Блицкриг Сердюкова в действии

Недавно начальник Генштаба Вооруженных сил России генерал армии Николай Макаров обнародовал новую информацию о дальнейших мероприятиях в рамках военной реформы. Главным образом, речь шла о новых сокращениях численности Вооруженных Сил. Макаров объявил, что Министерство обороны почти в десять раз сокращает количество военных аэродромов.

Он также подтвердил, что в ближайшее время руководство страны примет окончательное решение о создании на базе нынешних шести военных округов оперативно-стратегических командований.

Сокращение ударными темпами

Руководство военного ведомства приняло решение о создании на территории России восьми объединенных авиационных баз и двух авиационных морских баз. Авиабазы пропорционально разместят по всей территории страны. После такого объединения в эксплуатации Минобороны останется 27 основных аэродромов, а не 245, как сегодня. «Объединенные авиационные базы будут дислоцироваться в Воронеже, Челябинске, в населенном пункте Домна (под Читой), близ Комсомольска-на-Амуре и в других городах страны», - объявил Николай Макаров. Необходимость создания объединенных авиабаз генерал пояснил большими тратами на содержание аэродромов. Сейчас один аэродром обходится военному ведомству примерно в один миллиард рублей ежегодно. «Эта сумма запредельная», - подчеркнул начальник Генштаба. Вместе с тем, он не разъяснил, куда после столь масштабного сокращения количества аэродромов денется «избыточный» личный состав и сколько «лишних» самолетов отправятся на слом.

Как водится, данное решение (как и вся военная реформа в целом) вызвало традиционный разброс в оценках. Так, президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов прокомментировал его следующим образом: «Это еще одно решение, которое укладывается в политику Генштаба по демилитаризации страны. Все последние решения Минобороны - о покупке французских «Мистралей» и итальянских машин для армии, о сокращении аэродромов - принимаются для того, чтобы наши войска были способны усиливать экспедиционные возможности США и НАТО». Иную точку зрения высказал директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов. По его мнению, в данном случае реформаторы пошли по пути копирования опыта соседних стран. «Крупные авиационные базы создаются, чтобы ими было проще, эффективнее и дешевле управлять. Эту идею, судя по всему, подсмотрели в Белоруссии, где авиационные силы объединены в несколько баз, - отметил он. - «Решение правильное с точки зрения оптимизации. Многие эксперты убеждены, что группировка военных самолетов может при этом также сократиться. Конечно, не в десять раз, но довольно серьезно. Но надо понимать: у нас многие самолеты сейчас существуют только на бумаге, а реально - гниют у стенки, на них и летчиков не хватает. Пусть лучше их будет меньше, но они все будут боеготовыми».

Заметим, что такого рода «оптимизация» не учитывает простейшего соображения: Белоруссия — маленькая страна, на ее границах нет источников потенциальных военных угроз, потому и двух десятков аэродромов для белорусских ВВС вполне достаточно.

Как все это соотносится с колоссальной территорией России, на рубежах которой существует целый ряд потенциальных угроз — понять очень трудно.

Далее генерал Макаров подтвердил, что уже в ближайшее время руководство страны утвердит и новую военную «карту» России. «На базе шести военных округов предполагается создать четыре военных округа (оперативно-стратегических командования), командующим которых будут подчинены все силы и средства, дислоцированные на их территории, в том числе ВМФ, ВВС и ПВО, - сказал начальник Генштаба. - «Речь идет о командованиях «Восток», «Запад», «Центр», «Юг». В командование «Восток» войдут Дальневосточный и часть Сибирского военного округа, а также Тихоокеанский флот. Московский и Ленинградский военные округа сольются в командование «Центр». «Юг» будет создан на основе Северо-Кавказского военного округа, куда также войдут Черноморский флот и Каспийская флотилия. Стратегические ядерные силы не будут входить в оперативно-стратегические командования, а останутся в компетенции Генштаба». Интересно отметить, что из этого перечня совершенно выпадают обширные российские территории, граничащие с Центрально-Азиатским регионом, где обстановка постоянно накаляется. Достаточно упомянуть, что глава Временного правительства Кыргызстана Роза Отунбаева 12 июня направила президенту России официальное послание с просьбой ввести российские войска в Ошскую область, поскольку собственными силами киргизские власти справиться с бушующим там насилием не в состоянии. А что же будет через два-три года, после того, как завершится вывод натовского контингента из Афганистана?

Тему сокращений развивал и сам глава военного ведомства России в своем выступлении в Совете Федерации. 9 июня министр обороны РФ Анатолий Сердюков рассказал о ходе реформирования российских Вооруженных сил в рамках правительственного часа в Верхней палате российского парламента. Как отмечала пресс-служба Совета Федерации: «В своем выступлении Сердюков особое внимание уделил вопросам военных расходов и их сокращению». В частности, он заявил, что расширение военного присутствия России за рубежом и увеличение количества российских военных баз за пределами страны - «дорогое удовольствие». Министр напомнил, что Россия утратила военно-морскую базу, которая была у Советского Союза в Аденском заливе: «Конечно, нас бы устраивала ситуация, если бы мы и сейчас имели там базу, куда бы мы могли заходить для заправки кораблей, но объективно надо исходить из финансовых возможностей государства». Кроме того, Сердюков проинформировал сенаторов о том, что Министерство обороны снимет с баланса почти все военные городки и передаст их в ведение местных властей. «Министр сказал, что сегодня на балансе более 8 тысяч военных городков, останется всего 184», - заявил глава Комитета по обороне Совета Федерации Виктор Озеров. По его словам, остальные будут переданы субъектам России и органам местного самоуправления.

Далее, Сердюков объявил, что будет сокращена численность Черноморского флота России.

«Касаясь Черноморского флота, министр обороны сказал, что его численный состав уже определен - он меньше, чем те 24 тысячи человек, которые были раньше. Что касается новых образцов военно-морской техники и вооружения для ЧФ, то мы, конечно, в этом заинтересованы», - прокомментировал Виктор Озеров.

Любопытно, каким образом оценил свой доклад сам министр обороны. Приведем его дословное заявление для прессы: «Мы говорили о переходе на новый облик, о численном составе Вооруженных Сил, о новой структуре, о создаваемых воинских частях, о законопроекте о денежном довольствии и предложениях, касающихся обеспечения военнослужащих жильем». Такая вот идиллическая картина.

Курс на демилитаризацию

Как известно, одной из основополагающих идей военной реформы является приведение военного ведомства в соответствие с нормами гражданского общества, то есть «демилитаризация». Первые последствия этой прогрессивной идеи уже видны, что называется, невооруженным глазом. Прежде всего, в отношении будущего поколения российского офицерства. Так, в упомянутом выше заявлении для прессы Анатолий Сердюков, отвечая на вопрос журналистов о дальнейшей судьбе суворовских военных училищ, заверил, что у них в России хорошие перспективы. «Суворовские училища будут сохранены. Мы увеличим их численность, в этом году создается президентское кадетское училище», - сказал он. По словам главы Минобороны РФ, в это учебное заведение будут и дальше набирать детей военнослужащих и детей-сирот.

Между тем, в действительности все выглядит несколько иначе. Достаточно вспомнить решение министра обороны освободить от участия в параде на Красной площади, посвященном 65-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне, суворовцев и нахимовцев. Показательным стало заявление начальника 5-го управления военного образования Главного управления кадров Минобороны Тамары Фральцовой: «Прекращение участия суворовских военных училищ в парадах в первую очередь направлено на повышение качества образовательного процесса. Подготовка к параду занимает около трех месяцев – напряженные ежедневные, в том числе и ночные, тренировки приводят к длительному отрыву суворовцев от плановых занятий. Из-за физических и эмоциональных нагрузок у детей могут появиться варикоз, гипертония, физическое и умственное переутомление. При этом не забывайте, что суворовцы в это время еще и учатся, а отрыв от занятий – это невыполнение учебного плана и как следствие снижение уровня общеобразовательной подготовки».

Дело даже не в абсурдности подобных рассуждений, звучащих из уст реформаторов, а в том, что подобный абсурд с момента старта военной реформы становится нормой.

Участие в параде Победы — это основополагающий элемент воинского воспитания будущих офицеров, без которого боеспособная армия немыслима. Но ни Фральцова, ни ее непосредственный начальник ни дня в армии не служили и своим решением только продемонстрировали полное непонимание того, что такое боевые традиции и зачем вообще они нужны.

Однако суворовцам повезло. Они пока еще не стали курсантами и не подпали под действие еще одного смелого эксперимента реформаторов в рамках «демилитаризации». 4 июня в военных вузах Министерства обороны был проведен социологический опрос. Одним из предложенных вопросов был такой: «Как вы относитесь к тому, что после окончания училища будете назначены на сержантскую должность»? Это отнюдь не черный юмор. В сентябре в Московское высшее общевойсковое командное училище, которое станет филиалом Военного учебного центра Сухопутных войск, организованного на базе Общевойсковой академии, будет набрано около 150 курсантов, которых заранее предупредили, что учиться они будут три года и на выходе получат дипломы военных специалистов среднего звена – командиров мотострелковых, танковых и инженерных экипажей, отделений и расчетов. Аналогичные наборы пройдут и в других вузах. Офицеров из войск в бывшую Академию имени Фрунзе и Академию связи в 2010 году набирать вообще не будут. Первый заместитель начальника Главного управления кадров Минобороны контр-адмирал Петр Антипин недавно заявил, что в связи с сокращением штатной численности офицеров в армии и на флоте 5 тысяч офицеров поставлены на сержантские должности. «Чтобы спасти в 2009 году выпуск молодых офицеров из вузов, – сказал адмирал, – мы вынуждены были пойти на то, чтобы назначить их на должности сержантов в видах и родах войск, а также на флотах. Это около 4700 человек». Заметим, что уже в прошлом году почти половине выпускников училищ ПВО пришлось заступать на должности командиров отделений и расчетов. Можно ли придумать более идеальный способ «демилитаризации», чем превращение офицеров в сержантов?

Несомненно, что подавляющее большинство участников этого «эксперимента» тут же бросят военную службу и, таким образом, фактически подтвердят прозорливость и высокие менеджерские качества инициаторов реформы.

Тем не менее, курсанты — пока еще будущие жертвы «демилитаризации». А вот в Министерстве обороны и Генеральном штабе она идет полным ходом. В целом доля гражданского персонала центрального аппарата Минобороны повышена с 10–15% до 40–45%. Ряд главных управлений и созданных вновь департаментов уже комплектуются преимущественно гражданскими специалистами. В связи с предпринятыми по решению руководства Минобороны изменениями некоторые органы военного управления сокращены до минимума или полностью ликвидированы. На их месте создаются новые, уже вполне коммерческие структуры, занимающиеся вопросами прав собственности, аутсорсингом и прочими гражданским функциями. Создаются соответствующие управления, холдинги и системы подрядных организаций. На аналогичных принципах подверглись реорганизации подчиненные Генеральному штабу органы оперативного управления. Генеральный штаб из «мозга армии» превратился в механизм автоматического проштамповывания решений министра обороны, какими бы они ни были. Таким образом, в реальной военной политике прослеживается тенденция к демилитаризации не только военного ведомства, но и Вооруженных сил в целом как инструмента обеспечения целей государства средствами военной стратегии. Это несомненный успех военной реформы, совершенно точно не имеющий прецедентов.

Части постоянной неготовности

Другая основополагающая идея военной реформы — переведение всех подразделений Вооруженных Сил в части постоянной готовности, укомплектованные профессионалами, на днях стала предметом весьма скандальной истории.

Возвращаясь к рапорту министра обороны Совету Федерации о больших успехах военной реформы, приведем его заявление о том, что численность контрактников в Вооруженных силах в ходе реформирования будет увеличена. «Российская армия не отказывается от военнослужащих по контракту, - заверил Сердюков. - Сейчас их штатная численность составляет 150 тысяч человек, в будущем она будет возрастать, для этого есть возможности. В перспективе число контрактников возрастет до 200-250 тысяч человек». При этом начальник Генерального штаба тремя днями позже публично признал, что «самым тяжелым» для Минобороны остается вопрос с призывом на срочную службу. То есть, одновременно в армии существуют два взаимоисключающих положения: с одной стороны, требуемого количества контрактников еще нет, но, с другой, призывников для полновесного доукомпектования войск не хватает. Эта поразительная тенденция со всей очевидностью вскрылась в процессе подготовки к крупнейшим в текущем году маневрам «Восток-2010».

Командиры воинских частей запретили увольнение солдат-срочников, уже прослуживших один год. Причиной стали маневры «Восток-2010». При их планировании в Генштабе не учли, что по времени учения совпадают с массовым увольнением срочников и прибытием ничего не умеющих новобранцев. Доля контрактников в частях, привлеченных для участия в маневрах, весьма невелика. Вот и получилось, что готовить полигон, а также участвовать в самих маневрах было просто некому.

В данном случае налицо еще одна «теневая» сторона военной реформы.

Пресловутые части постоянной готовности считаются таковыми не потому, что они действительно готовы к войне, а только потому, что полностью укомплектованы.

Даже таким необычным способом, как удержание демобилизованных в войсках на время маневров. Инициаторы военной реформы обосновывают массовые сокращения численности Вооруженных Сил тем, что многие части существуют только на бумаге, но сами идут по пути откровенной показухи: главное, чтобы в части постоянной готовности цифры численности личного состава сходились, а вот кем они укомплектованы - контрактниками, срочниками или вчерашними школьниками — дело десятое. При таком подходе воинская часть, формально относящаяся к категории «постоянной готовности», реально не более готова к бою, чем самая обычная «дореформенная», укомплектованная необстрелянными призывниками.

Военная реформа продолжается вот уже третий год. По мнению большинства военных экспертов, за это время боеготовность Вооруженных Сил выше не стала. А вот неутешительные перспективы дальнейшего реформирования становятся угрожающе очевидными. Прежде всего, в плане беспрецедентных потерь кадрового потенциала армии и флота. Как ни крути, но война — дело не для штатских. И никакими, даже самыми эффективными менеджерами не заменить ни настоящего солдата, ни тем более офицера.