Фонд исторической перспективы Столетие
Рассылка новостей

e-mail:
 

ИНФОРМАЦИОННО - АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ФОНДА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ
интернет-газета издаётся с 21 сентября 2004 года

20 октября 2017

 
ТАКЖЕ В РУБРИКЕ
Новый фильм «Заложники» – о попытке угона самолета из СССР в 1983 году.
20.10

Чего больше в этом кино: конъюнктуры или искреннего желания высказаться?
13.10

Беседа с известным актёром театра и кино.
10.10

Беседа с известным польским кинорежиссером.
04.10

К 90-летию со дня рождения народного артиста СССР.
02.10

К 100-летию со дня рождения знаменитого режиссера Юрия Любимова.
02.10

Сериал «Отчий берег». Как провалилась попытка воскрешения эпического жанра.
29.09

Памяти великого писателя-фантаста Ивана Ефремова.
26.09

Народная артистка России отмечает юбилей.
21.09

Писатель Иван Бунин и его окаянные дни.
20.09

К сорокалетию со дня смерти великой греческой певицы.
19.09

Инцидент на телешоу «Вечерний Ургант» вызвал нешуточный скандал.
15.09

В этом году исполняется 125 лет со дня рождения великой русской поэтессы.
14.09

Народному артисту СССР Иосифу Кобзону – 80 лет.
11.09

Крым в жизни и творчестве русских писателей.
08.09


Культура

Три «ярма» Ефремова

К 90-летию со дня рождения народного артиста СССР
Михаил Захарчук
02.10.2017
Комментарии Версия для печати Добавить в избранное Отправить материал по почте
Три «ярма» Ефремова

Обо всех заслугах Ефремова, конечно же, ещё будут вспоминать и вспоминать в юбилейные дни его соратники, поклонники, да и просто благодарные зрители, которые никогда не забудут танкиста Иванова из фильма «Живые и мёртвые», доктора Айболита из одноимённой картины, Максима Подберёзовикова из «Берегись автомобиля», шофёра такси из «Трёх тополей на Плющихе», полковника Гуляева из «Батальоны просят огня». А у меня свои воспоминания об этом замечательном творце и человеке. И тут никак не обойтись без такой сладостной для автора ретроспективы.

В академические годы меня регулярно избирали членом бюро Всероссийского театрального общества (ВТО). Мы весьма плотно общались с артистами всех столичных театров. Но самая крепкая дружба связывала нас с МХАТом, который тогда ещё был неразделённым. Дружбе этой способствовали сразу два мощных человеческих фактора. Бригадиром Секции зрителей по МХАТу была красивая, умная и по-хорошему настырная Ариадна Николаевна Киселёва – мать нынешнего телеведущего. И нам во всём благоволил сам Олег Николаевич Ефремов. Буквально во всём.

Он искренне полагал, что наш зрительский девиз в ВТО – «Союз искусства и труда» – есть столбовая дорога для всей отечественной драматургии.

Остальное дорожки тоже, конечно, вреда не приносят, но по ним особо не находишься. Вот именно поэтому МХАТ времён Ефремова, когда на сцене театра фырчали домны и гремели железнодорожные составы, дружил со многими трудовыми коллективами столицы, имел своих шефов и по всей стране, куда периодически ездил на гастроли. Все ведущие актёры МХАТа регулярно проводили в ВТО свои творческие вечера под упомянутым патриотическим девизом, и каждая премьера обязательно обсуждалась со зрителями.

Вообще, к общественной работе Ефремов относился с большим терпением и вниманием. Олег Николаевич искренне верил, что у социалистического общества есть ещё не раскрытый потенциал, которым можно и должно воспользоваться с умом, по-хозяйски, а не так, как делали это недалёкие временщики у власти. Он вообще был патриотом и государственником. Но всегда действовал так, чтобы никогда не фрондировать по отношению к власти.

Очень верно о такой определяющей черте его характера сказал драматург и ближайший друг Ефремова Александр Гельман: «У него был не теоретический ум, он выражался не в мудрёных формулировках и афоризмах, он обладал мудростью практического понимания того, что происходит в обществе, того, что может или не может произойти в обозримом будущем.

Благодаря своей гениальной внимательности он проникал в самую сердцевину общественных противоречий, его гражданственность зиждилась не на абстрактных идеях служения народу, а на конкретных впечатлениях от собственных наблюдений и переживаний.

Например, он был совершенно уверен, не раз об этом говорил, что в нашей стране демократические перемены могут начаться только сверху, только по инициативе наиболее грамотных и порядочных людей в руководстве КПСС, и никак иначе.

Поэтому он считал необходимым средствами искусства, театра оказывать нравственное влияние на политическую элиту страны. Он хорошо знал эту среду, различал в ней немало людей совестливых, искренне озабоченных судьбой Отечества. У некоторых противников тоталитарного режима такая позиция, мягко говоря, вызывала большие сомнения. Ефремову приходилось выслушивать едкие замечания на этот счет.

О новом президенте он говорил, что если Путин действительно одинаково уважает и Дзержинского, и Сахарова, и это всё искренне, от всей души, тогда это президент, который сегодня нужен. Ему удастся сочетать, совмещать то, что кажется не сочетаемым и не совместимым. Он говорил, что это касается и Чечни. Глупо кричать: никаких переговоров с Масхадовым! Переговоры могут быть с кем угодно, если они способны привести к миру. Эта война, возможно, и началась из-за того, что Ельцин отказался разговаривать с Дудаевым. Он сказал, и эту фразу я запомнил в точности: “Между людьми все возможно, даже самое невозможное”».

Ефремов обладал харизмой учителя, проповедника, лидера, которому подчиняются всегда с радостью и следуют за ним с гордостью. А без этих качеств Олег Николаевич и не сумел бы осуществить за свою не такую уж долгую жизнь – всего-то 72 года – так много благих начинаний и столь впечатляющих творческих свершений. Вспомним хотя бы некоторые из них.

По окончании Школы-студии МХАТа Ефремов поступает на службу в Центральный детский театр (ныне Российский академический молодёжный театр). За восемь лет сыграл там более 20 ролей и дебютировал в качестве режиссёра, поставив комедию В. Коростылёва и М. Львовского «Димка-невидимка». Параллельно преподаёт в Школе-студии МХАТа, где вокруг него постепенно сплачиваются молодые актёры столичных театров: Г. Волчек, И. Кваша, С. Мизери, Л. Толмачёва, Е. Евстигнеев и О. Табаков. У всех у них была твёрдая нравственная и гражданская позиция. На этих принципах и был построен спектакль по пьесе В. Розова «Вечно живые». Поставил его Ефремов, сыграв главную роль Бориса Бороздина. То был первый кирпич, закложенный в будущий великолепный театр «Современник» – первый в Советском Союзе театр, рождённый не «сверху», а «снизу», как коллектив единомышленников. «Из истории, – пишет театровед А. Смелянский, – всплыло и стало важным выражение „товарищество на вере“. Они сочинили устав, который должен был возродить новое товарищество актёров. Идею театрального „дома“ они попытались освободить от тех чудовищных наслоений, которые изуродовали её в реальной практике советского театра». Студийцы коллективно решали: какую пьесу ставить, когда её выпускать на публику, кого брать в труппу. Если нужно было обсудить поступок руководителя, то Ефремова просили «погулять в коридоре».

Со времён обучения в Школе-студии МХАТа Ефремов мечтал играть в самом театре. В 1970 году мечта осуществилась: его пригласили туда главным режиссёром. Но обстановка, которую Олег Николаевич застал в творческом коллективе, очень напоминала «террариум единомышленников». Труппа в полторы сотни человек (для сравнения: в «Современнике» по уставу работало 30 человек, плюс 6 кандидатов) была расколота на несколько группировок, люто между собой враждовавших. Сам Олег Николаевич много лет спустя вспоминал: «Со „стариками“ было проще. Они были развращены официальной лаской, многие утратили мужество, они прожили чудовищные годы в затхлом воздухе и успели им отравиться. Но всё же с ними было легче. Когда затрагивались вопросы искусства, в них что-то просыпалось. Что ни говори, это были великие артисты».

Специально для мхатовских «стариков» О. Ефремов поставил один из самых выдающихся спектаклей советской эпохи «Соло для часов с боем» по пьесе О. Заградника.

Почти неразрешимой проблемой для режиссёра стало «недееспособное» среднее поколение. Она виделась столь острой, что в какой-то момент Олег Николаевич (сам потом признавался) стал подумывать о возвращении в «Современник». Но нашёл в себе силы для решительных действий.

Для начала создал внутри театра труппу, опираясь на близких по духу артистов старого МХАТа (в их числе А. Степанова и М. Прудкин). Соратникам по «Современнику», предложил влиться в «метрополию» филиалом. Несмотря на обиду за то что он их когда-то оставил, соратники поддержали своего бывшего лидера. В письме к мхатовцам написали: «Мы отдаём вам самое дорогое, что имели, – Олега Николаевича, с которым прожили пусть недолгую, но трудную и наполненную жизнь в искусстве. Мы хотим верить, что вы будете уважать, любить Ефремова и помогать ему». Приглашал и новых артистов – А. Попова, А. Калягина, И. Смоктуновского, О. Борисова, Т. Доронину.

Тогда же в драматургии во весь голос о себе заявили Михаил Шатров (Маршак) и Александр Гельман. Они произвели настоящую революцию. Вот что по этому поводу говорил Александр Гельман: «Последние двадцать пять лет Ефремов дарил мне свою дружбу, которой я, может быть, и не заслуживал. Он поставил на сцене МХАТа, одну за другой, семь моих пьес. Почти каждая встречала неприятие начальства и горячий прием зрителей. В двух спектаклях он замечательно играл главные роли. Из людей, которых я близко знал в течение многих лет, с которыми сталкивался в непростых житейских, творческих, политических ситуациях, Олег Ефремов, без сомнения, был самым талантливым, самым честным, самым смелым, самым надежным и последовательным. Не было другого человека, который бы привнес в мою жизнь столько радости, новых чувств, уверенности в своих силах. До конца дней я буду благодарить судьбу за эту удачу моей жизни».

…С Ефремовым и Гельманом я познакомился почти одновременно. Тогда об их совместном творчестве я в публицистическом раже написал в военную газету материал, который назывался «Сплав». Зачин в нём был такой: «В постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы» говорится: “Постоянно заботиться о воспитании высокой идейности, гражданственности, развития творческой активности писателей, художников, композиторов, деятелей театра и кино, журналистов. Обратить внимание на создание новых замечательных произведений литературы и искусства, талантливо отображающих героические свершения советского народа, проблемы развития социалистического общества, разящих наших идейных противников”. В свете этих высоких требований партии нам небезынтересно будет поговорить о творчестве двух замечательных художников нашего времени О. Ефремове и А. Гельмане». Сейчас подобный «заход» в материал выглядит не просто комическим – глуповатым. О чём я недавно сообщил Александру Исааковичу – мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Меж тем в середине семидесятых ни я, молодой журналист, ни даже герои моей публикации, люди не в пример мудрее автора, так не думали. Олег Николаевич просто подмахнул мою писанину. Гельман внимательно прочитал написанное, сделал несколько исправлений и тоже поставил свою подпись.

В последующие годы я писал о творческом тандеме нередко. Не скажу, чтобы Ефремов выказывал ко мне какое-то особое расположения, но и ни в чём никогда не отказывал. Во многом, наверное, потому, что я в течение нескольких лет не пропустил ни одной премьеры во МХАТе, чтобы предметно не обсудить её вместе с другими активистами ВТО. Правда, однажды случился казус. Пришёл я к Олегу Николаевичу по важному делу домой на Тверскую (раньше он жил на Гоголевском бульваре). Позвонил. Никто не откликнулся. Сначала робко, потом твёрже я постучал. (Предварительная договоренность о встрече была). Хозяин через двери ответил: «Извини, брат, но я в ж... пьян». Спустя какое-то время Ефремов через Киселёву пригласил меня в кабинет на Тверской и стал извиняться за случившееся. Немало удивлённый, я перебил Ефремова: дескать, да как вы могли подумать, что я обижусь. А он продолжал смущённо, что подобное, к сожалению, с ним изредка случается – не стоит придавать этому значения. И, словно бы заглаживая свою вину, подарил мне значок «80 лет МХАТу». Большая редкость, которую я до сих пор храню. Прошу учесть, что на ту пору был я всего лишь старшим лейтенантом.

К слову, к военным Ефремов относился не то чтобы с пиететом, но как-то очень по-доброму. Отчасти я это и на себе чувствовал.

И потому, наверное, ему так удавались роли служивых людей. Кроме уже упомянутых, это и старший уполномоченный Жур в фильме «Испытательный срок», и Фёдор Долохов в «Войне и мире», и просто полковник в «Прямой линии», и белогвардейский полковник в «Беге», и майор Кузьмин в «Обещании счастья», и майор Гринько в «Инспекторе ГАИ», и ещё многие другие. По этому поводу я однажды ему заметил, дескать, у вас, Олег Николаевич, наличествует внутренняя штабная культура. Выражение ему понравилось. В другой раз в одном из материалов я сделал попытку сравнить многотрудные режиссёрские обязанности с обязанностями строевого командира и встретил решительное неприятие Ефремова: «Да никакого сравнения! Командир приказал, и ты обязан это исполнить! А мне не то, что приказать – просить нельзя, даже глупо. Мне всякий раз необходимо наизнанку выворачиваться, чтобы понудить артиста выполнить мой замысел. Нет, дурная режиссёрская профессия. Да и профессия ли она? Вот с ярмом если ты её сравнишь – в самый раз будет…».

Мне тогда показалось, что Олег Николаевич в сердцах так выразился, а вот теперь, спустя почти четыре десятилетия, вижу, что он был по-своему прав. Профессия режиссёра скорее способ жизни, нежели ремесло. И тяжела она похлеще воловьего ярма. Скажу даже больше. Двужильный, нет – трёхжильный Ефремов таскал на себе, образно говоря, сразу три ярма.

Как режиссёр он строил (и построил!) один за другим четыре театра. Как педагог, он вырастил более сотни прекрасных актёров и добрых три десятка режиссёров.

«Где бы он ни был, – писала критик Марианна Строева, – Ефремов всегда, как магнит, притягивал к себе людей, ему готовы были верить, для него и с ним рады были работать. В этом проступал не только магнетизм души, личное обаяние талантливого человека. Тут приоткрывалось и нечто большее, связанное с особым чувством хозяина своей страны. Все, кто общался с Ефремовым, воочию видели, убеждались в том, что этот человек может смело брать ответственность на свои плечи, решать порой, казалось бы, безнадежные вопросы, упрямо, принципиально и до конца отстаивать свою гражданскую и художественную позицию». И, наконец, третьим «радостным ярмом» для Ефремова была игра в театре и кино. На сцене он создал почти семь десятков великолепных образов. А в кино сыграл 109 ролей!

У Ефремова было незаурядное актёрское дарование. В каждом сценическом или кинематографическом образе он выглядел настолько естественно, словно это и не роль вовсе, а просто срез жизни. И то было не только его счастливым профессиональным качеством. Он и в жизни излучал удивительное обаяние. Наверное, когда-то и на кого-то он покрикивал – не знаю, никогда не видел такого и не слышал. А вот говорить, убеждать и привлекать в союзники он мог кого угодно – от техсотрудницы театра до Генерального секретаря ЦК КПСС. Кстати, на восьмидесятилетний юбилей МХАТа Л.И. Брежнев вручал Ефремову орден. Разговорились. «Было бы очень здорово, – сказал Олег Николаевич генсеку, – если бы вы с супругой пришли к нам в театр» – «Олег, ну ты же знаешь, что у меня нету времени на театры и книжки» – «Да, но мы будем ставить спектакль про Ленина, и вам обязательно надо его посмотреть. Может, что и подскажете» – «Ну, не обещаю, посмотрю, как оно получится» – «Ловлю вас на слове, Леонид Ильич и жду в театре на спектакле». И ведь дождался! Генсек на самом деле не понимал и не любил театрального лицедейства, но когда мхатовцы начали играть лениниану, он театр посетил. И на весь зал интересовался, а где же Ленин? Леонид Ильич даже в самом страшном сне не мог себе представить, чтобы вождя играл Калягин – тётушка Чарли, жившая в Бразилии, где «много-много диких обезьян!» Теперь это уже старый анекдот. А ведь так было в жизни, чему автор свидетель!

В 1987 году случился неслыханный всесоюзный скандал – МХАТ распался на две части: МХАТ имени Чехова и МХАТ имени Горького. Сам Ефремов полагал раздел коллектива «наиболее гуманным, демократическим, в духе времени решением».

Спустя годы он так охарактеризовал эту трагедию: «Раскол всё равно был необходим, потому что неестественна труппа до двухсот человек – это уже не театр. В этом смысле всё, что произошло, правильно. Ведь не зря же мне пришлось в переполненный театр приглашать таких артистов, как Смоктуновский, Евстигнеев, Борисов, Калягин. То есть надо было создавать поколение, адекватное по талантам, творческим возможностям знаменитым мхатовским „старикам“. Иначе образовывался вакуум».

Негативная кинетическая инерция раздела порушила всё: труппу, репертуар. Но больнее всего ударила по людям. По разным причинам Ефремова покинули А. Калягин, О. Борисов, А. Вертинская, Е. Васильева. «Ефремовский Мольер, – написал А. Смелянский, – был опустошён, даже освежающие любого режиссёра вспышки гнева длились доли секунды. Устал „строитель театра“. Руководство творческим коллективом с годами всё больше превращалось для него в “долг” и ”крест”, и всё меньше оставалось в нём места для радости». К уходу актёров Олег Николаевич всегда относился философски. А вот смерть Смоктуновского стала для него таким ударом, после которого до конца он не мог оправиться. Умер Ефремов на 73-м году жизни в своей квартире на Тверской улице. В это время его театр находился на гастролях в Тайване.

Похоронен Олег Николаевич Ефремов на Новодевичьем кладбище, рядом с могилой К.С. Станиславского. Для русского театра это фигуры, на мой взгляд, равнозначные.

P.S. Олег Николаевич был народным артистом СССР, одним из четырёх театральных режиссёров Героев Социалистического Труда, лауреатом пяти Государственных премий. (Опередил его по этому показателю только Георгий Товстоногов, имевший Ленинскую премию). Член КПСС с 1955 года, Ефремов избирался народным депутатом СССР, долгие годы секретарствовал в кинематографическом и театральном союзах. И при этом поразительно много снимался в кино, играл на сцене. А ещё Олег Николаевич на протяжении полувека преподавал мастерство актёра в Школе-студии МХАТа, был там профессором и заведующим кафедрой.

Специально для «Столетия»



Комментарии


Дитя Арбата++
12.10.2017 18:30

//Вот именно поэтому МХАТ времён Ефремова, когда на сцене театра фырчали домны и гремели железнодорожные составы, дружил со многими трудовыми коллективами столицы...//
Хоть даты юбилеев О. Ефремова и Ю.Любимова практически совпадают, что создаётся соблазн сопоставить творчество, не стоит  различать манеры отношений режиссёров со зрителями. Дружба с трудовыми коллективами была характерным признаком эпохи, а не отличительной чертой какого-либо режиссёра. Это я и пытался показать в своём комментарии 07.10.2017 17:24 к статье http://www.stoletie.ru/kultura/stroptivyj_rovesnik_revolucii_849.htm. О.Ефремов поставил, например, "Вечно живые" В.С.Розова, "Сталевары" Г. К. Бокарева, "Так победим!" М. Ф. Шатрова, ориентируясь на руководителей трудовых коллективов.
Хотелось бы также отметить, что М.А.Захарчук, наверное, не случайно попытался приподнять покров над понятием  „товарищества на вере", связав его с театральным „домом", но говоря о поведении студийцев, желавших решить что-то без учёта мнения режиссёра, возможно, случайно перевёл разговор на спектакль "Соло для часов с боем", где автор не был россиянином. Помню, озабоченность связью поколений и судьбой стариков с помощью часов там присутствовала, но в чём была особенность режиссуры - не припомню. Спекталь убедительно показал, что и за рубежрм - те же проблемы.
Вот, к примеру, на историческую тему существует фильм "Красная харчевня" (L'Auberge Rouge), снятый режиссёром Клодом Отан-Лaра (Claude Autant Lara) как экранизация спектакля, просмотр которого мог бы развить чувство юмора, так как там вместо часов присутствовал переносимый с места на место снеговик. Харчевню можно было бы даже считать „товариществом на вере", называемым trust, а по-русски - трест. Вудро Вильсон, например, боролся с такими организациями, так как под вывеской треста обычно скрывалась шайка разбойников (board of trustees), присвоившая себе общественные средства, часто называемые государственными. Конечно, всё это очень интересно, но сравнивать О.Ефремова с Отан-Лара, а Ю.Любимова с Брехтом я не возьмусь.
Скажу лишь, что глядя на О. Ефремова, мне трудно было увидеть режиссёра, так как актёр в нём преобладал. Мельпоменой не избалованному, мне он запомнился почему-то только ролью следователя, талантливо играющего режиссера-любителя в фильме Эльдара Рязанова "Берегись автомобиля". Его задумчивый вид и многогранное дарование пришлись там весьма кстати. А пришествие демократии сверху - это либеральная задача, задумываться над которой бессмысленно.

павлюк
04.10.2017 18:01

Сам Олег Николаевич, на юбилее "Современника" сказал, что некоторых актёров не принимали в театр из-за патриотизма. Вот так.

Александр Ушар
03.10.2017 13:58

Очень добрый и по-домашнему теплый очерк об очень живом и талантливом актере и человеке! Спасибо автору и "Столетию"!

Андрей
03.10.2017 11:51

С большим удовольствием прочитал очередной очерк Михаила Захарчука. Не скажу, что отношусь к любителям театра. Но Ефремова знаю по фильмам. Все его роли мне по душе. А теперь немного узнал и о других сторонах его жизни благодаря автору.

В.Леонидов
03.10.2017 11:48

Это же надо, чтобы почти день в день сошлись 2 юбилея крупнейших режиссеров: 100-летие Любимова и 90-летие Ефремова. Оба великие, оба гении, оба поставили множество прекрасных спектаклей. Но насколько различны эти люди по человеческим качествам! На фоне благородного  Ефремова Любимов со своей мелочностью и эгоистичностью, конечно, проигрывает по всем статьям. Но оба очерка Михаила Захарчука читаются с огромным интересом. Подкупает стремление автора к всесторонним и максимально объективным оценкам своих героев. Подкупает обилие эксклюзивной информации. Прочитал эти публикации и невольно подумал: талант человека  - это, конечно, всегда от Бога. А вот характер и личность может произрастать Бог знает от чего.

Шамиль Хайруллин
03.10.2017 7:09

Если честно, то Ефремов - не "герой моего романа". Как лицедей, у меня какого-то особого восхищения он не вызывал. Всегда бы влюблён в игру Ширвиндта, Тихонова, Леонова, Миронова, Папанова... А вот Ефремов для меня - просто хороший актёр, который отлично подыграл Татьяне Дорониной в "Трёх тополях", "Ещё раз про любовь". А "Айболит-66" - фильм довольно неудачный, и Ефремову стоило бы 7 раз подумать, прежде чем сниматься в этом кино. Как о режиссёре театра МХАТ ничего сказать не могу, поскольку всегда считал этот театр скучным и унылым, а в "академические" годы ходил в театр Маяковского или Моссовета. Это, как говорится, дело вкуса. Спасибо Михаилу, за то, что приоткрыл мне глаза на Олега Ефремова - успешного режиссёра. Ведь мы с МАЗом - по одну сторону баррикад.

Татьяна Филипповская
02.10.2017 21:05

Он жил ТЕАТРОМ.. По-другому он не мог... Это был его любимый  "крест"...
Михаил Александрович, спасибо  Вам за статью...
У Вас были такие ВСТРЕЧИ, о которых обязательно надо писать... Буду ждать следующих рассказов!

Валерий Д.
02.10.2017 20:45

Когда - сам не театрал (я о себе)и нет возможности, да и желания - давать оценку творчества выдающегося артиста, то начинаешь вникать и слушать мнение других, причастных и знающих всю подноготную театральных ВЕЛИКАНОВ: Михаил Захарчук, на мой взгляд, очень детально и достоверно поведал нам свои впечатления от личных встреч с выдающимся человеком - Олегом Ефремовым и я с большим удовольствием читаю его очерки. Спасибо автору.

Виктор Еремин
02.10.2017 20:38

Олег Ефремов, на мой взгляд,  один из величайших актеров(режиссеров) нашей эпохи и нашей страны! Сейчас таких днем с огнем не сыскать! Спасибо, Михаил, за память!!!

Виктор
02.10.2017 18:02

Помним,любим,Ценим!

Т. Пороскова
02.10.2017 15:03

Через всю жизнь помню фильм "Три тополя на Плющихе". Я студентка второго курса филфака. Опять наш кинотеатр. На экране пока непонятные мне отношение мужчины и женщины. Ожидание счастья в сияющих глазах героини. Что-то потянуло их друг к другу. Но тут же и оборвалось. И помню, что плакала. А потом уже смотрела все фильмы с участием Олега Ефремова.
Прошли десятки лет. Сейчас я понимаю, что все его герои, настоящие и надёжные, что именно такого хотелось мне встретить, чтоб понимал с одного взгляда.Как хорошо, что он был рядом с нами и есть в этих оставшихся фильмах И мы можем видеть его улыбку и ощущать силу его характера.
Спасибо Михаил Александрович за замечательный рассказ о нём.

Добавить комментарий

Ваше имя *
Комментарий *
CAPTCHA
Введите слово
с картинки *




ПОИСК

«Пока вы сопротивляетесь, у мира есть надежда»

В немецком обществе явственно обозначились пророссийские настроения.

Некто 1917

Главная выставка года Третьяковки.

НАШИ ПАРТНЕРЫ
Новый сайт Фонда исторической перспективы
Институт демократии и сотрудничества
Другая Европа






Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции.

Всемирный Русский Народный Собор Официальный сайт журнала 'Международная жизнь'
Аналитический портал о Балтийском регионе Научное Общество Кавказоведов
Столетие
Зарегистрировано в Роскомнадзоре.
Cвидетельство о регистрации средства массовой
информации Эл № ФС77-42440 от 21 октября 2010 года.

Адрес: Москва, ул. Долгоруковская, д. 33, кор. 2.
Copyright © Stoletie.RU

При частичной или полной перепечатке материалов
портала, ссылка на Столетие.RU обязательна
электронная почта: post@stoletie.ru.

Редакция | Контакты | Карта сайта