Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
19 ноября 2018
Станислав Косенков в пространстве и времени

Станислав Косенков в пространстве и времени

Памяти русского художника-графика
Станислав Минаков
01.11.2013
Станислав Косенков в пространстве и времени

Станиславу Косенкову 11 октября исполнилось бы 72 года. Однако в конце марта отмечалось двадцатилетие его трагического ухода. А в центре Белгорода, на родине Косенкова, ему поставлен бронзовый памятник на гранитном постаменте, проводятся международная конференция и триеннале его имени, учреждена для художников именная премия, открыт Музей-мастерская заслуженного художника РСФСР С.С. Косенкова как филиал Белгородского областного художественного музея.

В день памяти на вернисаж графических произведений Косенкова в музей-мастерскую пришли поклонники его творчества, друзья, хорошо помнящие мастера, его дочь и внучка.

Новая экспозиция названа «Человек в пространстве и времени». Предыдущая, весенняя, приуроченная к годовщине кончины художника, именовалась «Борозда памяти» — по одной из гравюр Косенкова, из его известного цикла «Прохоровское поле». Один из ее оттисков был подарен митрополитом Белгородским и Старооскольским Иоанном 2 мая 2009 г. в Прохоровке Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу.

Из неисчерпаемых загашников музея-мастерской организаторы выставки, они же сотрудники музея, сей раз извлекли работы малоизвестные — преимущественно карандашные рисунки, редко экспонирующиеся цветные линогравюры серии «Красные овраги», а также несколько работ из трагически-публицистической серии начала 1990-х «Чернобыль России — деревня», сделанные художником после поездки на Брянщину, в древнее село Вщиж. Косенков тогда был подавлен открывшейся ему деградацией русской деревни. Очереди в автолавку в деревушке, куда один раз в неделю привозили из города (!) хлеб, потрясли его. На листе «Четверг во Вщиже» изображены согбенные старухи, ожидающие государственного хлебца.

Однако и в этих работах иногда пространство листа прорывают сполохи радуг. Свет — пробивается сквозь мрак и безнадегу.

Из Вщижа Косенков привез много готовых работ, замыслов и «почеркушек». Некоторые сюжеты он использовал при иллюстрировании моей книги «Имярек» для издательства «Современник» (оформлял художник книгу в 1989 г., а выпущена она была в 1992-м). Например, для форзаца он взял рисунок заросшего хмелем и заколоченного окна, а для обложки — старой кровати, сквозь сетку которой проросла трава. Удивительно емкий образ сна и, одновременно, памяти-забвения, быть может, «жизне-смерти». На кровать Косенков наткнулся в лесу у Вщижа.

А вот запись во вщижском дневнике: «Рисовали мы вчера Колю Маная (на стуле). Как застали его сидящим, нога на ногу, за столом у маленького окошка, так и нарисовали его. И тогда я почувствовал, что ничего мы не знаем и не умеем, делаем не то, не так, и выражаем взятые напрокат пластическое мышление, банальные постановки, со студенческим рвением и неумением рисовать складки и бессилием выразить суть события. А ведь одинокий человек у окна (это надо было увидеть — какой человек и у какого окна!) это событие, трагедия и... смирение — все вместе. Но если это событие на глубине своей души, а не в словесной болтовне ума. И самое потрясающее: событие это рядовое и повсеместное! Без крика, надрыва, требований. Какой ХХ век и перестройка! Тут и атомная война не нужна — все кончено! Но как это сделать без акцентов, деклараций, символов, а просто, мужественно и сильно сказать о сути внутреннего состояния души современного человека... Как никогда, здесь я ощущаю, что все уходит, движется в небытие: краснеет ветка дерева, желтеют за одну ночь плети огурцов, падают яблоки, многократно в течение дня меняется погода, состояние облаков, далей, холмов и ближних деревьев, изменяются непрестанно тень и свет, умер и похоронен дрозд, чернеют помидоры... — все меркнет, увядает, исчезает... Все случайно и закономерно, все проходит и остается, но остается навеки только то в мировой душе, что осознано и заново воссоздано в искусстве. На те века, которые даны людям на существование в мире...»

Вщижский карандашный цикл, в известном смысле, апокалиптичен, но кому как не Косенкову, уроженцу села Рождественка на Белгородичине, как и его другу детства, ныне известному фотохудожнику Павлу Кривцову, знать больше других о русской деревне, русском крестьянстве, пребывающем в тяжелейшем положении многие десятилетия. Меня всегда поражало: как два столь ярких мастера могли «изойти» из одной центрально-черноземной деревушки, как они влияли друг на друга, чем был для них духовный мир каждого?

Тема деревни, трудной женской судьбы была неизбывной у Косенкова. Он, возродивший русскую цветную линогравюру, идущую от Остроумовой-Лебедевой, именно в столь сложной технике исполнил свои знаменитые циклы «Детство», «Память», «Прохоровское поле», «Стога» и незаконченный огромный цикл «Житие не одной бабы» — мощные аккорды в общей Песни о Матери. Эти работы объехали десятки музеев и выставочных залов мира, не раз бывали репродуцированы. Трудоемкая техника с многократным прорезанием доски и каждоразовым накатом нового цвета, с совмещенной печатью, отнимала у художника колоссальное количество времени и жизненных сил. В пике он доходил до невероятного режима: 17 цветных гравюр к подарочному изданию рассказа курянина-фронтовика Евгения Носова «Красное вино Победы» («Современник») он резал 8 месяцев по 15 часов в сутки.

Косенков был и остался хранителем национальных святынь и традиций, кажется, что именно о нем Н. Бердяев сказал:

«Очень сильна в русском характере религия земли, это заложено в очень глубоком слое русской души. Земля — последняя заступница...»

«Полукруг» далей в работах Косенкова занимает, как правило, большую часть листа. Земля никогда у Косен­кова не была просто пейзажем, фоном, но всегда обобщающим началом: Земля — Матерь человеческая. «Основная категория — материнство», — продолжил мыслитель. У Косенкова — немалое количество написанных мадонн, женщин.

В одном из листов Косенкова к изрядно проиллюстрированным им сочинениям Алексея Прасолова образ Пра­матери-Земли материализуется в согбенную старуху на пепелище.

Зачем же нужна эта вставка, зачем был и есть Косенков и, если продолжить ряд: зачем вообще все наши усилия по «удержанию русского незабвения» — в условиях духовной энтропии, распада, расчлененности Русского Мiра, новейшего явления смуты?

На белгородском вернисаже публицист Ирина Ушакова (Москва) заметила: «Косенков оставил нам свои произведения, чтобы мы сегодня не погрязли в безпамятстве».

Близкая мысль под несколькими углами была высказана и директором музея-мастерской, вдовой художника Анной Косенковой, подчеркнувшей, что «Станислава Степановича всегда волновала судьба сельского человека», напомнившей, что «и сейчас русская деревня находится в плачевном состоянии, и что это наши корни, наша жизнь, исток русской культуры, это та подпитка, которая нужна нам в современной жизни».

Иначе говоря: мы, погрязшие в «ценностях» современной цивилизации, чтобы не лишиться самоидентичности, не потерять себя «в пространстве и времени», должны удерживать в своих сердцах и памяти русскую духовную ценностную систему, почвенническую традицию, память о родной земле. В противном случае — зачем мы все?

Русскость Косенкова заключается и в серьезе, в той самой глубине, с которой он вглядывался духовным взором в окружающий и внутренний, сакральный мир.

В метафизических же просторах ему отзывалась собственная душа, православной основой которой является, по словам русского философа, «уход из мира, во зле лежащего, аскеза, готовность к жертве и перенесению мученичества».

В новой экспозиции обращают на себя внимание именно рисунки — щемящие, какие-то беззащитные, пронзительные, фиксирующие черты русской деревни и русской природы конца 1970-х — начала 1980-х годов — ускользавшие, но остановленные на бумаге художнической силой. В косенковских черно-белых рисунках мир окра­шен бездной тончайших эмоциональных полутонов — подобно «обратной» призме, собрав­шей в белизне весь цветовой спектр. «В этом мире как будто два цвета — только черный да белый», — сказал сопоколенник Косенкова воронежский поэт Алексей Прасолов. Он же и говорил: «Запах и цвет мира нужны органически... Надо... помнить разницу между образом внешним и внутренним».

Горестные прорези оврагов Белогорья становятся у Косенкова и личностным, а также поколенческим автопортретом, но и всеобщими, эпическими морщинами Руси. Оттого-то и определяющи для Косенкова строки того же Прасолова (обратим внимание на ключевое слово «расколот»):

Итак, с рождения вошло —

Мир в ощущении расколот:

От тела матери — тепло,

От рук отца — бездонный холод...

Эти же слова с несколько иным, правда, акцентом — словно эпиграф к судь­бе Косенкова, эпиграф к судьбе всего поколения послевоенных ребяти­шек, российской безотцовщины, потерявших отцов в вихре Великой войны и вы­росшей на горьких пепелищах Отечества.

Образ одной из овражьих круч родной Рождественки у Косенкова на этой выставке мы увидим дважды: в карандашном рисунке, и в красной линогравюре, и вспомним, что она же изображена в центральной части огромного гравюрного пентаптиха «Памяти отца, Степана Егоровича», где на самый край обрыва автор выставил на художническом треножнике огромный портрет своего отца, пропавшего без вести молодым солдатом, в самом начале войны, еще до того октябрьского дня, в который родился Станислав Косенков.

И именно в таком контексте мы понимаем, отчего вдруг меловые овраги (разломы, расколы) Белогорья становятся у Косенкова в гравюрах красными, рифмуясь с названием знаменитого рассказа Е. Носова «Красное вино Победы».

Снова и снова назову в списке косенковского поколения важные для нас имена — художников Виктора Попкова и Юрия Ракшу, скульптора Вячеслава Клыкова, поэтов Николая Рубцова и Юрия Кузнецова, композитора Валерия Гаврилина.

Это всё наши русские мастера — с военно-послевоенного детства вобравшие в себя трудное зна­ние о быстротечности человеческих судеб на земле. Жизнь воспринимается ими как мучитель­ное балансирование на едва уловимой грани — меж бытием и небытием. Они как никто уловляют ускользающую мгновенность счастья — а поэтому и невыразимость его.

Но и из черного светлого детства черпается Свет, и мерилом чистоты, человеческого в человеке у Косенкова становится ре­бенок — сквозной образ его творчества.

Мы снова утверждаемся в понимании, что Косенков — выдающийся мастер, гора на черноземной равнине и, вместе с тем, великий страдатель, остающийся яркой, сущностнообразующей личностью — в русском пространстве и русском времени.

Думается, трагизм современного мира заключается и в катастрофическом вырастании не-способности осуществлять различение красивенького, красивого и прекрасного, когда утрачиваются самые органы такого восприятия, без которых существование становитсябезблагодатным, как жизнь современных мировых столиц, тонущих в непотребных кривляньях, алчности, прокламации так называемой «успешной» голливудизированной жизни меньшинства — будь то «золотой миллиард» западного сообщества или неополитические трансгосударственные элиты, которым абсолютно нет дела до проблем вскормивших их народов. Эта агрессивная дьявольщина в новейшее время сильно потеснила и провинцию. Столицы утрачивают просветительскую, аккумулятивную, руководительную функцию, и, напротив, — прививают провинции худшее, что есть в столицах. Но не забудем и меткого слова историка Ключевского, что в России центр находится на периферии.

Тут кстати станет и слово столичного, питерского жителя, Федора Достоевского:

«Последнее слово скажут они же, вот эти самые разные власы, кающиеся и некающиеся, они скажут и укажут нам новую дорогу из всех, казалось бы, безысходных затруднений наших. Но Петербург не разрешит окончательно судьбу русскую».

Понадеемся, что у современной русской провинции есть что предъявить миру и чем оправдаться перед Господом на Страшном Суде. Что земля, рождающая таких людей, как Станислав Косенков, будет спасена. «Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь» (Псалом 33, 20).

Фото А. Жихова, Т. Косицыной, автора. 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Гарик
05.11.2013 20:46
Некоторые считают, что хватит избыточно говорить о работах, в частности, и Косенкова.
Мол, болтовней делу не поможешь. Искусство люди должны воспринимать "внутренне, созерцательно, интимно". А это всё - "пропаганда".
Да?
Валентина
05.11.2013 16:32
Гравюры Станислава Косенкова запечатлеваются в сознании навсегда. Когда-то меня поразил цикл Стасиса Красаускаса "Вечно живые". Столь же сильное впечатление производят работы Станислава Косенкова.
Игнат
02.11.2013 12:02
Это что-то грандиозное, эти косенковские рисунки, эти "малые формы"!
Совершенно точно: это не уйдет, это останется в русском сердце.
Ольга
01.11.2013 20:24
Очевидно именно "религия земли" помогла Косенкову постигнуть тайны художественного мастерства и оставить столь прекрасные, потрясающие по своей внутренней силе и мощи работы. Косенков действительно выдающийся график.  В любой его работе, даже самой незамысловатой на первый взгляд, скрыта глубинная сущность простой крестьянской философии, философии человека "от земли". И, пожалуй, именно она заставляет нас не отрываясь, с восхищением впитывать в себя энергетику его простых и в то же время пронзительных художественных образов.
Воистину "Косенков был и остался хранителем национальных святынь и традиций".  
Нина
01.11.2013 19:00
Замечательная публикация! Это поколение уходящих ценностей, к нему еще вернутся! Станислав был истинным Патриотом России в самом высоком значении слова!
Конев
01.11.2013 18:23
Косенков - значительнейшая фигура русской графики, русской культуры, пуп земли Черноземной. Монблан и Эверест.

Эксклюзив
12.11.2018
Беседа с известным философом, исследователем русской духовной традиции.
Фоторепортаж
02.11.2018
Подготовила Мария Максимова
В Музее современной истории России открылась выставка «Энергия созидания: 100 лет комсомолу».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».