Столетие
ПОИСК НА САЙТЕ
4 августа 2020
Победа Окуджавы

Победа Окуджавы

Уже пятнадцать лет, как нет с нами знаменитого барда
Михаил Захарчук
08.06.2012
Победа Окуджавы

Дочерям своим иногда говорю - кумиров у вас нет и в ближайшем будущем не предвидится таких, которым я с молодости до седых волос поклонялся и поклоняюсь. И Окуджава один из первых в их ряду.

Булат родился в Москве, в семье, скажем так, довольно высокопоставленных партийных функционеров. Отец - Шалва Степанович - грузин, друг и соратник Орджоникидзе. Будучи секретарем тбилисского горкома партии, серьёзно повздорил с Берией. Впоследствии это обстоятельство стало роковым - Шалву Окуджаву расстреляли, хотя его хорошо знал и Сталин. Мама - Ашхен Степановна Налбандян, армянка, родственница известного армянского поэта Ваана Терьяна, почти фанатично исповедовала большевистскую идеологию во всех ее проявлениях. Она не любила и не хотела детей, поэтому воспитанием сына занималась весьма спорадически, в редких перерывах между обустройством партийных дел и государственных забот. Владевшая несколькими языками, она, например, неизменно требовала от друзей и знакомых, чтобы в присутствии ее сына они разговаривали исключительно "на языке Ленина".

У любой палки - два конца. Не исключено, что именно из-за этой материнской вербальной истовости сын, спустя годы, сумел так глубоко- почвеннически овладеть русским поэтическим слогом.

Что же касается матери, то она за свою фанатичную веру поплатилась 19 годами каторги. Отрочество и довоенную юность Булат провел у дяди и тети. Из их семьи и ушел воевать...

"На фронт я пошел добровольцем, после девятого класса, в 1942 году. Начиналась моя служба в 10-м Отдельном запасном миномётном дивизионе. Два месяца проходил обучение, которое в то время велось круто и жестко. В составе этого дивизиона я был отправлен на Северо-Кавказский фронт. Воевал минометчиком. Повидать пришлось всякого: и наступал, и оборонялся, и под бомбежками бывал, и под артобстрелом.

В декабре, под Моздоком, был тяжело ранен. Причем при довольно курьезных, если не сказать нелепых, обстоятельствах. Над нашими позициями появился немецкий корректировщик. Летел довольно высоко. На его ленивую пулеметную стрельбу никто не обращал внимания. После только что закончившегося боя она была для нас словно надоедливое комариное жужжание. Все, и я в том числе, расслабились. И надо же было: одна из шальных пуль попала в меня. Можно представить мою обиду: сколько было

тяжелых, кровопролитных боев - и ничего, меня щадило. А тут...

Почти год мытарился по разным госпиталям. После выписки попал в маршевую роту, которая направлялась в Новороссийск. Заканчивал войну радистом в тяжелой артиллерии.

В день Победы мне исполнился 21 год. Встречал я его в Тбилиси. Мы бродили по ликующему городу. Люди вокруг пели, плакали, обнимались.

А меня почему-то все время преследовало какое-то чувство вины, особенно когда я разговаривал с теми, у кого кто-нибудь не вернулся с войны. Подробнее об этом не хочу распространяться, потому что все сказано в моих рассказах…

Вообще же, я с годами войну и Победу переосмыслил весьма основательно. Считаю, что мы слишком много говорим о своей победе. Кричим, кричим, кричим. А это вещь такая, как любовь к Родине. О ней тихо говорить надо», - рассуждал Окуджава.

Тут следует объяснить читателю, почему приведена столь длинная цитата. Ну, прежде всего, потому, что это - ответ Булата Шалвовича на мой вопрос о его участии в Великой Отечественной войне, заданный ему при нашей самой первой встрече. Случилась она в 1986 году. Предыдущее десятилетие я прослужил в Москве, и все эти годы мечтал, надеялся на встречу с Окуджавой, но осуществить задуманное мешали мои провинциальная робость, закомплексованность и еще знание того, что военных бард не очень жалует, если не сказать круче. Преодолел же робость, как тогда казалось, достаточно простым способом: накануне собственного дня рождения позвонил Булату Шалвовичу и сообщил, что завтра мне исполняется 38 лет.

- Поздравляю, но я-то тут при чем?

- Простите великодушно, но я загадал: если вы завтра встретитесь и побеседуете со мной, как с военным корреспондентом ТАСС, то это будет подарок ко дню рождения. Нет, стало быть, останусь без подарка и вся недолга.

- Вы меня поставили в неловкое положение. Ни времени, ни желания для беседы с вами у меня нет, а с другой стороны... Честное слово, какая-то странная ситуация. Ну, что ж, приезжайте завтра в первой половине дня: Безбожный переулок, дом 16...

На следующий день Булат Шалвович еще раз довольно уничижительно прошелся по моей придумке и поставил условие: полчаса на все расспросы. И без того слабо контролирующий себя от волнения, я был вообще пришиблен жесткой строгостью собеседника. И с ходу задал тот самый вопрос об его участии в войне.

В какой-то момент откровенно затянувшейся дискуссии я уже просто начал совестить и упрекать Булата Шалвовича за его крамольные взгляды на святая святых.

В том смысле, что не может, не должен, не имеет права поэт, написавший: "...Нам нужна одна Победа. Одна - на всех, мы за ценой не постоим" как-то ее переоценивать, препарировать такую дорогую для всего народа Победу. Он, правда, недолго терпел мою дерзость, сказав: если есть еще вопросы - задавайте, а эту тему закроем.

Чтобы ее уж окончательно закрыть, замечу, что несколько лет спустя после нашей первой встречи (всего их было четыре), Булат Шалвович в одном интервью высказал, на мой взгляд, даже не крамольную, а вполне мизантропическую мысль: на войне "я тоже был фашист, но только красный". Со всей природой отпущенной деликатностью я спросил: "Зачем же вы так, Булат Шалвович? Ведь сами же написали: "А душа, уж это точно, ежели обожжена, справедливей, милосерднее и праведней она". Он резко прервал разговор, заявив, что мне все равно его не понять именно через то, что я профессиональный военный и потому у меня милитаризированный менталитет...

Если взять на себя нелегкий труд проанализировать многочисленные печатные и изустные интервью Булата Шалвовича, то нельзя не заметить, что в них он, мягко говоря, был не в восторге от страны, в которой родился, учился, воевал, творил и просто жил. Во всяком случае, чрезвычайно редко он отмечал в ней события, свершавшиеся "под управлением любви". Их и в самом деле в нашей истории не густо, но все же это была его Родина, которую конкретному поэту Окуджаве пришлось любить трудной любовью и защищать с оружием в руках, даже кровь за нее проливать...

И здесь подхожу к тому главному, ради чего, пожалуй, и написаны эти поминальные строки. Всю свою не такую уж короткую творческую жизнь Булат Окуджава вел незримый и непрерывный бой против... самого себя, против своей мизантропической натуры, которой окружающие и близкие не замечали или не хотели замечать, против своих комплексов, берущих начало из революционно-нэпмановского детства, против неизлечимого, как сахарный диабет, скептицизма. И в итоге - победил. Потому что все им сказанное и сделанное вне поэтической стези - для кого-то спорное, для других, в принципе, неприемлемое,- все перемелется, забудется, уйдет (уже ушло!) с поколением шестидесятников, растерявшихся, заблудившихся на крутых росстанях в очередной раз вздыбленной истории Отечества. А поэзия Окуджавы, которую он не омрачил ни единой скабрезной сточкой, останется с нами навсегда. Сколько жить русскому люду под сим подлунным миром, столько он будет помнить: "Ах, война, что ты сделала, подлая", "Мы за ценой не постоим", "Ваше благородие госпожа удача", "Возьмемся за руки, друзья", "Комиссары в пыльных шлемах", "Ах, Арбат, мой Арбат, ты - мое отечество", "Я - дежурный по апрелю", "А иначе зачем на земле этой вечной живу", "Восславим тяготы любви", "Не обещайте деве юной любови вечной на земле", "Бери шинель, пошли домой", "Давайте жить, во всем друг другу потакая, - тем более что жизнь короткая такая", "Две вечных подруги - любовь и разлука - не ходят одна без другой". Из одних таких крылатых, живущих уже как бы своей собственной жизнью, окуджавских фраз, где через строчку - любовь - можно составить целый поэтический трактат.

Окуджава относился к своей музе так трепетно, восторженно и вдохновенно, как не относился ни к родителям, ни к сыновьям, ни к женщинам, ни к многочисленным друзьям, ни к миллионам своих почитателей.

Некоторое время член партии и почти всю жизнь материалист, он, тем не менее, прекрасно понимал, что поэтическим даром, редкой, если не уникальной тональности сподоблен самим Богом. (Так называемому бардовскому движению он и отец, и мать, и воинский начальник. Галич, Визбор, Высоцкий, Ким - это все его прямые последователи-потомки). Никогда не забуду эмоционального признания Булата Шалвовича: "Однажды меня вдруг покинула способность сочинять стихи. Обычно строчки, рифмы, даже целые поэтические сюжеты роятся в голове, как незатейливая мелодия. А тут вдруг – ничего, пусто! Я испугался каким-то атавистическим страхом, как ни разу в жизни не пугался даже на войне. Думал, что уже никогда не напишу ни одной стоящей строчки, почему и за прозу взялся. Однако потом потихоньку, потихоньку вновь все пошло, слава Богу, как и раньше".

В год смерти Окуджавы его поэзии исполнилось сорок лет. Практически все это время власти предержащие с подозрительностью, а то и явным неодобрением относились к его творчеству. По первости это выглядит странным, потому что Булат Шалвович в стихах и песнях ни разу не наступил ни на одну из любимых мозолей системы. Наоборот, за "Сентиментальный вальс" (кстати, посвященный Е. Евтушенко, который дал ему путевку в большую поэзию) она (система) обязана Окуджаве, как минимум, бюстом. Так эпохально, былинно комиссаров даже самые правоверные творцы не сумели возвеличить. То, что он подписывал различные там обращения, оказывал некоторые знаки внимания диссидентам - как бы особь статья, к поэзии не относящаяся. Тем не менее, творчество Окуджавы всегда щелкали по носу, как что-то не всамделишнее, инфантильно-вздорное, несерьезное.

"О какой-либо требовательности поэта к себе говорить не представляется возможным. Былинный повтор, звон стиха "крепких" символистов, сюсюканье салонных поэтов, рубленный ритм раннего футуризма, тоска кабацкая, приемы фольклора - здесь все перемешалось. Добавьте к этому добрую толику любви, портянок и пшенной каши, диковинных "нутряных" ассоциаций, метания туда и обратно, "правды-матки" - и рецепт готов. Как в своеобразной поэтической лавочке: товар есть на любой вкус, бери что нравится, может прихватишь и что с боку висит".

Такой выглядела первая официальная печатная оценка творчества Булата Окуджавы. ("О цене шумного успеха", "Комсомольская правда", 5 декабря 1961 года). Чему как раз удивляться не приходится, хотя тенденциозный критик был явно не в ладу с логикой. Ибо если человек умеет по столь сложному рецепту изготовлять стихи, которые при этом нравятся миллионам, то он, как минимум не бесталанный. Куда удивительнее другое: Окуджаву не приняли поначалу и очень многие крупные представители советской культуры. Они называли барда "Вертинским для неуспевающих студентов", "эстрадным пошляком". Соловьев-Седой усматривал в песнях Окуджавы "белогвардейские мотивы", хотя их там днем с огнем не сыщешь. А Леонид Утесов, ничтоже сумняшеся, считал Булата Шалвовича дилетантом (отсюда появление романа "Путешествие дилетантов").

Столь жестокие и, что там говорить, явно несправедливые оценки настроения Булату Шалвовичу никогда не поднимали и умиротворения в его душе не разливали. Наоборот, он озлоблялся, что по-человечески объяснимо и понятно.

Но, к великой чести, бард не привносил свои сердечные муки и общественные невзгоды в поэзию, сохранив до смерти в чистоте и святости ее высокую ноту оптимизма, взятую в самом начале поэтического творчества.

Его пример, в этом смысле, напоминает недавно изобретенные датчики для обогрева жилых помещений. Они устроены таким замысловатым образом, что чем ниже температура на улице, тем теплее становится в помещении. Нечто подобное происходило и с поэзией Окуджавы: чем свинцовее становились времена, тем спокойней и умиротворенней получались его стихи и песни. ("У меня, в силу душевных свойств, постоянная ностальгия по умиротворенным ритмам... Прошлое состоит из устоявшихся фактов и представляет собой весьма привлекательную почву для размышлений").

Да, Окуджаву поэтому многие упрекали в уходе в башню из слоновой кости, в том, что он живет "в своей, созданной им кукольной стране с Киплингом, "насвистывающим в дудку", с одноногим солдатом из Сивцева Вражка", с голубым человеком, с Франсуа Вийоном, с пиратом из районной пивной... Это мир музыкальной шкатулки, где "целый день играет музыка".

Многим такой поэтический мир не нравился раньше, не в восторге они от него и теперь. Но без него русская поэзия уже немыслима.

…Булат Шалвович Окуджава скончался в парижском пригороде Кламар, в военном госпитале 12 июня 1997 года. Перед смертью был крещён с именем Иоанн в память о святом мученике Иоанне Воине. 

Специально для Столетия


Комментарии

Оставить комментарий
Оставьте ваш комментарий

Комментарий не добавлен.

Обработчик отклонил данные как некорректные, либо произошел программный сбой. Если вы уверены что вводимые данные корректны (например, не содержат вредоносных ссылок или программного кода) - обязательно сообщите об этом в редакцию по электронной почте, указав URL адрес данной страницы.

Спасибо!
Ваш комментарий отправлен.
Редакция оставляет за собой право не размещать комментарии оскорбительного характера.

Отображены комментарии с 1 по 10 из 47 найденных.
ПОЭТ СЕРГЕЙ КАНЫГИН
05.01.2017 0:08
Среди 544 стихотворений Булата Окуджавы мне нравятся прежде всего "История, перечь ей - не перечь..." и "Погода что-то портится...", а также "Почему мы исчезаем...", "Мне нужно на кого-нибудь молиться...", "Собачка", "Мне русские милы из давней прозы...", "Пожелание друзьям", "Солнышко сияет, музыка играет...", "С последней каланчи, в Сокольниках стоящей...", "Всё кончается неумолимо...", "В день рождения подарок преподнёс я сам себе..." и "В карете прошлого".
ПОЭТ СЕРГЕЙ КАНЫГИН
игорь
02.06.2014 19:23
На мой взгляд все метания Окуджавы связаны только с несколькими факторами. Он был сыном "врагов народа" и не мог с этим смириться. Тем более, что был кавказцем, человеком с южным темпераментом.Родину, думаю, он не слишком рвался защищать по этой же причине.Тем более, что родин у него было несколько: по отцу - Грузия, по матери - Армения.А в жизни он был человек не робкого десятка: мало кто знает, что в молодости он застрелил из пистолета своего сверстника, но, как сыну первого секретаря горкома партии ему это сошло с рук.Да и таксистов мог при случае побить.Смерть первой жены тоже весьма загадочна, есть данные, которые ставят крест на версии самоубийства.
Пёсъ
17.01.2014 3:29
Окуджава - сын троцкиста, да и сам был троцкистом. Ведь что такое шестидесятничество? Это месть троцкистских сынков "проклятому Сталину", уничтожившему их отцов. Кто такой Хрущёв? Хорошо законспирированный тайный троцкист, дорвавшийся до власти и осуществивший троцкистский переворот в руководстве страны, именуемый теперь "оттепелью". Поэтому песни Окуджавы про "комиссаров в пыльных шлемах" вполне отвечают его духу, ничего в этом удивительного нет (достаточно вспомнить, кто в основном были эти самые комиссары и какая участь постигла большинство из них в 1937 году). Далее, взгляды Окуджавы несколько эволюционировали от банального троцкизма к антисоветизму как таковому (чем объясняется и его "белогвардейская фронда" в 1970-х), но не изменились в целом. В душе он остался тем же троцкистом, каким был в 40-50-х в том смысле, что краеугольная идея троцкизма - "перманентная революция", построение некоей "Земшарной комреспублики", т.е. идея глобалисткая, антинациональная - из его сознания никуда не исчезла. Эволюционировала, мимикрировала, но не исчезла. И в эту парадигму отлично вписывается тот факт, что Окуджава в конце жизни примкнул к лагерю ельцинистов - тех же глобалистов и антинационалов, что и троцкисты. Просто идея "Земшарной комреспублики" под управлением коммунистического вождя заменена идеей "Соединенных Штатов Мира" под управлением либерального вождя (читай: Антихриста). А задачи-то всё те же: унификация людей, стирание национальных особенностей, подчинение коллективной идеологии (и неважно, коммунистической или либеральной), построение некоего утопического общества... Дьявол многогранен в своих проявлениях, в том числе и в идеологических: в 19 в. он подбросил людям коммунизм, выродившийся в троцкизм, в 20 в. - либерализм, выродившийся в неолиберализм. И там, и там - рога. И там, и там - хвосты. Ибо всё это суть формы сатанизма. Люди же с гордыней, к коим и Окуджава, и большинство других шестидесятников, вне всякого сомнения, относились, выбирают служение сатане, ибо падки на обещания "свободы".
владик
09.09.2012 14:31
Окуджава -- гений! Люблю его творчество с детства.Да,он не воевал на фронте,но оставил такие песни о войне,что уже много десятилетий без них не обходится ни один День Победы."Бери шинель,иди домой",песня из фильма "Белорусский вокзал" стали не просто пенями о войне,а реквиемом по погибшим и фактически гимном Великой Победы.Ну,а его политические взгляды?Гений тоже человек,и они у него могут быть какими угодно.Почему сын репрессированных родителей должен впадать в экстаз от совка?Его творчество гениально,и за это ему можно простить многое.
Руслан - Еве
16.07.2012 17:11
Ева! таким оборотом мысли можно опправдть кого угодно. рубикон давно определен и задоолго до 93 го был опрделен. вспомните себя в 93 м. вы тоже как ахеджакова и Окуджава хотели <давить гадину>7 знаю - нет. а он что - глупее Вас был? Вот - дело в другом.
Ева Руслану
15.07.2012 0:03
Руслан, я согласна с вашеи позициеи (типа "Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан") Однако, я сама не раз заблуждалась, и потому не могу судить строго. Кто лишил маленького Булата нормального детства, семьи? Советская власть. Возможно, встав на защиту Ельцина он боролся с тоталитарнои системои, как многие из нас. Мои предки тоже "враги народа", а на самом деле честные, скромные, трудолюбивые люди, как и большинство пострадавших от тои власти. Время показало истинное лицо "демократов"... Оторопь берет. Осознал ли Окуджава свою ошибку? я не знаю, но понять значит простить. Вот что и пробую сделать, читая его биографию. Уничтожать людеи, думаю, он не призывал, но боялся возвращения большевизма, и похоже, только поспособствовал этому. сколько масок у бесов!
лошаг
28.06.2012 23:21
В то время в Грузии свирепствовал «национал-уклонизм» или, проще говоря, националистический сепаратизм. Его идеологами были Мдивани, Кавтарадзе, Цинцадзе, Окуджава (отец Б.Ш. Окуджавы). Как могли, они оттягивали предоставление автономии Южной Осетии, Аджа-ристану и Абхазии. Мдивани, в частности, положил немало трудов, чтобы вывести Цхинвали из состава Осетии, поскольку, по его глубокому убеждению, это был исключительно грузинский город, а осетинам в качестве столицы подойдет и деревенька поплоше.

Они стремились создать на территории Грузии заповедник феодально-царских порядков и даже продолжали драть с крестьян царские налоги. Препятствовали любым социалистическим преобразованиям. На полном серьезе намеревались создать на территории Советского Союза, в который входили, свою собственную микродер-



жаву, изолированную от всей остальной страны. Закрыли границы, объявив, что отныне на территорию Грузии не допускаются «беженцы», т.е. все, кто возымел желание туда переехать. Грузия предназначалась исключительно для грузин, В марте 1922 г. за подписью Махарадзе (как председателя ЦИК) и Окуджавы (зам. предсов-наркома) разослали всем примыкающим республикам и областям обширную телеграмму-манифест, подробно разъясняющую все правила введенной Грузией самоизоляции. Там же декларировалось, что отныне грузинское гражданство теряет всякая грузинка, рискнувшая выйти замуж за «иностранца». А затем и вовсе начали «разгрузку» Тифлиса - от «инородцев», в первую очередь от армян (с которыми меньшевистское правительство Грузии в свое время развязало нелепую и бессмысленную войну), которых под конвоем вели на вокзал, сажали в вагоны для перевозки скота и вывозили за пределы Грузии. Они отказывались входить в состав так называемой Закавказской федерации и даже внесли проект ликвидации РСФСР!

Кстати говоря, то, что пытались навязать центру грузинские национал-уклонисты, Сталин охарактеризовал как попытку начать «немедленный переход к системе разложения РСФСР на составные части, превращение составных частей в независимые республики». Позиция Сталина была поддержана большинством и в ЦК и в партии, на XII съезде которой национал-уклонистам все припомнили.
Руслан - Еве
27.06.2012 11:37
подумайте лучше о себе. если для вас лирика и собственная чуввственность и типа переживаемость от стихов мелодий окуджавы важнее его призывов к уничтожению людей по которым реально уничтожали  - то чтой то такое?
можете <изыскано> мне ответить - для вас исключительно - промолчу, но все ж задумайтесь о себе.
Я серьезно.
Eva
25.06.2012 20:46
Питерскии, как же вас да не услышать? Вы яснее всех излагаете. Просто здесь дошли до комментариев об Окуджаве, как "уничтожителе русских людеи"

Горб, у вас столько сторонников на этом саите. Одиночество не ваш удел, еи Богу!
Марина
23.06.2012 3:02
Люблю читать статьи, ощущая любовь и уважение автора к герою. Спасибо. Окуджаву нельзя не любить. Как быстро летит время – уже 15 лет, как он ушёл!
Отображены комментарии с 1 по 10 из 47 найденных.

Эксклюзив
03.08.2020
Александр Каюмов
Аналитики обсудили, что готовят Белоруссии «комиссары цветных революций».
Фоторепортаж
31.07.2020
Елена Безбородова (фото), Алексей Тимофеев
Каждому стоит хотя бы однажды побывать в Ростове Великом.


* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир».