегодня не нужное, даже сам исследователь не ищет применения своему открытию – ему просто интересно, как это устроено в природе. А потом оказывается, его исследование становится нужным всем! По остаткам слюны на окурке или волосу можно указать на регион обитания вероятных предков и родственников индивида, будь то преступник, жертва, неопознанное тело или потерявшийся человек. Для этого вполне достаточно биологического материала, в котором есть несколько десятков клеток – это одна миллионная часть грамма, а в плевке их в тысячи раз больше.

– От вас уже не скроешься…

По крайней мере, сделать это весьма затруднительно, так как генетика день ото дня становится все более и более точной наукой. Яркий пример тому – исследование останков царской семьи. В частности, самого Николая II. Сравнение ДНК, выделенного из крови, оставшейся после покушения в Японии, с ДНК, полученной из костей, найденных под Екатеринбургом, показало, что это сам Николай – ближе родственников, чем «сам себе родственник» не бывает… Вероятность случайного совпадения – один на сто миллиардов человек. На Земле живет лишь семь миллиардов…

– Вы выступали на Российско-Белорусском форуме и говорили о совместной работе. В частности, о создании общего банка биологических образцов. Но ведь это очень затратная программа!   

– Отнюдь нет! Раньше брали образцы крови, и эта процедура не всем нравилась. А теперь достаточно плюнуть в пробирку – и все! Аппаратура нынче хорошая, точная, так что создание «генетических банков» становится реально полезной программой.

– Происходит любопытный процесс, связанный с взаимных влиянием разных наук: в биологию пришли математики, физики…

– И это очень правильно. Реальная польза от такого взаимодействия – и в сельском хозяйстве, и в медицине. Выводятся новые сорта, создаются новые лекарства. Но для науки важны принципиальные вещи: как устроена природа, человек, окружающий мир. Откуда мы, как развивались, куда идем. На эти вопросы и пытается ответить настоящий ученый.

Кстати, генетические различия не подразумевают превосходства какой-либо расы, этнической или иной группы. Напротив, они подчеркивают эволюционную ценность разнообразия человечества, позволившую ему освоить все климатические зоны Земли.

– Только Земли?

– Ну, условия Марса были точно несовместимы в жизнью человека в последние 200 тысяч лет, когда человек, как вид, появился на Земле голышом. Но существование на Марсе наших родственников на уровне бактерий, с которыми наши предки разошлись 2–3 миллиарда лет тому назад, пока экспериментально не исключено. Научный ответ на этот вопрос мы, возможно, узнаем. Иначе, зачем же мы вышли в космос?! Чтобы найти братьев по разуму! А уж что такое разум, это от определения зависит, которое у нас и у наших братьев может оказаться и не одинаковым…

Беседу вёл Владимир Губарев

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Лесник
26.03.2016 10:23
        Беречь учёных жизненно необходимо. Но не менее важно беречь будущих учёных.
      После "парового катка" образовательных реформ сохранение передовых позиций нашей научной школы становится всё более проблематичной.
ставрополец
25.03.2016 20:06
Этого человека просто необходимо беречь как зеницу ока!Сколько за последние годы было убито и искалечено ученых,которые занимались наукой в различных сферах! Никто ими не интересовался,тем более чем они занимались! И ни одно преступление не расскрыто!Ученых просто так не убивают!На коллегии МВД РФ об этом никто и не заикнулся! Приостановили как всегда,из-за неустановления лиц причастных к данным чудовищным преступлениям.

Эксклюзив
13.12.2017
Валентин Катасонов
Полемические заметки известного экономиста о деятельности Центробанка.
Фоторепортаж
13.12.2017
Подготовила Мария Максимова
В Государственном историческом музее представлен один из самых ожидаемых выставочных проектов года.