Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
16 декабря 2018
Виталий Мельников: «Во времена исторических потрясений как раз и следует напоминать о прошлом»

Виталий Мельников: «Во времена исторических потрясений как раз и следует напоминать о прошлом»

Знаменитому кинорежиссеру в этом году исполнилось 90 лет
08.10.2018
Виталий Мельников: «Во времена исторических потрясений как раз и следует напоминать о прошлом»

На 16-й «Амурской осени» ретроспектива Виталия Мельникова, автора таких знаменитых картин, как «Старший сын», «Начальник Чукотки», «Царская охота», «Бедный, бедный Павел», «Агитбригада “Бей врага!”», «Поклонница», к тому же уроженца этих мест, вне всяких сомнений, взяла приз зрительских симпатий. После ВГИКа режиссер работал на «Леннаучфильме», с 1964 года – на «Ленфильме». В этом году ему исполнилось 90, и мы попросили мастера вспомнить о самых значительных событиях в его жизни.

– Виталий Вячеславович, вы уроженец Амурской области, которой в этом году исполняется 160 лет, помните ли что-то из раннего детства?

– Родился я в селе Мазанове на реке Зее, но поскольку отец мой был лесничим, наше семейство постоянно переезжало из одной глухомани в другую, и я совсем в малом возрасте оказался в Покровке, там, где сливаются Шилка и Аргунь. Вот эти места, на границе с Китаем, я хорошо помню и даже могу рассказать, как в пять лет чуть не утонул не то в Шилке, не то в Аргуни. Льдины уже неслись по реке, но одна, очень толстая и ноздреватая, лежала почти на берегу, и я взобрался на нее. Подпрыгнул и… погрузился по горло в рассыпающуюся груду ледяных иголок, и вдруг вся эта каша тронулась и поползла вниз, к реке. Барахтаясь, я оцепенел от холода и уже поддался потоку. И если бы не толстый кол, на который я наткнулся, к нему привязывали лодки, легко представить, чем бы все закончилось…

Из Покровки через год мы переехали в Благовещенск, в большой город, где были настоящие автомобили и двух-, трехэтажные дома. Родители воспитывали меня поочередно. Мама-учительница просвещала по части географии, а отец нажимал на политграмоту. Я уже тогда знал, что «граница у нас на замке», и, помимо японского и китайского консульств, в Благовещенске есть консульство государства Маньчжоу-го – кусок Китая, захваченный японцами. Однажды я заглянул через щелочку во двор японского консульства и увидел маленьких тоненьких японок, которые перекидывали через сетку мячик. Мы жили на Октябрьской улице в маленьком домике, и за воротами его кипела интересная жизнь. Проходили русские хозяйки с корзинами, на прямых длинных коромыслах несли всякую зелень китайцы, пролетали пролетки консулов или черный «фордик» НКВД. Вечером за нашим домом пели, именно пели – на болоте лягушки. На улице Ленина было два кинотеатра, и мы часто ходили в кино, в Благовещенске было голодно, а в «Мираже» продавались «коммерческие» пирожные без карточек!.. А дома у нас был «фотокор» на треноге, и, благодаря автоспуску, однажды мы сфотографировались втроем. Мне очень дорога эта фотография.

Свою «малую родину» – село Мазаново я увидел 70 лет спустя, благодаря «Амурской осени», пригласившей меня в 2003 году с «Бедным, бедным Павлом». Центр Благовещенска я не узнал, так он перестроен. А вот в частном секторе нашел и улицу Октябрьскую, и школу №4, и наш дом. Женщина, живущая в нем, вынесла «Домовую книгу», и я нашел в ней имена своих родителей. А в селе Мазаново мне показали дом, в котором я родился. И, удивительное дело, по говору, по каким-то неуловимым признакам я словно бы узнавал людей, среди которых вырос. Это, наверное, и есть родина, не какое-то конкретное место, а, скорее, самочувствие – мне здесь хорошо и комфортно, а почему – не знаю.

– Ваш отец был репрессирован, как это случилось?

– Самым обычным образом. Вначале до моего слуха долетали перешептывания родителей о том, что в каком-то «Амурзейлестресте» многих «взяли» неизвестно за что, мать ахала, а отец говорил, что это «очередной перегиб» и «недоразумение». А потом также «взяли» отца. Помню, я прибежал домой, а в нашей комнате орудовали двое в военных фуражках с малиновыми околышами. Они перетряхивали нашу одежду, читали отцовские письма и бумаги, бросали на пол книги. Соседи – понятые – дрожащими руками что-то подписывали. Отца увели, и я больше никогда его не видел.

Мать всю жизнь ждала его. Писала в десятки инстанций, и, в первую очередь, «дорогому Иосифу Виссарионовичу» с просьбой разобраться в «ужасном недоразумении», но все было тщетно. Официальный ответ из омского архива мы получили только в начале 80-х. В нем сообщалось, что Мельников Вячеслав Владимирович приговорен за контрреволюционную деятельность к высшей мере наказания. Прилагалась и медицинская справка, мол, Мельников В.В. умер по причине… расстрела. В конверте была еще одна бумажка. Нас извещали, что амурская прокуратура повторно рассмотрела дело гр. Мельникова В.В., оправдала его за отсутствием состава преступления, и потому он посмертно реабилитирован. Таким образом, мы с советской властью оказались в полном бумажном расчете.

От отца нам пришла только одна весточка – через сокамерника, военного летчика, которого выпустили, он передал, чтобы мы уезжали к деду в Омск, дабы не быть разлученными. Деда Данилу, тридцать лет назад воевавшего в Манчжурии, вскорости тоже арестовали «за сотрудничество с адмиралом Колчаком», припаяв десять лет «без права переписки». Мы тогда еще не знали, что на языке «малиновых» это означает расстрел. Нам оставалось ехать куда глаза глядят, и мы поехали в сторону Остяко-Вогульска (будущий Ханты-Мансийск. – Ред.), где жила двоюродная сестра матери. Определили нас в глухую деревеньку Цынгалинские Юрты. Там я учился в школе. Летом мы направились с матерью на пароходе в Москву, добиваться приема у Калинина, но где-то под Тобольском радиола голосом Молотова объявила, что началась война...

– Фильм «Агитбригада “Бей врага!”» снят по вашим мемуарам, расскажите, пожалуйста, о прототипах героев, и прежде всего Никанора Калинкина, как вам понравилась работа Виктора Сухорукова?

– Фильм этот, можно сказать, снят с натуры. В нашей школе в Цынгалах сложилась творческая группа, которая давала настоящие концерты. Наши старания, видимо, оценили, и однажды нам объявили, что в районе решено создать агитбригаду, чтобы воодушевлять население и тем самым помогать фронту. Плыть мы должны были вниз по Иртышу, от селения к селению, и давать концерты. Моя задача была крутить ручку электростартера, чтобы можно было показывать кино. Ну, а дальше вы все знаете. Агитбригаду мы назвали «Бей врага!», фронтовик Федор Иванович, которого сыграл Виктор Сухоруков, стал центром нашей команды, а наши концерты и приключения в деревне Слушке, спецпоселке Урманном у молокан, в селе Реполово, райцентре Самарово и на рыбацких станах стали теми мемуарами, которые легли в основу сценария фильма «Агитбригада “Бей врага!”»

– Известно, что у вас есть сценарий продолжения «Агитбригады», как обстоит дело с продвижением его к съемкам?

– Сценарий называется «Кино для вождя». Это история о том, как в 1950 году меня, студента ВГИКа, направили ассистентом-практикантом в съёмочную группу режиссёра Владимира Шнейдерова. Кстати, благодаря именно ему в своё время появилась программа «Клуб кинопутешествий». А тогда из-за «иностранных связей» Шнейдерову запретили снимать художественное кино. Фильм, на съёмки которого я попал, был видовой короткометражкой с рассветами, закатами и заповедной флорой. Для Шнейдерова это была возможность тихо отсидеться в «джунглях» под Астраханью... 50-е – странное время. В них смешалось всё: и Победа, и инвалиды войны, и Запад, проникший в страну вместе с пленными. Студентом я попал на кирпичный завод и услышал, как пленные немцы смеются над словом «колхоз». Тогда я впервые задумался: может, в нашем устройстве не всё так хорошо, как говорят?..

Сценарий мы несколько раз подавали на конкурсы Минкульта и Фонда кино. Все его хвалят, но денег не дают.

– Что вас подвигло ехать учиться во ВГИК?

– Победу мы встретили в большом селе Самарове. Там я окончил среднюю школу, между прочим, с золотой медалью, но поскольку медаль изготовить не успели, их только что учредили, мне выдали аттестат зрелости, каллиграфически исполненный на обороте этикетки «Муксун в томате». Изучив «Справочник для поступающих», после длительных раздумий я остановился на ВГИКе. Представление о кинематографе у меня было смутное и ограничивалось светлыми воспоминаниями об «агитбригаде». Я решил стать директором кинокартины, потому что его фамилия в фильмах всегда написана крупными буквами.

Прежде чем добраться до Москвы, пережил массу мытарств. Даже учился на факультете «менделеевки» № 138, выпускающем специалистов по отравляющим веществам. Великую роль при моем поступлении во ВГИК сыграл «Муксун в томате» на аттестате и мое Временное удостоверение вместо паспорта. Директор В.Н. Головня представил меня с этими «документами» пред очи комиссии, в которой главными были заграничного облика господин, куривший благоухающую сигару, и некто лобастенький. Они изучили мои бумаги и попросили пересказать какой-нибудь фильм. Когда я дошел до второй части «Боевого киносборника №6», который крутил на последних концертах «агитбригады» и знал наизусть, «шикарный» взволнованно сказал – «Довольно!»

На следующее утро директор объявил мне, что я принят на режиссерский факультет. Я узнал, что «лобастенький» был Сергей Михайлович Эйзенштейн, а «шикарный» – Сергей Юткевич, режиссер того самого киносборника, и это он набирал новый курс для своей мастерской. Юткевич был очень занят и пообещал бросить нас, как щенков в воду. «Будете барахтаться, пока чему-нибудь не научитесь. Возможно, кто-то утонет, но кто-то и выплывет». Теорию и практику монтажа преподавал сам Эйзенштейн, он тоже был вечно занят и переговаривался со студентами на ходу. Сергей Михайлович завершал «Ивана Грозного», руководил собственной мастерской и читал лекции на многочисленных курсах. Вернее, не читал, а просто беседовал. От «вечных» вопросов он отшучивался и смешно рассказывал что-нибудь между прочим, но очень к месту.

Так, незабываем его рассказ о том, как из-за чрезмерной увлеченности собой опростоволосился на съемках «Броненосца ”Потемкина”» Григорий Александров. Ему предстояло снять эффектный залп из всех орудий Черноморской эскадры, которая появлялась на рейде. Все камеры готовились зафиксировать редкие и дорогостоящие кадры. Естественно, один дубль. Александров, весь в белом, в модных темных окулярах, с режиссерским рупором появился на балконе и, весело рассказав, как он отдаст приказ Черноморскому флоту, взмахнул платочком. Грянул неповторимый залп. Вот только подать сигнал для включения кинокамер Александров забыл...

Эйзенштейн был в наших глазах олицетворением порядочности, примером достойного служения профессиональному долгу. Никогда не забуду, как на его похоронах в Доме кино, куда не явились кинознаменитости, и министр Большаков говорил о «допущенных ошибках», в разгар речи быстро вошел Николай Черкасов и встал перед Эйзенштейном на колени...

– Поставлен ли памятник «Начальнику Чукотки», и в чем, по-вашему, феномен этого фильма? Возможно ли было снять его сегодня?

– Комедия «Начальник Чукотки» появилась у меня в пору, когда полоса везения на «Ленфильме» закончилась, но картина сама стала счастливой случайностью. Заявку на историко-революционный фильм про «беззаветного борца за народное дело, который не щадя сил, защищал угнетенный чукотский народ от империалистов» мы с Витей Рабиновичем сочинили по газетной заметке. Еще бы, комиссар Алексей Бычков в 20-х годах первым стал собирать пошлину с американских купцов, скупавших пушнину на Чукотке. Собрал крупную сумму, но из-за «белого» переворота вынужден был бежать на Аляску, потом проник в Калифорнию и, обогнув земной шар, добрался до Советской России, где вручил валюту властям. Заявку одобрили, кино про Гражданскую войну в Заполярье еще не было.

Стояла «оттепель», и к некоторым «святым» понятиям и расхожим представлениям люди 60-х стали относиться с иронией. Появились анекдоты про Чапаева, запели частушки про Берию, народ распоясывался. И наша история про отважного комиссара, обрастая подробностями, становилась весьма актуальной. Снимали мы на Кольском полуострове и в Крыму, чукчи очень нам помогали. Но когда фильм вышел в прокат, много неприятностей принесло разгромное письмо из Магаданского обкома. Но потом картину наградили комсомольской премией «Алая гвоздика», и отзывы сразу сменились на хвалебные.

Не думаю, что подобный фильм можно было бы снять сегодня. А идея с памятником герою фильма в бухте Провидения, где поначалу мы искали натуру, видимо, так и останется красивой фантазией, все упирается в финансирование.

– Не меньшего успеха у зрителей удостоилась и ваша «царская» трилогия – «Царская охота», «Царевич Алексей» и «Бедный, бедный Павел» – правда ли, что питерским режиссерам невозможно пройти мимо «царской» темы?

– А вы как думаете, дворцы, музеи, сам облик Питера – это универсальная декорация. И когда я в конце 80-х предложил в Останкино снять серию фильмов, посвященных российской истории, на ТВ воодушевились, но потом побоялись «неуместных параллелей» и «аллюзий». Тем не менее одним морозным московским днем я явился в Госкино к новому главному редактору Армену Медведеву. К моему удивлению, он поддержал наш план касательно исторических фильмов. Предложил сделать пилотный фильм, вокруг которого, в случае удачи, «можно будет наращивать фильмы-продолжения, как солевые кристаллы». В качестве первого «кристалла» мы взяли «Царскую охоту» Леонида Зорина – борьба Екатерины Великой за власть и похищение графом Алексеем Орловым возможной претендентки на трон княжны Таракановой. Подумали и по поводу соседствующих «кристаллов» – экранизации романа Мережковского «Петр и Алексей» и его же пьесы «Бедный Павел». Замаячил проект трилогии «Империя. Восемнадцатый век».

Вместе со съемочной группой мы освоили этот проект, несмотря на то, что в 90-х на экранах появлялись, в основном, фильмы о благородных бандитах и романтичных проститутках. Удивительно, что нашу затею с «Царской охотой» поддержали в Риме и Праге, снимали мы также в Крыму и Ленинграде. В главных ролях, вы помните, Анна Самохина и Николай Еременко-младший. Особенно я был счастлив, что смог предложить роль Екатерины II Светлане Крючковой, дело в том, что лет за десять до этого я дал ей такое обещание. Когда я стал заговаривать о «Царевиче Алексее», на меня смотрели как на помешанного, но мне казалось, что во времена исторических потрясений как раз и следует напоминать о прошлом. Дело с трилогией медленно, но двигалось, в перерывах между «кристаллами» я снял «Чичу», «Последнее дело Вареного» и «Луной был полон сад».

Когда приступил к работе над «Бедным Павлом», у меня был антипод Павла граф Пален – Янковский, а самого Павла не было. Олега Борисова, с которым обсуждали проект, к тому времени не стало. Конечно, я знал Сухорукова по его работам в кино, но сомневался. Личное знакомство эти сомнения рассеяло. Передо мной был тонкий, думающий человек, прекрасно сознающий меру ответственности. Виктор оказался еще и преданным делу сотоварищем, что немаловажно в такой работе.

– Вы как-то сказали, что больше всего любите те свои фильмы, которым несправедливо досталось – восемь лет пролежал на полке «Отпуск в сентябре» по «Утиной охоте» Вампилова, в чем, по-вашему, актуальность героев этого драматурга, и почему Зилов не дает покоя современным кинематографистам?

– На волне успеха вампиловского «Старшего сына» я задумался о съемках «Утиной охоты». «Старший сын» для меня – романтическая история о людях, способных жить, сохраняя надежду на лучшее, «Утиная охота», конечно, о другом. И, когда я, увенчанный лаврами Пражского фестиваля, предложил в Останкино ее экранизацию, наступило молчание, как будто прозвучало что-то неприличное. Оказалось, что пьеса «не рекомендована» к постановке. Конечно, кому понравится циник и скандалист Зилов, наследник вереницы литературных героев, «лишних людей», не сумевших себя реализовать в жизни, сомневающихся в себе и во всем? Такая фигура выглядит протестной, даже бунтарской. В тот же день в Госкино мне предложили снимать гоголевскую «Женитьбу».

Но сказать, что жизнь непредсказуема – общее место, через год меня вновь пригласили на Пражский фестиваль, уже в качестве гостя, и на фестивальном плавании по Влтаве я встретил товарища Кузакова, который год назад был главой нашей группы. Тогда же критик, ездившая вместе с нами, открыла мне тайну, почему Кузакова принимали с царскими почестями. Был он побочным сыном товарища Сталина – от сибирской крестьянки времен его давней ссылки. Официально признан не был, но занимал в Москве достойные госпосты, был фигурой влиятельной и могущественной. И когда Кузаков поинтересовался моими планами, я все ему выложил про «Утиную охоту». И в отношении моего предложения все загадочно переменилось. Мне разрешили съемки, но, несмотря на то, что я нейтрально назвал картину – «Отпуск в сентябре», это ей не помогло. Она залегла на полку на восемь лет.

– По удельному весу «звездности» актеров ваши фильмы трудно переиграть, какой секрет вам известен, чтобы ладить с таким количеством звезд? Любите ли устраивать кинопробы?

– Актерские смотрины – процедура сложная и тягостная, потому что постоянно приходится отказывать и боишься ошибиться. Как ни стараешься расположить артиста, а напряжение и скованность остаются. Любое твое слово, реакция воспринимаются как сигнал «да» или «нет». Даже очень талантливые в таком состоянии скованны. Одним хочется выглядеть поумнее, другим – покрасивее, а третьи начинают себя вести странновато. Так, на кинопробах к кинофильму «Семь невест ефрейтора Збруева» молоденькая выпускница ВГИКа вдруг начала расхваливать своих однокурсниц – «Вы посмотрите Машу! А Надю еще не видели?» Вечером, просматривая блокнот, я не обнаружил ее фамилии. Пришлось звонить ассистенткам. «Да это Лена Соловей, только она на такое способна», – сказали мне. Вызвал ее повторно, и она замечательно сыграла зануду-медсестру.

– Преданы ли кино ваши дети и внуки?

– С кино связана почти вся семья. Дочь работает на «Ленфильме», продюсер кино, несколько фильмов мы с ней делали вместе. Внук тоже на «Ленфильме», работает в пресс-службе, а внучка защитила диссертацию во ВГИКе, изучает японскую документалистику. Так что жизнь и кино (книга Виталия Мельникова называется «Жизнь, кино». – Ред.) продолжаются!

Беседу вела Нина Катаева

Благовещенск – Москва

 

Специально для "Столетия"


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Татьяна
20.10.2018 22:11
В.В. Мельников: "«Старший сын» для меня – романтическая история о людях, способных жить, сохраняя надежду на лучшее". Наверное, это слишком упрощённое определение пьесы гениального драматурга Александра Вампилова, по которой режиссёр снял превосходную кинокартину. История, скорее, трагикомическая, хотя произведение самим драматургом заявлено как комедия. Мне думается, автор подразумевал комедию божественную... Страдания отца... Сарафанов-старший любит людей и всю жизнь пишет "не то ораторию, не то кантату" с названием "Все люди - братья"... Знаете, актриса Наталья Егорова в образе Нины... вызвала во мне ассоциацию со Снегурочкой... Успех же фильма во многом обязан маэстро Олегу Каравайчуку, вечная светлая память ему: именно он предложил Виталию Вячеславовичу использовать в постановке кинокартины "Старший сын" музыку Сергея Рахманинова, его Прелюдию №5 соль-минор... Признаюсь, мною овладевает благоговейный трепет при мысли о сверхтонком чувствовании гением Олега Николаевича пульса пьесы Александра Вампилова. Насколько я понимаю, Каравайчук осуществил уникальную оркестровку рахманиновской Прелюдии №5 - на струнных и духовых... Я не перестаю удивляться и восхищаться тем, как гениально в этой музыкальной композиции были "распределены роли"...
Татьяна
10.10.2018 16:20
Виктору. Например, в честь 80-летнего юбилея кинорежиссёра Виталия Вячеславовича Мельникова, 30.04.2008, была передача с его участием в "Открытой студии" Пятого канала - "Юбилей Виталия Мельникова".
Виктор
08.10.2018 18:44
Может я пропустил,но была ли хоть одна передача о кинорежиссёре Мельникове ,в день его рождения на нашем ТВ?
ВЕРА
08.10.2018 16:03
Замечательный человек! Здоровья ему и воплощения всех его идей!

Эксклюзив
09.12.2018
Игорь Друзь
О вредных иллюзиях некоторых российских публицистов и экспертов.
Фоторепортаж
10.12.2018
Подготовила Мария Максимова
В Выставочных залах Сытного двора в Коломенском проходит выставка, посвященная Александру I.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».