Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
21 октября 2021
Народ бастующих не любит

Народ бастующих не любит

Что бывает, когда социальные решения подталкиваются снизу
Владимир Дергачёв
30.05.2008
Народ бастующих не любит

Не так давно несколько бригад железнодорожников Ярославского и Горьковского направлений без предупреждения не вышли на работу, поставив все население пригородов в весьма затруднительное положение. Желания одних обернулись проблемой для других. Могут ли, вообще забастовки проходить цивилизованно?

Почему-то это событие воскресило в памяти две истории. Одна из них по историческим меркам происходила совсем недавно, точнее - в конце декабря 2005 года. Тогда всем нам, жившим и работавшим в Нью-Йорке, через средства массовой информации стало известно, что представители Союза транспортных работников города намерены объявить забастовку в случае, если не будет решён ряд социальных вопросов.  

До 20 декабря все только о ней и говорили, но всерьёз никто эту опасность не воспринимал. Оставалась надежда, что власти города в лице «Метрополитан Транспорт» и Союз транспортных работников всё-таки договорятся. Чуда не произошло и аккурат к Рождеству весь Нью-Йорк парализовало.

Впервые за последние 25 лет встали городские автобусы и поезда подземки.

Ходили только пригородные электрички и паромы, специально запущенные властями города к началу акции, к которой, кстати, они так и не были готовы.  

В первый же день пригородные поезда перевезли народу в два раза больше, чем обычно. Люди стояли в проходах – явление, для местных жителей непривычное, и потому никто даже не пытался проверять билеты. Некоторые из наших соотечественников (которых здесь немало) решили вспомнить былое, поехав «зайцами» – экономия получалась солидная. На следующий день пустили дополнительные поезда (обычные, шедшие по расписанию, уже не справлялись и пролетали станции), цены понизили на четверть, но проблему не решили. Люди замерзали (только ударили холода), пятая часть служащих оставалась дома. Удар по финансам города был значительным – ежедневные убытки исчислялись сотнями миллионов долларов. Не очень умно повел себя только что переизбранный мэром г-н Блумберг (основатель известного информационного агентства, ударившийся вдруг в политику), предложив всем ходить на работу пешком и даже сделав показательный переход через Бруклинский мост. Мэр жестко стоял на своём, не идя навстречу бастующим. Местному ГАИ было дано указание пропускать в деловую часть Манхэттена, что южнее 69-й улицы, машины только с четырьмя пассажирами, и не менее. В итоге образовались гигантские пробки на всех дорогах, и проблема только усугубилась. Дорожная полиция с упорством, достойным лучшего применения, и потрясающей пунктуальностью, до 11 часов дня отслеживалa выполнение правила «четырех», ничем не уступая по степени идиотизма в экстремальных ситуациях нашей родной Госавтоинспекции. Такси получило карт-бланш на установку новых тарифов, но чтобы проехать в деловую часть, некоторые приглашали в свою машину бесплатно трех человек. То же делали и многие нью-йоркцы, даже давались объявления в Интернете.  

Забастовка закончилась так же неожиданно, как и начиналась, буквально на третий день.

 Лидер профсоюза транспортников, струхнув перед перспективой судебного преследования «за препятствование жизнедеятельности города», быстро пошел на попятную, и дал добро на возобновление работы транспорта, не дожидаясь нового контракта. Решение проблемы откладывалось на потом. Были ещё и митинги, и «великие стояния», и пикеты, но от соблюдения закона никто никого не освободил, суд всё-таки состоялся и имел для профсоюза неприятные последствия, причём не только финансовые.  

Вторая история – довольно далекая от сегодняшнего дня, связана она с последним периодом первого президента бывшего СССР Михаила Горбачёва. К чему привёло это время - известно всем, но один важный эпизод, который скорее всего многими забылся, связан с забастовкой шахтёров. Тогда, в июле 1989 года, неожиданно для всего советского народа, привыкшего к «единому порыву» и «безграничной верности идеалам», уже дававшим трещину, шахтёры пошли наперекор всей громаде госмашины, поступив так, как диктовали собственные интересы, что пугало и привлекало. Забастовки продолжались вплоть до 1991 года. По всей стране шёл сбор средств в помощь бастующим, кто не мог сделать взнос – отдавал продуктами. Увлёкся порывом и я, а на вопрос товарища – «а чего это они бастуют» - реагировал эмоционально. Что остальным также не сладко, во внимание не принималось, что другие страдают не меньше и дольше - не задумывался (а ведь до разгона инфляции шахтёры в СССР были едва ли не самыми высокооплачиваемыми работниками). Происходящее воспринималось скорее как вызов системе, от которой все устали, но извечно-русское «что делать» оставалось нерешённым, законность акции и ее возможные результаты никем не анализировались, а жаль.

Уже несколько лет спустя с удивлением пришлось услышать от представителей шахтёрского профсоюза, что-де «мы привели к власти нового президента, теперь уже России, а он оказался…».

Для всего происходящего сегодня до боли характерно ощущение дежа вю. Отсутствие новизны – это скорее результат отсутствия фантазии, притягательной для общества идеи. Причина проста и кроется она в утрате ориентиров, инерционности мышления, потере доверия к официозу. Регулярно провозглашаемые программы и «титулируемые» годы, в течение которых они должны быть выполнены, носят настолько абстрактный характер, что даже не анализируются сколь-либо солидными изданиями, а социальная реклама вызывает откровенную аллергию. С глубокой апатией воспринимаются митинги как «за», так и «против», бодрые отчёты теле-ведущих и некоторых комментаторов о наших достижениях, заявления и обещания министров, равно как и любые прогнозы. Весь озвучиваемый материал настолько далёк от реальности, что вызывает горькую усмешку.  

С другой стороны, не покидает ощущение чего-то неправильного, какого-то изъяна, отклонения, похожего на спуск по баллистической траектории. Но за таким спуском следует жёсткая посадка. И если ощущение нового застоя пока ломают только отдельные протестные выступления, не нарушающие общей картины благопристойности, то в недрах может зреть нечто неожиданное, имеющее свойство вырываться наружу. А вот тогда протестные «стояния» пенсионеров, возмущающихся непонятной монетизацией льгот, или автомобилистов, пытающихся прекратить рост цен на бензин в нефтедобывающей стране, покажутся собранием благородных девиц.  

А пока вспомним простую истину: любая акция – марш несогласных или «наших», забастовка или пикет всегда имеют определённую подоплеку, и чтобы поставленные цели были понятны окружающим, они должны быть понятны прежде всего ее участникам. Единична эта акция, или звено в цепи целенаправленных действий, каковы ценностные посылки, что исповедуют участники - вот что важно. На поверхности - рост цен в стране: явление, переходящее из разряда экономических в социальные, и касается оно не только машинистов и шахтёров.

И если решение возможно на уровне экономическом, оно должно быть востребовано без подталкивания снизу, которое быстро обретает характер неуправляемый, митинговый, экстремальный, приводящий к крайностям, которые выглядят для молчаливого большинства оправданными.

Чёткая постановка задачи, правомерность ее постановки в принципе и соответствие действий закону – вот единственный критерий и модуль действия. Иначе, не дай Бог, получим в итоге описанный Ольгой Славниковой новый «2017-й» (кто не читал – очень рекомендую). Всё-таки «Русского Букера» не всегда просто так дают.  

 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.


Эксклюзив
15.10.2021
Валерий Панов
Чем вызвана необходимость амнистии гастарбайтеров-нарушителей?
Фоторепортаж
19.10.2021
Подготовила Мария Максимова
Сегодня трудно поверить, что эти картины когда-то были опальными и гонимыми...


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».

*Организации и граждане, признанные Минюстом РФ иноагентами: «Фонд борьбы с коррупцией» А. Навального, Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», Аналитический центр Юрия Левады, фонд «В защиту прав заключённых», «Институт глобализации и социальных движений», «Благотворительный фонд охраны здоровья и защиты прав граждан», «Центр независимых социологических исследований», Голос Америки, Радио Свободная Европа/Радио Свобода, телеканал «Настоящее время», Кавказ.Реалии, Крым.Реалии, Сибирь.Реалии, правозащитник Лев Пономарёв, журналисты Людмила Савицкая и Сергей Маркелов, главред газеты «Псковская губерния» Денис Камалягин, художница-акционистка и фемактивистка Дарья Апахончич.