Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
15 августа 2020
Проза горячих точек

Проза горячих точек

Как пишут о войне современные писатели
Александр Сегень
07.09.2015
Проза горячих точек

Проза горячих точек… Именно так можно сейчас определить то, что традиционно в русской литературе называлось прозой о войне. Потому что воюем мы в последние сорок лет в горячих точках, а не на широких пространствах. Сущность подходов к описанию русского человека в военных обстоятельствах от этого не меняется. Грубо говоря, подходов этих всегда было два – героический и обличительный, и традиция обоих уходит в глубь столетий.

Так уж получилось, что первое высокохудожественное произведение о войне несло в себе в большей степени обличительный заряд, нежели героический. Имею в виду «Слово о полку Игореве». Оба подхода к теме легли на пространстве прозы Льва Николаевича Толстого. Более раннее произведение роман «Война и мир» носило героический характер, а более позднее, «Хаджи Мурат» – в большей степени обличительный. В ХХ веке огромному пласту героической литературы о Великой Отечественной войне Виктор Астафьев противопоставил своих «Проклятых и убитых», созданных в угоду конъюнктуре 90-х годов, когда разоблачалось, проклиналось и очернялось все в русской истории и, прежде всего, в истории советской.

Именно в это же время, ввиду нарастания количества горячих точек и на фоне общего всепроклинательства родилось и огромное количество обличительных произведений военной литературы. Началось все с яростной травли афганской войны, которую, в сущности, назвать войной тоже нельзя, это, скорее, состоящая из множества горячих точек многолетняя заграничная кампания, причем, весьма успешная. В течение девяти лет наша доблестная 40-я армия закрывала собой географическую пробоину, сквозь которую, после ее ухода из Афганистана, хлынул мощный поток наркоты. И потери в той кампании доказывают ее успешность. Только вдуматься: за девять лет в Афганистане погибло столько же человек, сколько осенью 1941 года под Москвой погибало ежедневно. Еще раз: 9 лет и 1 день!

А в фильмах и книгах про Афган кровь полилась куда более широкой рекой, в этих кинематографических и литературных сочинениях наших солдат погибло больше, чем в действительности.

В итоге деятели культуры превратили большую афганскую горячую точку в огромную, кошмарную и кровопролитную войнищу. Одним из самых ярких произведений об Афгане стал роман Олега Ермакова «Знак зверя», в который автор перелил все пережитые им самим на войне страхи, наполнив ими его до отказа. А что было бы, побывай автор на фронтах Великой Отечественной? Во сколько раз был бы сильнее его обличительный пафос?

Но в те времена обличать нашу армию было нельзя, а в конце 80-х и начале 90-х, то есть к моменту появления этого произведения, только ленивый не поносил «афганскую авантюру», и писатель влился в общий хор обличителей. Кроме романа «Знак зверя» он издал книги «Афганские рассказы» и «Возвращение в Кандагар». Все это охотно поддерживалось критикой, в то время как более взвешенные книги, реально описывающие события у южных границ СССР, оставались незамеченными.

В это же время о войне в Афганистане писал Александр Проханов. Он старался героизировать армию, но экспрессионистическая манера письма, свойственная Проханову, тоже требовала нагнетания ужасов, и люди в его произведениях гибли в огромных количествах и весьма разнообразно. А уже в конце 90-х вышла книга Виктора Князькина, пишущего под псевдонимом Виктор Николаев, «Живый в помощи». Автор, как и Олег Ермаков, служил в Афганистане и даже получил орден Красной Звезды. Его произведение, написанное уже по немного остывшим следам, изобразило как героику той войны, так и ее неприглядные стороны. Многое в книге вызывало сомнение, особенно у тех, кто тоже прошел в свое время через Афган, но в итоге автор не только был возвеличен Союзом писателей России, но и получил Патриаршую премию за то, что совершил попытку привести читателя от ужасов войны к постижению Бога.

В 90-е же годы появился, пожалуй, наиболее серьезный из писателей, пишущих о войне. Николай Иванов с 1981 года служил в Афганистане в Воздушно-десантных войсках, награжден орденами и медалями, затем стал главным редактором журнала «Советский воин», откуда его уволили в 1993 году за отказ публиковать материалы в поддержку расстрела Белого дома Ельциным. В 1996 году, во время очередной командировки в Чечню, Иванов был захвачен в плен и четыре месяца провел в чудовищных условиях, в яме. Был освобожден в результате спецоперации. Иванов пишет настоящую правду о войне — без истерик. Как говорил Николай Гумилев в своем стихотворении «Мои читатели», «Я не оскорбляю их неврастенией». Иванов не стремится к нагнетанию ужасов, к очередному доказательству, что война это плохо, а мир это хорошо. Мы и так это знаем, любим детей и цветы, поднимаем тосты за мир во всем мире. В итоге, все обличители, оказавшиеся в 90-х годах столь любезными либеральному критику и обласканные на Западе, не смогли доказать Америке, что бомбить мирные города – это не очень гуманно. И сколько бы они не доказывали нам, что нельзя воевать, те, чьи заказы они вольно или невольно выполняли, рано или поздно придут воевать с нами, и будущие войны могут оказаться куда кошмарнее, нежели то, что описывал Олег Ермаков.

Проза Иванова является подлинно художественным и непредвзятым осмыслением столь важного явления, как русский человек, и вообще, человек на войне. Ибо именно в этой ситуации он проходит одно из главнейших испытаний, выявляет, человек ли он или ничтожество, трус и предатель.

И можно ли дальше существовать, осознавая свое ничтожество. За четверть века из-под пера Николая Иванова вышли такие произведения о войнах в горячих точках, как «Засечная черта», «У синей реченьки», «Комбатанты», «Без права на славу», «Вера, надежда, война», «Спецназ, который не вернется», «Зачистка», «Наружка», «Чистильщики», «Шторм начать раньше», «Черные береты» и другие. О своем пребывании в чеченском плену Иванов великолепно написал в повести «Вход в плен бесплатный», вполне сравнимой с таким шедевром прозы Льва Толстого, как его рассказ «Кавказский пленник».

В русле прозы Николая Иванова написана повесть Василия Дворцова «Тогда, когда случится». Поэт, прозаик и великолепный живописец Василий Дворцов, работающий в весьма своеобразной колористической манере, показывает русского человека, вырванного из мирной жизни, в которой тоже весьма все не благополучно, и попавшего в жизнь, где могут убить, взять в плен, замучить до смерти. Но и у Дворцова нет истерик и тщетных призывов «make love, not war!», потому что и без того понятно, что наслаждаться жизнью лучше, чем месить сапогами военную грязь и падать замертво в кровавую лужу. Однако вряд ли книги Василия Дворцова и Николая Иванова будут замечены критиками, обличающими нашу армию и благоговеющими перед армиями наших врагов.

На защите дипломов в Литературном институте мне довелось быть оппонентом у выпускника Константина Алексеева, поразившего меня своим рассказом о чеченской войне, в котором главный герой, сражающийся на стороне федералов, по матери русский, а по отцу чеченец. Действующий сотрудник МВД, ветеран боевых действий, Константин Алексеев тоже пишет правдивую и непредвзятую прозу о горячих точках. За последние годы вышли в свет его книги «Рассказы о чеченской войне», «Кровный брат», «Серебряные нити», «Черная суббота», «Восприемник». Честным критикам стоит обратить внимание на этого писателя.

Захар Прилепин, в отличие от предыдущих авторов, весьма раскручен. Благо, он получил раскрутку до того, как занял позиции, нелюбезные для нашей в основном либеральной литературной критики. Вскоре она станет и его замалчивать. Пока еще не может, поскольку сама же и раскрутила. Прилепин дважды участвовал в боевых действиях в Чечне, в 1996 и 1999 годах, то есть знает и первую, и вторую чеченскую, позорно проигранную и с помпой выигранную. Можно было бы ожидать нового обличителя, но, к счастью, не дождались.

Роман Прилепина «Патологии», описывающий человека на чеченской войне, полностью лишен спекуляций на этой волнующей теме. В нем нет ни фанфар, ни улюлюканья, ни восторгов, ни истеричных воплей.

Писатель с удивительной точностью показывает, как на войне обостряются чувства. И если у человека они – чистые и светлые, то в военных условиях он и будет вести себя по-человечески, а если он в душе своей – скот, то скотское вылезет во всем своем безобразии. Истина не новая, но Прилепин изящно ее раскрывает, и, пожалуй, роман «Патологии» — одно из его лучших произведений.

Сейчас новой и очень горячей точкой стал Донбасс. Можно ли было такое представить еще каких-то пять лет назад? Уму непостижимо! Но от суровой действительности не отмахнуться, как от надоедливой мухи, и не прибить ее газетой. Начали появляться произведения и об этой войне. Недавно вышел замечательный рассказ все того же Николая Иванова о том, как деда, умершего на одной стороне, везут хоронить на другую – то бишь туда, где «кто не скачет, тот москаль». Появились первые военные рассказы Владимира Казмина, руководителя Луганской писательской организации, у которого снаряды, прилетевшие с запада, уничтожили и городское, и загородное жилье. Появился роман Александра Проханова «Убийство городов», в котором удивительно красиво показано, как пожилой писатель собирается ехать на Донбасс, уже придумал главного героя будущего романа, но перед поездкой он внезапно умирает, а герой продолжает жить и самостоятельно отправляется сражаться за тех, кого в Киеве называют террористами.

Целью этой статьи не является полный обзор всех литературных произведений о горячих точках. Важно было показать то, как по-разному писатели относятся к своей задаче при описании военных событий и участвующих в этих событиях героев. Как политическая конъюнктура способна превратить писателя в барыгу, спекулирующего на царящем в обществе настроении обличительства. И как настоящий писатель может и должен сохранить спокойствие, столь необходимое при создании подлинно художественного произведения, не впасть ни в очернительство, ни в излишнюю помпезную героизацию. Это та золотая середина, которую честные русские писатели умели и должны уметь находить.

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Панжшер
16.09.2015 6:55
Читал я кое-что из перечисленного. Ермаков - сплошная, вымученная литературщина, прущая из каждой фразы. Книга Князькина полна чудовщных военно-технических и политических ошибок, одна другой глупее. Вдобавок, он перенес тяжелейшую болезнь, и, по-моему, не вполне адекватен, что многое объясняет. Но есть целая серия книг издательства "Эксмо", называющаяся "Неизвестная война", где изданы воспоминания рядовых участников афганской и чеченских войн, очень правдивые и художественно безупречные. Кстати, книги Николая Иванова в этой серии тоже изданы. Замечательный человек, отличный писатель, дай ему Бог здоровья  и мужества!
   Что же касается Проханова, то не надо забывать, что он первый написал роман об Афгане - "Дерево в центре Кабула", который стоит писаний десяти Ермаковых.
Один - с сошкой, 70 - с ложкой
07.09.2015 23:54
Никто из современных не напишет: "Донбасс всесоюзная кузница". Они не знают зачем нужна кузница. В компьютерных стрелялках такого понятия нет.
А-1
07.09.2015 23:25
Кстати человек чаще всего просто не будет смотреть фильмы выпущеный в постсоветский периуд о воине или чем-то подобном, чаще всего в большинстве своем может за исключением очень редким все это снималось опять таки или с целью очернить или еще что сделать или их суть опять таки в потере глобального общего и опять таки сводяться к близорукому действу.
Русского человека порой тянет на то чтобы нести историческую линию пронося себя через время и прочее, это тот же Воина и мир или там Вечный зов, то что связано с глобальным панорамным, понятно оно подразумевает сохрание чести человеческой и всего этого готовности страдать за это, терпеть. Буть это хоть Два капитана каверина детские, тоже постоянное соприкосновение со смертью что такое несущее в себе чистое стволовое которое и проносит себя сквозь мрак сохраняя честь, это есть и у Пушкина, тоже между смертью и жизнью. Произведения Бондарчука где он опять то в плену то его пытаються растрелять то он выживает и прочее, пронося себе через все это, это русское самосознание в каком смысле, терпеть переносить все это и желать чего чистого самого. В этом плане конечно какая бытовая жизнь или что подобное плотская вещевая материализация конечно это обнищание и духовное самоубийство народа, в этом плане запад со всем этим клубно-развратным весельем конечно это чуждо народу всей своей сутью, мужество в долгом длительном чистом  на своей земле, какое может иметь ко всему этому бездушная материализованый плотское западное сознание понятно оно и генерируют по сути чуждые совершенно народу продукты иделогические. Причем здоровая народная суть не чем не опасна вовсе она делает людей нормальными и дает им жизнь. При всем негативном отношении к ссср допустим, он тем не менее держдался в большинстве имено этой линии народной, западные формы отторгая, вероятно поэтому кто презрительно и смотрит на то время, меря все опять с позиции материальной, пусть этим живет так называемая элита но понятно что ее жизнь чужда народу но вовсе не знать что народ какое отсталый или еще что, он ищет объема глобального панорамного мышления сознания, а не щелей всяких и нор с грызней.
А вот злом как раз может быть и это западное сознание, что и вызывает оторжение ко всему этому. Все такие если есть то это способность родить и дать самые чистые высокие вещи, все же нельзя определять жизнь людей бытом каким меняющимся, не может быт определять жизнь людей крайние формы убого западного материализма обнищать народ так что советское время "безбожное" покажеться сверхдуховным чем-то. Даже церковь на их лад опять выливаеться в системы потребления и материализации. Народ это жертвеность подвиги преодоление. События например на Донбасе могли разом сделать то что не могли до этого добиться более 20 лет даже по своему моральному состоянию народ опять вышел на самые высокие рубежи которые он мог и в советские времена не иметь, это было просто видно по бессмертному полку например. Народ един в своем моральном облике это делает его равным весь служение этому, равным и счастливым, не что иное не мозги не просто что допускают лишить его этого не быт не чего не могут ему реально дать. Кстати пока жил ссср он об этом постоянно и говорил своими фильма и остальным ведя сражение за человека в итоге. В основе жизни народу всек же дух, а не плоть, страдания, а не развлечения, труд, а не празднества. Собственно весь постосоветский периуд народ и лишали этого духа, давая ему суррогаты всякие жизни, убивая таким путем народ информационно. Западные картины материалистического плана  поэтому они и оторгаються, просто потому что народ живет иным оно не отсталое оно просто иное народное, он им жил всегда и иного ему и не нужно. Когда речь идет о советском времени речь о духовном аскетизме, которой народ потом лишали убивая таким путем имено навязывая ему плоть потребление, лишая личностного трудового идеалистичного и что он в определеном плане стал или попытался получить вновь что и вызвало сразу возмущение всех "прогрессивных сил мировых",  каждый живет своим просто. Народ это это не общество потребления и развлечения с бунтами. Народ прежде всего тот кто готов постоять за человеческое обесценивая все остальное, на этом все таки должно стоять все русское, вне зависмости от ситуации человек всегда служит этому.  Только желание стремление человека не терять в себе главного что в нем заложено и создает народ, а не прспосабливание или какое развитие изменение, народ живет только держась того что вечно для него, самого долго чистого верного обруталенного своей Родины, то что делает людей лучше избавляя их от всего пустого для них.

Эксклюзив
14.08.2020
Александр Каюмов
Выводы и прогнозы экспертов.
Фоторепортаж
13.08.2020
Подготовила Мария Максимова
В Государственном историческом музее проходит выставка «Медики в годы Великой Отечественной войны».


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».